Вслед за поездом

ВСЛЕД ЗА ПОЕЗДОМ

Даль седьмого июля светла.
А в Москве у меня повелось:
Чуть вглядишься - и море зажглось.
И Одесса к нему подошла,
И у ног удивленной оно,
Всеми склянками утра звеня,
Всеми чайками кличет меня.
Знаю, синее, знаю: давно
Мы с тобою не виделись... Но,
Как вода у причала, вагон
Зеленеет. И смотрят в окно
Два героя, готовых в огонь
Черноморской волны. А волна -
Не она ли жену от окна,
Набежав на глаза. отнесла?
Даль седьмого июля светла -
Блещут рельсы, бегущие вспять.

Вот Москву заслонили дома.
Вот Москва размахнулась опять.
Не грусти - есть о чем рассказать
Нашим хлопцам. Подумай сама:

Эти рельсы и шпалы для них,
Кто впервые в раздольях земных,
Только лестница к морю. А нас,
Пролетавших в пространствах не раз,
Эта лестница к миру ведет,
Как в Москву все дороги ведут... -
Но вглядись и прислушайся. Тут
Не леса врассыпную бегут -
То солдатский семнадцатый год.
То, восстав из окопов-могил,
На смертельную мушку берет
Царь-солдат самодержца-царя...
Я тогда несмышленышем был
И к тому же до жалости мал,
Но, отцовской отвагой высок,
Над Поповой горою царя,
Знаменитой осенней порой
Видел я, как солдат поднимал
Над кипящей солдатской толпой
Для теплушки своей котелок
С кипятком.
И пошла, понесла...
Эта лестница к жизни вела -
Из недоброй в родную страну -
В край веселых сынов и внучат -
К нам на родину...
Славный солдат!
Расскажи, за какую вину
Ты не дожил до смерти своей?
Ведь из внуков твоих ни один
Не коснется заветных седин,
Твой каштановый чуб теребя.
Ни один не застанет тебя
В южном городе секретарем
Горсовета.
А в море твоем
Лишь суда о тебе прогудят.
Ты в поспешной могиле, солдат.
Но клянусь: миллионам смертей
Я такую одну предпочту.
И тебя, как живую мечту,
Пронесу я. И дети детей
На обмотки, на бутцы твои,
Как на счастье, взглянуть захотят:
В них по лестнице этой добрел,
Догремел ты до Смольного! - и
Онемел. И оглох. И обрел
Слух и голос - другие, не те.
И ослеп.
И прозрел в слепоте.
И до смерти ты глаз не сводил
С той чудесной трибуны. С того,
Кто - твое и мое торжество
В этой, к солнцу летящей, стране...

Может, Ленин к тебе подходил?
Может, спрашивал он обо мне?
Что сказал ты, отец, Ильичу?
Я не знаю. Я только хочу
Всею жизнью ответить ему...

Перелесок.
Разъезд.
Косогор.
Вся страна - в паровозном дыму.
Вьется ветер, летучий простор,
Бьется Черное море, шумит.
И, встречая родимцев моих,
Синий город над морем стоит
Завоеванный дедом для них!





"Отцовское солнце". Павел Панченко. 1935 год.