Абдулхаким, заинтересовала Ваша «Хранимая муза». Сам образ Музы, которую человек не просто встречает, а словно бережёт внутри себя, очень точный: источник строки может оставаться с поэтом даже тогда, когда конкретное событие или человек уже далеко.
А как Вы сами это чувствуете: Муза для Вас — это конкретный человек, память о нём или уже самостоятельное внутреннее состояние, из которого рождаются стихи и песни?
С уважением,
Сергей Бухдрукер
Ваш вопрос задевает самую суть того, что я вкладываю в понятие «Хранимая муза». Для меня Муза — это не просто конкретный человек и не только память о нём. Скорее, это живое внутреннее состояние, которое когда-то было зажжено встречей, а потом стало самостоятельным источником. Конкретный человек может уйти, событие — раствориться в прошлом, но остаётся тот свет, тот отзвук, который продолжает звучать внутри. Это как очаг: огонь когда-то был подарен кем-то, но теперь он горит в тебе, и ты бережёшь его, чтобы он согревал и рождал строки. Память — это мост между конкретным и всеобщим. Она превращает мимолётную встречу в вечное присутствие. Но в момент творчества Муза уже не требует лица, она становится особым состоянием души, когда слова приходят сами, будто их кто-то нашептывает из глубины. Поэтому для меня Муза — это и человек, и память, и уже нечто большее: самостоятельная внутренняя реальность, из которой рождаются стихи и песни. Она хранима не как портрет, а как дыхание.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.