Память

ПАМЯТЬ

Не птицы морские летят
С далекого рейда к заставе -
Чужие снаряды летят,
Гудят через город к заставе.
И нет, не отыщет твой взгляд
Наводчиков на „Ростиславе"!

Эскадра лежит под волной:
Огромного Черного моря.
Накрыта тяжелой волной:
Не встать, не накинуться с моря.
Из башни своей кормовой
Не грянуть одесской „Авроре".

Лихие матросы ее
Спустилися с палуб в теплушки.
Они вспоминают ее
В молчаньи гремящей теплушки.
Сквозь горькое детство твое
Палят иностранные пушки.

Отец отобрал карабин
И, сгорбясь, к вокзалу подался.
Зачем он отнял карабин?
Зачем он к вокзалу подался?
С Антантой один на один
Ты, словно в могиле, остался.

Ты долго глядишь со стены,
Стены слободского кладбища,
Со старой, замшенной стены
Привольного сада - кладбища
Ушедших из чуждой страны
В родные свои пепелища.

Зови их на помощь, зови:
Услышат - пойдут за тобою!
Кирпичника - деда зови -
Как жил, как дышал он тобою!
Дыханьем своим оживи -
И встанут, привыкшие к бою!

Ты ловишь снаряды рукой,
На цыпочки встав, отстраняешь.
Ты вечность хватаешь рукой,
Ты смерть от отца отстраняешь.
Обидою, злобой, тоской
Ты свой эшелон заслоняешь.

И солнце ушло. И ушел
Его догоняющий поезд.
Ушел. Но из глаз не ушел
Навеки пылающий поезд.
Закат, как надгробье, тяжел:
Твой город сдается без боя.

Сдается Одесса твоя,
Но детство твое не сдается.
Сыновняя верность твоя
Дредноутам тем не сдается.
Мужают в ночи сыновья -
Отцовское солнце вернется.

Пускай замурована даль,
Ты веки поднял - и открылась
Тебя обступавшая даль,
От моря до моря открылась...
Скажи мне, мечта, не тогда ль
Ты видеть весь мир научилась?





"Отцовское солнце". Павел Панченко. 1935 год.