Полубыль

(по мотивам рассказа Владимира Ерашова)

Отец в сорок третьем лежал в медсанбате,
Нещадно посёк его вражий свинец.
Так вот, вместе с батею в той же палате,
На койке соседней лечился боец.

Казак Куликов со станицы Раздоры,
Иван Ермолаич, коль память не врёт.
Вот с ним мой батяня и вёл разговоры,
Нередко случалось всю ночь напролёт.

Сидели вдвоём у окошка, покуда
Далёкий восток не окрасит заря,
И гутор вели, кто есть кто и откуда?
Курили махру от врачей втихаря.

О жизни солдатской, о жизни казачьей,
О том и о сём, о семье, о родне.
О прошлом, о нынешнем, даже тем паче,
О том, что в душе затаилось на дне.

Вот так-то сосед рассказал тёмной ночью,
Что батька его, Ермолай Куликов,
Герой, есаул, кавалер, между прочим,
В гражданской войне был среди беляков.

Война – не игра. Ермолай в этой битве
Не видел сиянья победным лучам.
Но верный присяге и с Божьей молитвой
Ушёл в Туркестан, где примкнул к басмачам.

Лет двадцать семья не слыхала ни слова,
Жена о супруге, а сын об отце.
А сколько их дёргали снова и снова,
Ни нотки добра на железном лице.

С одной стороны, я горжусь своим батей,
С другой стороны, этой связью не рад.
И тут то ли кстати, а может некстати,
Границею стал для меня Сталинград.

В одном из окопов увидел бойца я,
Солдат пожилой, мне годится в отцы,
По спискам фамилия вроде другая,
Но глянь наши фото – как есть близнецы.

Ты, брат, не поверишь, я встретил батяню.
Солдат, коль по жизни, – до смерти солдат.
Узнав, что на Русь враг направился с бранью,
Сменил документы, пошёл в добробат.

Лишь только денёк быть с отцом довелося,
Война есть война, на неё не ропщу.
Пусть нас разметала, как в поле колосья,
Коль буду живой – так его разыщу.

К чему это я? А ответ очевиден –
Меняются власти во все времена,
Тот против, тот за, славен тот, тот постыден,
Да только вот Родина, братцы, одна.

Февраль, 2026