Куклы и тени

Выйдя в свет — во мне смеялись нити,
В глазах озяб чужой, холодный жар.
Мне хлопал зал, не зная: я — в кредите
У тьмы, что держит сердце за рычаг.

И пела боль, внесённая заранее,
Как будто это — мой родной мотив.
И каждый вздох был актом подчинения,
И каждый жест — заученный прилив.

Мне говорили: «Плачь — и будешь нужной.
Злись — станешь сильной, как огонь».
А я была ручной, весьма послушной, 
Как ночь — в руках стальных когтей.

Но вдруг — в антракте сбой и тишина случилась.
Без зрителей. Без музыки. Без слов.
И я увидела себя — душа стучалась
В закрытый дом из страхов и долгов.

Подняв глаза гляжу — и в свете рампы
В зиявшую над миром не судьбу
А пальцы. Тень. Улыбку. Чью-то жадность.
И тонкую, как проволка, вожжу.

Но ты не бог. Не рок. И неизбежность.
Ты тень, лишь возведённая в закон.
Ты прожил мной, питаясь моей нежностью,
Моим доверьем, страхом, каждым сном.

Я не разбила нитей — нет, не сразу.
Я просто перестала верить им.
И сцена вдруг утратила приказы,
А сердце —  выученный бред.

Теперь я — кукла. Да. Но без хозяина.
С надломом. Со слезами, со следом ран.
Зато — живая. Мирно-настоящая.
Смотрю сквозь мир — без дирижабель лжи.

А ты — остался в сумраке кулисы,
Без власти, без дыханья, без лица.
Лишь тень руки, дрожащей и бессильной,
Над пустотой упрямого дворца.