Что есть Бог

«Один только Бог познается в молчаньи», —
Писал как-то Нисский во мраке свечей.
И слово, как камень, тонущее в знании,
Ложилось на дно моих зыбких ночей.

Сказать — значит сущее множить напрасно.
Делить неделимое, мерить простор.
Но если молчать — то зачем же так ясно,
Горит в темноте неразгаданный взор?

Я верила — прежде молитв и учений,
До формул, до догм, до крещеных имен —
Есть Сила, ведущая сквозь совпаденья,
Сквозь шепот удачи, сквозь внутренний стон.

Не бездна случайностей в книге у Харди,
Где Тэсс д’Эрбервиллей уж обречена,
Послал бы Он Истину в выцветших хартиях,
Без строгих законов Всеобщий Судья?

Когда-то читала я Сартра в смятенье,
Его «Тошнота» (да мы будем честны)
Дала мне понять, что из сжатой Вселенной
Вдруг явится круг вместо ровной черты.

Я верю: Судьба и свободное «буду»
Поделят дорогу на равных двоих.
Мы узел причинности, вспышка повсюду,
Где каждый осколок глубин мировых.

Энергия — плоть и распад — возвращенье,
К первичной вибрации вечных начал.
Жизнь — точка на круге, а смерть лишь вращенье,
И времени берег — не край, а причал.

Мы древо, мы озеро, небо и пламень,
Мы — враг и возлюбленный, прах и эфир.
И если бесстрашие скрыто меж нами,
То дух — это мост, перекинутый в мир.

В Казани построили Храм всех религий,
Палитру из пагод, шатров, куполов
Там зодчие веры сплетают в эскизе
Созвучие судеб, культур и основ

И я на мгновенье подумала: «Вот он —
Собор всех дорог, где различья — не спор»
Но как написал в «Портрете» Уальд Оскар
Назвать — значит резко утратить простор.

У Герберта Уэллса Бог — верх человечий,
Растущий сквозь нравственный медленный век.
Но если он — плод наших лучших предвестий,
То кто зажег в нас устремление вверх?

Где спрятан один знаменатель сознаний,
Где мера для правды, когда ее нет?
И если мораль — лишь итог воспитанья,
Кто дал ей начальный, невидимый свет?

«Мы знаем, что есть Бог, но что он — не знаем», —
Сказал богослов Иоанн Дамаскин.
«И в мраке незнанья» — как учит предание,
Рождается Бог — пишет Арьопогит.

Касались ли гении грани незримой,
Когда их сознание рвалось к краям?
Иль это лишь боль, что, как ангел хранимый,
Шептала о бездне живым именам?

А черных-то дыр апофатики омут,
Где формы и смыслы теряют черты.
Возможно, ее продолжение тонет,
Где белая вспышка рождает миры.

И если туннель между бездной и светом
И есть коридор бесконечных начал,
То Бог — не субъект и не строгий предмет Он,
А ткань (без)причинности, общий причал.

Мы часто бросаем вопрос в подсознанье,
И не получаем ответы в словах.
Но время проходит — и тихое знание
Как мир, поселяется в наших шагах.

И если молчание — высшая мера,
То слово — лишь отблеск грядущей зари.
Я падаю в бездну — и это есть вера,
И бездна становится светом внутри.