Ночь в котле

НОЧЬ В КОТЛЕ

Воздвигнута из копоти и дыма
Дыханием цехов и кочегарок,
Испещрена заклепками до-нельзя,
Над городом, плывущим недвижимо,
Нависла ночь,
Но мне не до нее.
Меня другие звезды занимают:
Вон там,
Внизу,
В холодной кочегарке,
Поистине в работе с головою,
Уже корпит над горном нагревальщик -
И терпкою, какой-то кислой гарью
Исходит горн.
Все наши сборы споры,
Клепальщики - на месте. Я - в котле.
Со мной старик.
Он в жизни столько слышал,
Что вот сейчас не слышит ничего.
Старик - глухарь.
В ушах его немалый
Осадок грома, сбитого в котлах.
Я слушаю молчанье старика.
Но вот над головой застрекотало:
В заклепочном гнезде стрекочет райбер.
В готовое гнездо клепальщик вставил
Заклепку! Эй!
Нагретая до гица,
Слегка шипя, у ног моих возникла
Не то звезда, не то заклепка.
Клещи,
Скрывая нагревальщика,
Смиряют
Ее неудержимое сиянье:
- Старик! Звезда!
Но сверху застучали
И там, где ожидается заклепка,
Настойчиво. заерзал бородок.
Старик сказал:
- Давай скорей клещи -
Ворон ловить пойдешь, как пошабашишь!
...И долго-долго - за полночь и позже -
Стучало
Пневматическое сердце,
Вздувались
Пневматические жилы,
И, у горячих кромок проступая,
Точил глаза перегоравший сурик,
И много звезд гицующих, шипящих
Я передал глухому старику.
И вдруг шабаш...
Последнее гнездо
Заколотив последнею звездою,
Мы поднялись на палубу.
Заря
Еще не принималася авралить.
О тишину обветренного дока
Солоноватый бился холодок,
Над городом,
Попрежнему плывущим,
Лишь кое-где виднелися заклепки,
Не знавшие искусства глухарей.
Клепальщики молчали, и старик
Молчал во-всю, и, ящик с инструментом
Взвалив на плечи, что твою планету,
Приплясывал по сходням нагревальщик...
И понял я:
Мои
Глухие
Слышат
Республики просторное дыханье,
Смятение всемирных пристаней...




"Отцовское солнце". Павел Панченко. 1935 год.