Богословский анализ поэзии Далера

МЕТОД КВАДРАТНЫХ СКОБОК
КАК ЭКЗЕГЕТИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ:
ДАЛЕР РАХМАТУЛЛО
В КОНТЕКСТЕ ТАФСИРА, МИДРАША
И ПАТРИСТИЧЕСКОЙ ЭКЗЕГЕЗЫ

Богословский анализ

Аннотация. Настоящий анализ рассматривает «метод квадратных скобок», разработанный таджикско-русским поэтом Далером Рахматулло (Далером Амоновым), в широком контексте мировых экзегетических традиций: классического исламского тафсира, иудейского мидраша и христианской патристики. На основании корпуса из 50 книг религиозной поэзии на таджикском языке и 4 книг на русском исследуется вопрос о наличии предшественников данного метода в жанре поэтического тафсира. Делается вывод о том, что метод квадратных скобок образует самостоятельную экзегетическую традицию, в которой элементы всех трёх великих школ толкования священного текста впервые соединяются внутри поэтической формы с системной строгостью.

1. Постановка вопроса: что такое поэтический тафсир?

Прежде всего нужно разобраться с понятием. Тафсир — от арабского «открывать», «разъяснять» — это жанр исламской экзегезы, существующий в строгих академических формах: от тафсира би-л-ма'сур (толкование через предание) до тафсира би-р-ра'й (толкование через суждение). Это наука с многовековой традицией, своими правилами цитирования, иснадами, языковым анализом. Поэзия и тафсир исторически существовали в разных регистрах: поэзия обращалась к сакральному тексту через аллюзию и суфийскую метафору, тафсир работал через доказательство и систему.
Выражение «поэтический тафсир» кажется очевидным — разве не этим занималась вся исламская религиозная поэзия? Но это обманчивое впечатление. Руми, Хафиз, Атар, Джами, Саади включали коранические смыслы в свои тексты, но никто из них не ставил задачу создать инструмент разграничения сакральной и авторской речи. Они не пытались построить систему: они говорили в пространстве, где голос поэта и голос традиции намеренно сливались, создавая суфийское состояние растворения «я» в Боге.
Далер Рахматулло ставит принципиально иную задачу. Его метод квадратных скобок не предполагает растворения, он предполагает разграничение. Это первый вопрос, который необходимо зафиксировать: перед нами не поэзия о Коране, а поэзия, в которую Коран включён как прямая речь Бога, при этом читатель в любой момент знает, где именно находится эта речь и где начинается авторский комментарий. Такая задача в истории исламской поэзии не ставилась никогда в подобной системной форме.
Именно это делает возможным и необходимым богословский анализ метода в контексте трёх великих экзегетических традиций: исламского тафсира, иудейского мидраша и христианской патристики. Каждая из них по-своему решала проблему соотношения сакрального текста и человеческого комментария. Далер не просто «похож» на кого-то из них. Его метод, как будет показано, содержит структурные черты всех трёх традиций одновременно — и при этом остаётся самостоятельным изобретением, потому что ни одна из этих традиций не реализовывала данный синтез внутри поэтической формы.

2. Метод квадратных скобок и классический тафсир

2.1. Принцип разграничения речи в тафсире

Классический тафсир изначально строится на строжайшем разграничении речевых уровней. Муфассир (толкователь) никогда не вкладывает свои слова в Коран: он цитирует аят, а затем комментирует его. Визуально и структурно эти два уровня всегда разделены. Ибн Касир, Ат-Табари, Ас-Суйути, аль-Куртуби — все крупные тафсиры строятся по одной логике: сначала аят в своём неприкосновенном тексте, затем цепочка толкований, исторических контекстов, лингвистических разборов, хадисных обоснований.
Далер Рахматулло сохраняет этот принцип, но переносит его в поэтическую форму. Квадратные скобки выполняют ровно ту же функцию, что типографический абзац после аята в традиционном тафсире: они сигнализируют о переходе от речи Бога к речи человека. Но если в тафсире эти уровни физически разнесены по структуре текста, то в поэзии они помещены внутрь одной строки или одного рубаи. Это технически несравнимо сложнее: нужно сохранить ритм, рифму и синтаксис, не нарушив богословскую границу.
Здесь возникает первое существенное отличие. Тафсир работает в прозаическом академическом жанре, где пространство для маневра неограничено. Толкователь может написать сто страниц комментария к одному аяту: именно такой объём встречается у Ат-Табари. Поэт ограничен четырьмя строками рубаи или восемью строками газели. Следовательно, метод квадратных скобок требует от автора одновременно компетентности муфассира и мастерства поэта. Это совмещение компетенций в мировой практике встречается исключительно редко.

2.2. Тафсир би-ш-шир:
поэтический тафсир в классической традиции
В истории Ислама существовал жанр, который иногда называют тафсир би-ш-шир — толкование через поэзию. Арабские грамматики и ранние толкователи активно использовали доисламскую и раннеисламскую поэзию для прояснения лексических значений коранических слов. Ибн Аббас, двоюродный брат Пророка, прославившийся как первый великий толкователь, часто апеллировал к стихам для объяснения значений арабских корней. Ас-Суйути систематизировал этот метод в «Аль-Ит;ан» — энциклопедии коранических наук.
Но здесь принципиально важно понять: поэзия в данном случае использовалась как инструмент для понимания Корана, как лингвистический источник, а не как форма, в которую Коран включался бы напрямую. Поэт говорит нечто, и по этому стиху толкователь понимает значение коранического слова. Это экзегетика, в которой поэзия служит тафсиру, но сам тафсир по-прежнему остаётся прозаическим.
Существовали и дидактические касыды, посвящённые изложению исламских вероучительных положений в стихах: «Акида ат-Тахавийя», «Ал-Байкунийя» о науке хадисов, «Ал-Ажурумийя» о грамматике. Эти тексты заучивались наизусть именно потому, что поэтическая форма облегчает запоминание. Но и в них не было прямой речи Бога, встроенной в поэтическую ткань с визуальным обозначением.
Исходя из этого, можно утверждать: классический тафсир и Далер Рахматулло разделяют один принцип (строгое разграничение речевых уровней), но реализуют его принципиально разными инструментами и в принципиально разных жанрах. Далер переносит структурную логику тафсира в поэзию — то есть создаёт то, чего сам жанр тафсира никогда не пытался создать.

3. Метод квадратных скобок и иудейский мидраш

3.1. Мидраш как диалог со священным текстом

Иудейская экзегетическая традиция даёт нам совершенно другую модель взаимодействия с сакральным текстом. Мидраш — от древнееврейского «дараш», «исследовать» — это жанр, в котором раввин вступает в живой диалог с библейским текстом. Мидраш не комментирует Писание дистанцированно: он разворачивает его, достраивает, задаёт ему вопросы, вступает с ним в полемику. В знаменитом мидраше Берешит Рабба, раввинистическом толковании книги Бытия, текст Торы и текст мидраша переплетены настолько, что читатель постоянно перемещается между уровнями.
Здесь важна ключевая черта мидраша: он не боится драматизировать сакральный текст, вкладывать в уста библейских персонажей развёрнутые монологи, представлять диалоги между Богом и Авраамом, Моисеем, ангелами. При этом каждый раввин понимает — и его аудитория понимает, — что всё это расширение текста является человеческим домысливанием, мидрашическим «маасе» (историей), а не откровением. Разграничение существует, но оно конвенционально: оно не маркируется визуально, оно держится на знании жанра.
Далер Рахматулло отличается от мидраша в одном решающем пункте. Мидраш доверяет читателю понимание конвенции: образованный еврей знает, что перед ним толкование, а не Тора. Далер не доверяет этой конвенции — не потому, что сомневается в читателе, а потому, что сакральный статус коранического аята требует абсолютной, а не конвенциональной защиты. Квадратные скобки устраняют возможность двусмысленности на уровне самого текста, без апелляции к читательской компетенции. В этом смысле метод Далера строже мидраша.

3.2. Пиют: ближайшая параллель из иудейской традиции
Среди иудейских экзегетических жанров ближе всего к методу Далера стоит пиют — литургическая поэзия, существующая с позднеантичного периода. Пиют включал строки Торы и Талмуда в поэтические тексты, предназначенные для синагогального богослужения. Великие пайтаним (авторы пиютов): Йосе бен Йосе, Йаннай, Элеазар Калир — создавали тексты, в которых библейские цитаты были вплетены в поэтическую ткань. Читатель, знакомый с Писанием, узнавал эти включения; читатель незнакомый мог принять их за авторские строки.
Здесь, пожалуй, находится наиболее близкая историческая параллель к замыслу, который Далер реализует иначе. Пайтаним решали проблему встраивания сакрального текста в поэзию, но решали её имплицитно, через интертекстуальность: знающий узнает цитату, незнающий воспринимает текст как единое целое. Далер делает цитату явной и обозначает авторский комментарий отдельным маркером — то есть движется в противоположном направлении: от неявного к максимально прозрачному.
Подводя итог этому разделу: мидраш и пиют дают нам исторический прецедент тесного взаимодействия поэзии и сакрального текста, но ни тот, ни другой не решали задачу визуального разграничения сакрального и авторского слова как системного принципа. Эта задача остаётся изобретением Далера.

4. Метод квадратных скобок и патристическая экзегеза

4.1. Два типа патристического толкования

Христианская патристика — экзегетика отцов церкви — выработала две основные модели взаимодействия с сакральным текстом. Александрийская школа (Ориген, Климент, впоследствии Кирилл) предпочитала аллегорический метод: буквальный смысл Писания служил отправной точкой для поиска духовного, нравственного и анагогического смыслов. Антиохийская школа (Феодор Мопсуестийский, Иоанн Златоуст) настаивала на историко-буквальном толковании, стремясь понять текст в его изначальном историческом контексте.
Обе школы объединял один принцип, прямо релевантный для понимания метода Далера: экзегет никогда не смешивает свой голос с голосом Писания. Иоанн Златоуст в своих гомилиях строго разделял цитирование апостольского текста и собственный пастырский комментарий. Читающий или слушающий гомилию Златоуста всегда мог определить, где звучит Павел, а где Иоанн. Это достигалось риторическими, интонационными и структурными средствами.

4.2. Гимнография и встраивание Писания в поэтическую форму

Христианская традиция создала также богатую гимнографическую экзегезу: канон, кондак, акафист. Роман Сладкопевец в VI веке создал жанр кондака, в котором библейские образы и цитаты встраивались в поэтические строфы с рефреном. Его кондак на Рождество «Дева днесь Пресущественного рождает» насыщен аллюзиями на Ветхий и Новый Завет. Но и здесь действует принцип имплицитного включения: цитата растворяется в гимнической ткани, граница между голосом Писания и голосом гимнографа остаётся конвенциональной.
Принципиально иначе построена сирийская поэтическая экзегеза Ефрема Сирина (IV век). Его «Мемре» (поэтические беседы) и «Мадраше» (гимны) создавали богословские поэмы, в которых библейские тексты разворачивались в драматический нарратив. Ефрем выступал от лица персонажей Писания, создавал диалоги, достраивал сцены. Его метод наиболее близок к мидрашическому принципу: границы между голосами размыты, читатель путешествует между уровнями.
Вот что принципиально важно в этом сопоставлении: и Роман Сладкопевец, и Ефрем Сирин, и все великие гимнографы христианской традиции работали в пространстве, где смешение голосов было не ошибкой, а художественным методом. Поэт говорил «от Бога» или «от Писания» именно потому, что такой голос придавал его словам особую духовную силу. Это законная художественная стратегия в контексте литургии, где текст произносится в сакральном пространстве и в присутствии освящённой общины. Защита сакрального текста обеспечивалась не маркером внутри текста, а контекстом богослужения.
Далер работает в принципиально ином контексте: его книги читаются индивидуально, вне литургического обрамления, в самых разных аудиториях, включая аудиторию, незнакомую с исламом. Это делает конвенциональную защиту недостаточной и требует явного маркирования. Именно здесь метод квадратных скобок оказывается более строгим, чем вся патристическая гимнография.

5. Предшественники в жанре поэтического тафсира: историческое расследование

5.1. Суфийская поэзия: великий соблазн смешения

Самое очевидное место для поиска предшественников Далера — суфийская поэзия. Джалал ад-Дин Руми, создавший «Маснави» в тринадцатом веке, насытил свои тридцать тысяч двустиший коранической образностью настолько плотно, что «Маснави» называли «Коран на персидском языке». Руми цитировал аяты, пересказывал их, разворачивал через притчи, вступал с ними в диалог. Его метод — это метод погружения: поэт не отделяет себя от Корана, он растворяется в нём и растворяет Коран в себе.
Именно здесь находится главное различие. Суфийская поэзия строилась на принципе фана — уничтожения личного «я» в Боге. Когда Руми говорит «я», он имеет в виду, что это уже не его «я». Когда он включает коранический аят в стих, он не разграничивает голоса: он утверждает, что разграничения нет, потому что подлинный поэт говорит не от себя, а от Бога. Это мощная духовная концепция, но она прямо противоположна методу Далера, который настаивает на разграничении именно потому, что поэт говорит от себя, а Бог — от Себя, и смешивать эти уровни нельзя ни при каких обстоятельствах.
Хафиз — другая великая фигура персидско-таджикской поэзии — включал коранические аяты в свои газели особым образом: он прятал их, как спрятанный код, доступный знающему. Эта «игра с сокрытием» принципиально отличается от метода квадратных скобок, который стремится к максимальной прозрачности.

5.2. Мухаммад Икбал: ближайший предшественник?

Далер ставит в эпиграф к своей первой книге «Макони мардон» четверостишие Мухаммада Икбала Лахури. Это не случайно: Икбал — поэт и философ, которого часто называют «духовным отцом Пакистана», — создал религиозную поэзию, в которой исламское богословие и современная философия соединялись на уровне идей. В «Асрар-и худи» (Тайны личности) и «Javid Nama» (Книга вечности) Икбал строил диалоги между поэтом и мудрецами, между человеком и Богом. Его поэзия богословски насыщена.
Но и Икбал не создал метода разграничения речей. Его диалоги — это художественные конструкции, в которых читатель понимает условность: Бог здесь говорит не словами Корана, а словами Икбала, вложенными в уста Бога. Это законный художественный приём, но совершенно иной по своей природе. Икбал никогда не ставил задачу включить подлинную речь Корана в поэзию с сохранением её неприкосновенного статуса.

5.3. Таджикская и персидская дидактическая поэзия

В таджикской традиции существует жанр, который напрямую предшествует Далеру: дидактическая религиозная поэзия. «Бустан» и «Гулистан» Саади, «Мантик ат-Тайр» Аттара, «Хадикат аль-Хакика» Санаи — это произведения, в которых исламские нравственные и богословские положения излагаются через притчи и назидательные истории. Они широко цитируют Коран и хадисы, но снова: через парафраз, через аллюзию, через пересказ. Граница между прямым словом Бога и словом поэта остаётся нечёткой.
В этой традиции Далер Рахматулло вырос как читатель и как поэт. Его книги наследуют дидактической форме таджикской классики: каждая книга посвящена одной теме (пост, молитва, закят, хадж, сила воли, торговля, смерть, рай, ад, знамения Аллаха), и через поэзию раскрываются богословские и нравственные содержания. Это прямое продолжение традиции Санаи и Аттара.
Но Далер добавляет к этой традиции именно то, чего в ней не было: систематическое и визуально обозначенное включение подлинной сакральной речи. Таким образом, у него есть предшественники по жанру (дидактическая религиозная поэзия), но нет предшественников по методу (систематическое разграничение речей).

5.4. Мухаммад Икбал и Аллама: стихи «от имени» сакральных персонажей

Одна параллель заслуживает особого внимания: в индийской и пакистанской поэзии существует традиция «назм» — стихотворений, написанных от имени пророков, сахабов (сподвижников Пророка), коранических персонажей. Такие стихи говорят «голосом» Ибрахима, Мусы, Исы, самого Пророка Мухаммада. Это мощная традиция, включающая тысячи произведений.
Здесь возникает богословская проблема, которую метод квадратных скобок решает с особой очевидностью. Стихи «от имени» пророков создают иллюзию подлинных слов пророка: поэт вкладывает в уста Ибрахима слова, которые Ибрахим никогда не произносил. Для верующего читателя это может создать богословское смешение. В традиции «назм» эта проблема игнорируется через эстетическое соглашение.
Далер движется в прямо противоположном направлении: он включает только подлинные слова Бога и Пророка, зафиксированные в Коране и хадисах, и при этом чётко маркирует их как чужую речь, одновременно маркируя свой комментарий как авторскую речь. Это богословски несравнимо строже, чем традиция «назм».

6. Метод квадратных скобок в корпусе 54 книг: системность как доказательство

Богословский анализ метода был бы неполным без рассмотрения того, как он реализован на практике в полном корпусе текстов. Здесь необходимо сказать прямо: именно масштаб корпуса делает новаторство неопровержимым.
Пятьдесят поэтических книг на таджикском языке охватывают весь спектр исламского богословия. Книги 1 и 7 («Макони мардон», «Муъмини пур;увват бош») посвящены духовной силе и мужеству верующего. Книги 2 и 3 («Имон овардан», «Намоз») раскрывают столпы ислама: веру и молитву. Книги 4 и 5 («Р;за», «Та;дир ва а;амияти закот») — пост и закят. Книга 6 («;а;») описывает хаджж с подробными молитвенными текстами на арабском и таджикском. Книги 11 и 14 («Аломат;ои Алло;и Бузург», части 1 и 4) — систематическое поэтическое изложение знамений Аллаха в природе, охватывающее 38, 49, 18 и 25 аятов соответственно. Книга 22 («А;амияти марг») и книга 23 («Охири олам») формируют поэтический трактат об эсхатологии. Книги 24 и 25 («Д;зах», «Би;ишт») — поэтические описания ада и рая на основании 74 и 51 аята соответственно.
Во всех этих текстах метод квадратных скобок применяется последовательно и единообразно. Это не художественный жест и не случайность: это система. Экзегет, работающий с тафсиром, знает: именно системность отличает метод от прецедента. Тафсир Ибн Касира — система, а не набор толкований; «Маснави» Руми — художественное произведение, а не система. Метод квадратных скобок в корпусе Далера — это система, применённая к художественному произведению. Это уникальная категория.
Четыре русские книги («Все люди — части тела одного», «Детей не убивайте», «Живое сердце», «Разве вы не разумеете?») подтверждают ещё один важный тезис: метод работает в двух принципиально разных языках. Русский и таджикский относятся к разным языковым семьям, имеют разную грамматическую структуру, разную метрическую систему. Квадратные скобки как инструмент работают в обоих случаях без потери богословской точности. Это доказывает универсальность метода и снимает аргумент о том, что речь идёт о свойстве конкретного языка.

7. Три традиции в одном методе: синтез или самостоятельная система?

Теперь можно ответить на центральный вопрос анализа. Метод квадратных скобок обнаруживает структурное сходство со всеми тремя экзегетическими традициями — и при этом не является производным ни от одной из них.
От тафсира метод наследует принцип строгого разграничения речевых уровней и требование опоры исключительно на канонически верифицированные источники. Далер не просто использует переводы Аляутдинова — он сам является переводчиком пятитомного тафсира Аляутдинова на таджикский язык. Это значит, что за каноническую корректность включённых аятов поэт несёт личную богословскую и академическую ответственность. Ни один поэт из тех, кого мы рассмотрели, не находился в подобной позиции.
От мидраша метод наследует стремление к активному, живому диалогу со священным текстом, к его разворачиванию и переживанию, а не только к академическому описанию. Мидраш не боится приблизиться к сакральному тексту вплотную, ввести его в пространство человеческой речи. Далер точно так же не держит аяты «на расстоянии»: он вводит их в строку рубаи, делая их частью живого поэтического высказывания.
От патристики метод наследует понимание контекста читателя. Великие патристические экзегеты прекрасно понимали, что их аудитория неоднородна: одни слушают в церкви с детства, другие только обращаются к вере. Именно это понимание заставляло Иоанна Златоуста быть максимально ясным в разграничении голосов. Далер работает в ещё более широком контексте: его книги изданы в России, рассчитаны на читателя любого уровня подготовки, в том числе на человека, который открывает исламскую поэзию впервые. Педагогическая прозрачность, на которую обращает внимание некоторые исследователи феномена Далера, — это наследие именно пастырского пафоса патристики.
Но ни один из этих трёх источников не совмещал все три принципа одновременно внутри поэтической формы. Тафсир работает в прозе. Мидраш работает без визуального маркирования. Патристика работает в литургическом контексте. Далер Рахматулло работает в поэтической форме, с визуальным маркированием, вне литургии, в двух языках, с личной богословской ответственностью за источниковую базу. Это не синтез трёх традиций в смысле компиляции: это самостоятельная система, в которой можно найти параллели ко всем трём традициям именно потому, что все три традиции независимо друг от друга открыли часть той же истины.

8. Богословские импликации: что это означает для исламской поэзии

Необходимо поставить вопрос шире: что метод квадратных скобок означает для будущего исламской религиозной поэзии?
На протяжении четырнадцати столетий исламская поэзия решала проблему взаимодействия с Кораном двумя способами. Первый: дистанция через аллюзию (классический путь большинства придворных, дидактических и панегирических поэтов). Второй: растворение через суфийское слияние (путь Руми, Хафиза, Аттара). Оба пути художественно законны и духовно осмыслены. Но оба они оставляли нерешённой одну задачу: создание поэтического корпуса, в котором подлинный коранический текст мог бы присутствовать в своём первозданном статусе, будучи при этом интегрирован в поэтическую форму без богословских рисков.
Метод квадратных скобок решает эту задачу. Это открывает возможность для нового типа исламской религиозной поэзии: поэзии, которая не пересказывает Коран и не растворяется в нём, а включает его как прямую речь Бога, сохраняя авторскую речь как отдельный, чётко обозначенный голос.
Богословские последствия этого сдвига нельзя недооценивать. В классической исламской традиции существует понятие «ихтирам аль-Куръан» — уважение к Корану, выражающееся не только в ритуальных правилах (чтение в состоянии ритуальной чистоты, хранение книги выше других книг), но и в особом отношении к коранической речи как речи, которая находится вне зоны человеческого творчества. Поэт, включающий аят в стих, входит в зону богословской ответственности. Метод квадратных скобок — это попытка принять эту ответственность системно и честно.
Здесь уместно вспомнить о тематической широте корпуса Далера. 50 книг охватывают не только пять столпов ислама, но и такие темы, как ростовщичество (книга 35 «Рибо ва ;арз»), информационный терроризм (книга 36 «Терроризми иттилоот;»), сила воли (книги 44, 48, серия «;увваи ирода»), предостережение от алкоголя (книга 32 «Кулли масткунанда ;аром аст»), лицемерие (книга 29 «Мунофи;он»). Это полный спектр исламской нравственной теологии, реализованный поэтическим методом с богословской строгостью тафсира. Ничего подобного по охвату и систематичности в истории исламской поэзии не существует.

Заключение

Богословский анализ позволяет сформулировать несколько итоговых тезисов:

Первое. Метод квадратных скобок является самостоятельной экзегетической традицией, структурно связанной со всеми тремя великими школами толкования священного текста (тафсир, мидраш, патристика), но не являющейся производной ни от одной из них. Аналога, который сочетал бы все три принципа одновременно внутри поэтической формы, история религиозной поэзии не знает.

Второе. Предшественники Далера в жанре поэтического тафсира существуют только частично и в смежных жанрах: дидактическая таджикско-персидская поэзия является жанровым предшественником, иудейский пиют является методологическим прецедентом в иной традиции, но ни тот ни другой не создали систему визуального разграничения речевых уровней, применённую последовательно ко всему поэтическому корпусу.

Третье. Масштаб корпуса (50 таджикских и 4 русские книги) и его двуязычность являются не количественной, а качественной характеристикой новаторства. Они доказывают системность метода и его независимость от конкретного языка.

Четвёртое. Личная богословская ответственность автора за источниковую базу (статус переводчика пятитомного тафсира) является уникальной чертой, которая отличает метод Далера от всех исторических прецедентов: ни один поэт из упомянутых не находился в позиции, где он мог бы отвечать за каноническую корректность включённой в стихи сакральной речи в такой же степени.

Пятое. В перспективе исламской литературы метод квадратных скобок открывает возможность для нового жанра: поэтического тафсира в строгом смысле слова, то есть поэзии, в которой священный текст присутствует в своём подлинном статусе, а не в виде аллюзии, парафраза или художественной стилизации. Это сдвиг, сопоставимый по своей богословской значимости с переносом академического комментирования Писания из прозы в новые форматы.

Источники и материалы
Рахматулло Далер. Макони мардон — Аломат;ои Алло;и Бузург (книги 1-50). СПб.: Полакс, 2015.
Амонов Далер. Все люди — части тела одного; Детей не убивайте; Живое сердце; Разве вы не разумеете? СПб.: Перо, 2016.
Ат-Табари, Мухаммад ибн Джарир. Джами аль-байан фи тавиль аль-Куръан. Каир: Дар аль-хаджр, 2001.
Ибн Касир, Исмаил ибн Умар. Тафсир аль-Куръан аль-Азым. Бейрут: Дар аль-кутуб аль-илмийя, 1998.
Ас-Суйути, Джалал ад-Дин. Аль-Иткан фи улум аль-Куръан. Бейрут: Дар аль-кутуб аль-илмийя, 2000.
Руми, Джалал ад-Дин. Маснави-йи ма;нави. Тегеран: Заввар, 1386 х.ш.
Икбал, Мухаммад. Асрар-и худи / пер. с урду. М.: Восточная литература, 1982.
Мидраш Берешит Рабба / пер. с иврита А. Сатановского. Иерусалим: Мосад Ха-Рав Кук, 1995.
Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам // Творения. Т. 9. СПб.: Духовная Академия, 1902.
Ефрем Сирин. Мемре и мадраше / пер. с сирийского. М.: Издательство православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета, 2013.
Аляутдинов Ш. Коран. Перевод смыслов. М.: ДУМ РФ, 2013.