Песни Таира. Поэма

             ПЕСНИ ТАИРА

       о себе самом, о сыне Юсуфе,   
           о красавице Гюльзар,
       обо всем, близком его сердцу

   Я сидел на камне в нескольких шагах от могилы Сабира. С вершины холма, давшего последний приют поэту, так хорошо были видны: слева - древняя Шемаха, а справа - огромное, буйнозеленое государство Шестого совхоза. Зачарованный этой виноградарственной мощью, я совсем не слыхал, как ко мне кто-то подошел. Вздрогнув, плечо сообщило мне, что здесь, на кладбище, я не одинок.
   - О чем ты задумался, дорогой товарищ? - негромко спросила рука, легшая на мое плечо.
   Я обернулся. В мои глаза глянули теплые синеватые глаза коренастого старика. Черная папаха невероятной величины, казалось, и делала его приземистым. Он был в чарыках. (Из-за них-то я и не расслышал его шагов!) Вместо кинжала у него за поясом была добродушная певунья - свирель.
   Мы разговорились. Это был чобан Таир, друг песен, как назвал он себя. Узнав, что я переводчик Сабира, старик воскликнул:
   - Какой поэт! Какой поэт!
   Прочитав мне кусок сабировского „Долгого моря", старик предложил своеобразный обмен:
   - Я дам тебе песню на своем языке, а ты дашь ее мне на русском...
   Я взял песню и уехал. За делами я как-то забыл о ней. Но собравшись в Шемаху снова, я вспомнил о своем долге.
   И вот я в старом азербайджанском городе. Бреду по ее асфальтированным улицам и немощеным, колдобистым улочкам, расспрашивая о старом чобане. Но это продолжалось недолго. Я и не заметил, как оказался в объятиях у обрадованного старика. В солдатской фуражке, гимнастерке и сапогах Таир, как говорится, не был похож сам на себя.
   Сославшись на то, что поэзия - это сама жизнь, старик заставил меня читать стихи тут же на улице, у входа в райвоенкомат, из окна которого он меня сразу же узнал.
   Уступив его нетерпенью, я стал читать.

     ПЕСНЯ О ШЕСТОМ СОВХОЗЕ

Когда бы я не пас овец и коз,
Я знал бы, как мне быть на свете белом:
Я перешел бы жить в Шестой совхоз,
    Я стал бы знатным виноделом.

Верь слову чобана, Шестой совхоз,
Я многого был в жизни очевидцем,
Но щедростью твоих бессчетных лоз
    Никак нельзя не изумиться!

Я так жалею: почему Сабир,
Твою красу почуяв, не воскреснет?
Разя врагов кинжалами сатир,
    Он пел бы и другие песни.

Вот утром на горе рассыплю трель -
Раздвинет душу твой размах зеленый,
И запоет она во всю свирель
    Про домики твои и склоны.

А вечером блеснут твои огни -
Как будто оклик из страны далекой,
И дразнят сердце, и зовут они
    Подобно взглядам ясноокой.

В моей стране ты целая страна,
Которую увидев, не забудем:
Шестьсот гектаров! Сколько ж ты вина
    Подносишь в праздник нашим людям!

Совхоз! Тебя над миром подняла
Республика моя заздравной чашей -
За Сталина великие дела,
    За солнце гордой жизни нашей!

Богач, возводишь новый ты завод:
Уже я видел ведра, бочки, чаны.
На нем - я знаю это наперед -
    Работать будут великаны.

Ну, что же, наливайся солнцем, зрей.
Вот-вот сынок приедет из Берлина, —
Клянусь, на лучшей девушке твоей
    Я поженю героя сына!

Он скажет: - Сколько счастья нам дано!
Теперь попить, попеть и поплясать бы:
Кто любит труд, тем, право, не грешно, —
    Пляшите же и пойте, свадьбы!

Верь слову чобана, Шестой совхоз,
Таира песнь, как седина, правдива:
Хочу, чтоб сын мой жил и внук мой рос
Под сенью вросших в будущее лоз -
    Всем странам,
         всей земле на диво!

   Когда я кончил, раздались довольно громкие рукоплескания: к этому времени я уже был в середине большого круга, образовавшегося из всех, кто проходил или проезжал по улице. Прижав руку к сердцу, я раскланялся, как самый заправский ашуг, и осмотрелся. С порога райвоенкомата мне улыбался незнакомый майор, а как раз напротив меня стоял несколько смущенный, как мне показалось, милиционер. Взмахом руки он превратил радостный гул в торжественную тишину, но Таир тотчас ее нарушил:
   - Как странно, — сказал он, — песня-азербайджанка стала совсем русской. Стоит напечатать ее в газете - и ее узнают все народы. Это возможно только в нашей стране. Вы подумайте...
   Милиционер с достоинством возразил:
   - Ничего удивительного. Наш Аббас Сиххат из русских песен делал азербайджанские. Взять, например, Некрасова...
   Таир обиделся и за меня, и за себя. Он резко оборвал милиционера:
   - Одно другого не касается. То было давно. И к тому же там выступали знаменитые поэты. А здесь речь - о стихах простого чобана... Павел, не обращай ты на него никакого внимания, — старик схватил меня за руку, - у меня в хурджине есть ещё песни. Идем ко мне...
   Круг, укоризненно поглядывавший на милиционера, расступился. Мы двинулись. Улица тоже пришла в движение. Издали донесся голос милиционера:
   - А все-таки песни-месни читать на улице не полагается.

   На правах самого дорогого гостя я поселился у чобана на веранде, густо заросшей виноградом. Дней через пять, с помощью его сына Юсуфа, закончившего университет до войны и владевшего русским не хуже, чем своим, работу над переводом песен Таира я завершил. Старик прослушал песни и попросил меня нигде их не печатать.
   - Как? Зачем же я столько старался?
   - Эх, Павел, ты меня не понял: я хочу сложить еще три-четыре песни, самые главные. Я надеюсь, что они созреют раньше, чем виноград в Шестом совхозе. Тогда печатай все сразу...
   К старику пришел рослый мужчина, в кепке, в синей куртке бакинского служащего и в парусиновых брюках.
   - Павел, познакомься с моим племянником и прочитай ему мои песни на русском языке.
   Тот усмехнулся:
   - Шемаха родила нового Сабира.
   - Боюсь, что Шемаха родила нового милиционера в образе ветеринарного врача, — отсек старик, и синие глаза его показались мне черными, — молчи, Касум, и слушай. Сабир был чистый сатирик, а здесь - прежде всего лирика, не так ли, Павел? Ну, читай...
   Я не стал отнекиваться: мне самому было любопытно послушать слово свежего человека о плодах содружества горного и городского поэтов.
   Мы расположились поудобней, и я в который раз?- стал читать вот эти стихи и песни.

       ПЕСНЯ О ЧУДО-ХУРДЖИНЕ

Хурджин, хурджин, верна моей судьбе,
Тебя Марал мне выткала и сшила:
Когда чурек и сыр лежат в тебе,
У чобана и кровь играет в жилах.

Ты шерстяное чудо, мой хурджин.
Как два горба верблюда - мой хурджин.

Но ты пошел совсем иным путем:
В тебе - ни крошки сыра и чурека,
Но все, что в сердце теплилось моем,
Все песни, что сложил я за полвека,

Ты шерстяное чудо, мой хурджин.
Как два горба верблюда - мой хурджин.

И если сердце сдаст когда-нибудь,
Я прежде, чем упасть, промолвлю слово:
- Друзья, хурджин вы мне вложите в грудь,-
И поднимусь, и буду петь я снова.

Ты шерстяное чудо, мой хурджин.
Как два горба верблюда -мой хурджин.


      ПЕСНЯ О КРАСАВИЦЕ ГЮЛЬЗАР

     Ты не дыши, тишина моя,
     Ты не печалься, жена моя:
     Песня про девушку чудную
     В мире раздаться должна моя.

Идет междурядьем Гюльзар
И ножницы держит красавица -
И утро глядит ей в глаза,
И горы хотят ей понравиться.

Но девушка лозам верна -
Я дружбы не видел внимательней:
Ни кисть ведь срезает она -
Дитя отделяет от матери.

Душе удержаться нельзя -
Поет ее тонкую, гибкую:
Стоит над плетенкой Гюльзар,
Как мать молодая - над зыбкою.

И снова вперед и вперед,
Как храбрый аскер - за победою,
Как в самое пекло идет
Юсуф мой, фашистов преследуя.

Ушла далеко от подруг,
Чтоб в будущем первой прославиться.
От ножниц, от быстрых ли рук
Такая удача красавице?

Ну, кто бы догнать ее смог,
Как горная речка, проворную?
Ее ты догонишь, сынок,
И речку полюбишь ты горную.

Хочу, чтоб такая была
Сноха у Таира, товарищи...
Шестому совхозу хвала
За шум его рек несмолкающих!

     Слушай Таира, страна моя,
     Развеселись ты, жена моя:
     Песня про девушку чудную
     В мире остаться должна моя.


ПЕСНЯ О ТОМ, КАК Я СОЗДАЛ НОЧЬ

Я ветви сухие рубил в тумане,
Чтоб ночью в горах развести костер.
Но, видно, я камень с размаху ранил:
Со звоном взметнулись огни в простор.

Зажмурился я на одно мгновенье.
Когда же вокруг поглядел опять,
В ущельях стояли ночные тени,
А звезд надо мною - не сосчитать!

Ах, что я наделал? Друзья, простите:
Совсем ненароком я создал ночь!
Теперь и вершин я и звезд властитель.
Кому там темно? Я могу помочь.

И вдруг голоса я услышал с Юга,
Увидел, как руки Восток простер.
Отзывчиво сердце Таира-друга:
Я ветви собрал и разжег костер.


     ПЕСНЯ ЖЕЛАННОЙ ВСТРЕЧИ

Лети, золотое эхо,
Все дальше, к другим горам:
Мой сын, мой Юсуф, приехал,
Привез старику байрам!
    Лети, золотое эхо!

Мы всей Шемахой встречали
Того, кто Берлин смирял.
Впервые не от печали
Всплакнула моя Марал.
    Лети, золотое эхо!

Хоть выглядел не сурово,
Молчал мой хороший сын.
А в воздухе вновь и снова
Стоустое: - Яшасын!...
    Лети, золотое эхо!

Его в телеграмме кратко
Приветствовал Мир Джафар.
И пели нам сладко-сладко
Зурна, кеманча и тар!
    Лети, золотое эхо!

Его мы с машины сняли
И в дом на руках несли -
Без шапок, без черных шалей, -
Как гордость родной земли.
    Лети, золотое эхо!

Столпились у нашей сени:
Как дом наш и двор малы!
Как будто землетрясенье,
Прошел Шемахой яллы!
    Лети, золотое эхо!

Вот празднество отгудело.
Булатом очей блеснув:
- Приняться б скорей за дело!-
Таиру сказал Юсуф.
    Лети, золотое эхо!


      ЮСУФ СИНЕГЛАЗЫЙ МОЙ

Ко мне на эйлаги орлом взлетал,
Когда еще был, как цыпленок, мал,
Когда о войне ничего не знал
    Юсуф синеглазый мой.

Как солнце, горячий, как месяц, юн,
Как ветер, на всю Шемаху плясун,
Звенел, словно саз в триста тридцать струн.
    Юсуф синеглазый мой,

Ладони, бывало, у всех болят,
А у него лишь яснее взгляд:
На свадьбах плясал по три дня подряд
    Юсуф синеглазый мой.

Глину ногами месил он так,
Что позавидовал бы мастак.
Гранит размягчил бы не так, так сяк
    Юсуф синеглазый мой.

Так он с работы шагал домой,
Что каждая следом шептала: - Мой!
Он в МТС был игид прямой -
    Юсуф синеглазый мой.

Прошел от Моздока такой он путь,
Что в сказке следует помянуть:
Пятью орденами украсил грудь
    Юсуф синеглазый мой.

Когда бы я Родину не любил,
Сказал бы сейчас, что мне свет не мил:
Ноги в Берлине похоронил
    Юсуф синеглазый мой.


       РАССВЕТНАЯ ПЕСНЯ

Скажешь: над миром свирель поет,
В птицу-певицу оборотясь?
В руках у Таира свирель поет
На горной вершине в рассветный час,

     Полюби Юсуфа, Гюльзар!

Выпас я шалей и кофт красу,
Блеют джорабки на весь простор,
Бурки, папахи в горах пасу,
Речки молочные пролил с гор.

     Полюби Юсуфа, Гюльзар!

Выпас бойцам я шинели впрок,
Чтоб в декабре им звенел апрель.
Выпасу, выпасу - дай лишь срок!-
Я дорогому Вождю шинель.

     Полюби Юсуфа, Гюльзар!

Волк и орел точат клюв и клык -
Мясом полакомиться хотят, -
Нет, я для свадьбы пасу шашлык,
Им же свинцовый скормлю заряд!

     Полюби Юсуфа, Гюльзар!

Пусть не под тучей свирель споет.
В птицу-певицу оборотясь, —
Дома пусть лучше свирель споет
На свадьбе Юсуфа в заветный час!

     Полюби Юсуфа, Гюльзар!


     ПЕСНЯ О СТУДЕНОМ ДРУГЕ

Раз или два окуни ладонь, -
Руку проймет ледяной огонь:

Как ты тепло опустил в родник,
Так он в тебя холодком проник.

Понял, должно быть, и ротозей:
Учит он дружбе иных друзей,

Многому учит студеный друг
Всех, кто приходит на горный луг.

Юн и кудряв ты, иль слаб и сед -
Учит правдивый давать ответ.

Видишь: одну прямоту любя,
Полностью он отразил тебя.

Учит быть чистым до дна душой -
Щедрой, стремительной и большой,

Серну своим одарит огнем,
Звездочка вся затрепещет в нем.

Сына Гюльзар приведет сюда:
Звездочку выдаст ему вода.

Пригоршню выпьет чобан Таир -
Песней прославит весну и мир.

Всех, кому золото гложет грудь,
Нужно в родник головой втолкнуть,

Чтобы в минуту навек остыл
В них непомерной корысти пыл.

Люди, послушайте старика!
Люди, учитесь у родника!


   ПЕСНЯ О НЕДОСТОЙНОМ ПЕСНИ

Песня, хоть воин привык к дождям, —
Разве он мокнуть вернулся в дом?
Капле в обиду его не дам -
В райисполком мы с тобой пойдем.

Здравствуй, ответственный секретарь!
Вот заявление о дожде, -
Ну-ка пером по дождю ударь:
Он с нашим воином во вражде.

- Вы извините, — сказал катиб, —
Занят я шибко, — сказал катиб, —
Завтра зайдите, — сказал катиб,
С доброй улыбкой сказал катиб.

Завтра все тот же звучал ответ,
Тот же сиял мне радушный вид.
Видно, из тысячи тысяч лет
Завтра катибово состоит.

Ты же не пристав, не хан, не бек,
Ты ж, гражданин, представитель наш,
Как же народный ты ешь чурек,
Службу свою превратил в дашбаш?

Нет, я тебе ни зерна не дам, —
Сердце меня привело в райком:
Завтра иное лелеют там,
В дом наш не впустят ни дождь, ни гром.

Гром на того, кто утратил честь,
Грянул оттуда - и взвыл катиб:
- Чем в несоветскую шкуру влезть,
Лучше б я с первого дня погиб.

В завтра иное наш путь широк.
Чуть приплетется такой туда,
Выйдет Таир на крутой порог:
Завтра зайдите! Я занят - да?


     ПЕСНЯ О ЖАЖДЕ МЕСТИ

Спишь, ты, сыночек, а ноги твои -
Вот они, у кровати,
Снова приснились, как видно, бои,
Грозно кричишь ты: - Взять их!

    Мальчик ты мой, Юсуф...

Ты одеяло откинул рывком,
Ноги хватаешь с полу.
- Так вот, пожалуй, проспишь и райком.
- Рано еще, мой голубь .

    Мальчик ты мой, Юсуф...

Я отвернулся - прости мне, сынок:
Жутко от ног скрипучих.
- Ты бы, отец, мне немножко помог:
Разве от слез мне лучше?

    Мальчик ты мой, Юсуф...

Взял, изрубил костыли на куски:
- Дайте работу в руки!
Руки иссохнут мои от тоски,
Сердце - от лютой скуки.

    Мальчик ты мой, Юсуф...

Я отомстить им стократно хочу,
Отдых - не месть, пойми ты!
Я коммунизмом за все отплачу, —
Будем тогда лишь квиты!

    Мальчик ты мой, Юсуф...



     КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ-МЕЧТА

Из плетенки зыбку сделаю,
В зыбку радость положу мою.
Будет нужно - ночку целую
Просижу над ней и пропою:

    Бай-бай-бай!
    Бай-бай-бай!

Я люблю тебя, вихрастого,
Хоть не спишь ты, глупый, до поздна.
Спи, ручонки не выпрастывай,
Спи, ты, старости моей весна!

    A-a-a, a-a-a!

Самый белый мой ягненочек,
Самый сладкий мой на свете сон,
Кто уснуть не хочет до ночи,
В беспокойство, видно, тот влюблен.

    Бай-бай-бай!
    Бай-бай-бай!

Знаменитым виноградарем
Станешь ты в просторах мирных дней:
Не чудесная награда ли
Для отца и матери твоей?

    A-a-a, a-a-a!

Я тебя от счастья балую:
Ты навек избавлен от войны.
Гроздь, как в сказке, небывалую
В честь Вождя взлелеять мы должны.

    Бай-бай-бай!
    Бай-бай-бай!

Ах, Гюльзар, ах, дочь прекрасная,
Возврати Юсуфу легкий шаг.
День рожденья внука празднуя,
Я, Таир, спою еще не так!

    A?


     ПЕСНЯ СЫНОВНЕГО СЕРДЦА

Не каплей чернил на бумаге
Я имя твое написал,
А кровью своей на рейхстаге
Я имя твое написал.

Расспрашивать стали солдаты:
- Есть город на свете такой?
Да, городом в сердце была ты, —
Есть город на свете такой!

А после ударила мина -
К победе лицом я упал.
Тебя донеся до Берлина,
К победе лицом я упал.

Отрада моя и обида,
Немое волненье мое.
Ни стоном, ничем я не выдал
Немое волненье мое.

Но вот на обратной дороге
Тот город разрушил я сам:
С двумя костылями, безногий,
Тот город разрушил я сам.

Ты ждешь не такого, другого,
Красавца-игида ты ждешь.
Красивая, что ж тут такого:
Красавца-игида ты ждешь.

Найди же другого, родная, —
Я счастья желаю тебе!
Себе ничего не желая,
Я счастья желаю тебе!

И если порой пригорюнюсь,
Я имя твое повторю.
Гюльзар! Словно песню и юность,
Я имя твое повторю.



     ПЕСНЯ В НАЗИДАНИЕ СЫНУ

Была хороша, как заря в горах,
Ночного бюльбюля милей Марал.
Манила в неведомые края,
Как шорох и клич журавлей Марал.

Родник на горе и родник в лесу
Журчали цветам про ее красу -
И с болью роняли цветы росу,
Моля: - Приласкай, пожалей, Марал!

А что говорить про таких, как я?
Вот эта охотница без ружья
Убила меня наповал, друзья,
Ни разу не молвил я ей: — Марал!

Я с нею в мечтаньях делил чурек,
И сердце мое, и пастуший век...
Но вот заслонил мое солнце бек!
Шепнула мне: - Будь посмелей! - Марал!

Тот зов лишь почудился в тишине,
Но страшный огонь зашумел во мне:
Вся робость расплавилась в том огне,
О, дочь шемахинских полей, Марал!

Четыре невольницы у врага,
Он ждет, что молла освятит сийга: *
Еще бы, всесильна его деньга, —
Вершинного снега белей - Марал.

Блудливый, бесжалостный бекский род,
Бессовестный глаз, ненасытный рот,
Не выйдет, все будет наоборот!
Я стану кинжала острей, Марал!

Спустился с горы не Таир - гроза,
Ни слова я недругу не сказал,
Я молча ему поглядел в глаза -
И стала навеки моей Марал!


     ПЕСНЯ О ПРОЩАНЬЕ ЮСУФА

Сияла, как молодость, высь,
Звенели и горы, и лес:
На палку свою опершись,
Юсуф мой стоял в МТС.

Его обступили друзья.
(А многих сегодня и нет:
Погиб у Моздока Яхья,
У стен Таганрога - Фикрет).

Бойцы окружили бойца -
И радостно бьются сердца:
Расспросам не видно конца,
Рассказам не будет конца.

Но вот улыбнулся сынок.
И молча пошел к тракторам.
Кому же еще невдомек:
Свой трактор увидел он там.

Друзья отвернулись на миг,
Чтоб встречи не видеть такой -
И к трактору сын мой приник.
И гладит, и треплет рукой.

Делами друзья занялись -
Привет вам, большие дела!
Сияла, как молодость, высь,
А встреча прощаньем была.



        ПЕСНЯ ВЫСОТЫ

Моя великанша-наставница,
Ты сон голубой наяву.
Мое удивленье не сдавнится,
Хоть тысячу лет проживу.

Опять завладел я вершиною
И вспыхнула песня во мне,
И силу, и хватку орлиную
Почувствовал я в вышине.

Забрался под тучу без страха я -
И чудится людям внизу,
Что новой горжусь я папахою,
А сброшу - обрушу грозу.

В долине им кажется молнией
Дубовая палка моя.
Все ваши желанья исполню я,
Не бойтесь Таира, друзья!

Грозу, если нужно, стреножу я,
И дождь, если нужно, пошлю:
Я всех, кто живет у подножия,
Как сердца вершину, люблю.

А вас я, родню мою милую,
Зову постоять тут со мной,
Чтоб новой наполниться силою
Для славной работы земной.

Ты юн или стар - одинаково
Прошу в мой зеленый чертог:
Хочу, чтоб вершина у всякого
Осталась в душе и у ног.

Хочу, чтоб горами - не горками
Мы жизнь измеряли свою,
Хочу, чтоб по-горному зоркими
Мы были в любимом краю.

Хочу, чтоб вовек не утратили
Мы чувство вершины ни в чем.
Я с вами, земли созидатели,
Хоть в небо уперся плечом.


            ИЛЬЯС

Стоящей за наше право
Милиции - честь и слава:
Она уважает нас.
Возьмем ли Февзи, Азиза -
Мне каждый, как друг мой, близок, -
Увы, не таков Ильяс.

Читал он Аббас Сиххата,
Сабира читал когда-то, -
За это ему хвала,
Но выглядит как-то гадко
Индючья его повадка:
Мы чтим красоту орла.

Вот, важно среди базара
Возвысясь, он смотрит яро:
- Эй, тетка, не там стоишь!..
У братьев бы занял такта:
Гражданка, мол, так и так-то...
Да что говорить? Бесстыж,

А то на дороге станет,
Машину рукой приманит,
В кабину просунет нос,
И тут же напишет что-то
И выпорхнет из блокнота
Записка в Шестой совхоз.

Записочки на посту-то
Писать не идет как будто
Ни куму, ни королю,
О частных делах - тем боле;
Мол, я безнадежно болен,
Спаси, мол, Гюльзар, молю!

Он с тетками груб не в меру, -
Так можно ль принять на веру
Слова, позабыв дела?
А впрочем, давно когда-то
Читал он Аббас Сиххата -
И наша ему хвала!



      ПЕСНЯ ВЕСЕННЕЙ НОЧИ

Весеннею ночью на север летят журавли,
О чем-то сердечном, о чем-то заветном крича...
Далеко, далеко, на главной вершине земли,
Чудесные руки зажгли огонек Ильича.

       Дорогой огонек,
       Чем темней, ты видней,
       Ты хотя и далек,
       Но родней всех огней.

Весеннею ночью я вижу столицу огней,
Там, в доме высоком, седой большевик не уснет:
Он хочет, чтоб стала республика наша сильней,
В простор коммунизма свершая орлиный полет.

Весеннею ночью блестит огоньками райком,
По комнате ходит хороший товарищ один:
Как с истинным другом, с душою его я знаком:
Он хочет долины поднять до значенья вершин.

Весеннею ночью сынок мой рубильник включил -
И брызнул огнями Шестого совхоза в простор,
И брызнули тотчас из глаз моих счастья ключи,
И сердце Таира зажгло на вершине костер.

Весеннею ночью гуляли в полях трактора,
Где сына Юсуфа я видел когда-то огни.
И слушал я песни веселых парней до утра,
И в путь журавлиный душой потянулись они:

       Дорогой огонек,
       Чем темней, ты видней.
       Ты хотя и далек,
       Но родней всех огней.


     ПЕСНЯ ДЕВУШЕК У РОДНИКА

   Какую подслушал я песню, сынок!
   Не девушка пела, а птица любви,
   Не утро синело над ней, а венок,
   Не девушки вторили, а соловьи.

Девушка: Войди, моя песня, струею в родник,
Хор: Войди, моя песня, струею в родник.
Девушка: И если напиться орел прилетит...
Хор: И если напиться орел прилетит...
Девушка: Спроси, почему головой он поник?
Хор: Спроси, почему головой он поник?
Девушка: Хоть ранен игид - он, как прежде, игид.
Хор: Хоть ранен игид - он, как прежде, игид.
Девушка: Скажи, что орел он моей высоты.
Хор: Скажи, что орел он моей высоты.
Девушка: И, если изранили коршуны грудь.
Хор: И, если изранили коршуны грудь.
Девушка: Все дальше и выше стремятся мечты.
Хор: Все дальше и выше стремятся мечты.

Девушка: Ему не упасть и с пути не свернуть
Хор: Ему не упасть и с пути не свернуть.
Девушка: Зачем же прервал он бесстрашный полет?
Хор: Зачем же прервал он бесстрашный полет?
Девушка: Зачем свое верное сердце клюет?
Хор: Зачем свое верное сердце клюет?
Девушка: Гнездо навсегда остается гнездом.
Хор: Гнездо навсегда остается гнездом.
Девушка: Орел навсегда остается орлом.
Хор: Орел навсегда остается орлом.

   Хотел из-за камня я броситься к ней,
   Но руки и ноги желанью связал.
   О ком эта песня? Орлу и видней!
   А знаешь, кто девушка эта? Гюльзар!

   Я кончил. Слушатели молчали. Таир как-то настороженно посматривал на Касума, должно быть, опасаясь его неуместных критических выпадов. Юсуф сидел, облокотясь на стол, и глядел на меня сквозь ладони, в которые он опустил свой высокий лоб. Марал, как видно, подхваченная хозяйственными заботами, во время чтения бесшумно удалилась.
   Касум сказал:
   - Разрешите задать один вопрос по существу?
   Таир, исполнявший обязанности председателя, взглянул на него с нескрываемым недружелюбием и с предельно возможной сдержанностью промолвил:
   - Пожалуйста!
   Смущенный поведением дяди, Касум заговорил не сразу. Он, повидимому, мысленно облекал свой вопрос в наиболее обтекаемую, согласно обстановке, форму.
   - Дядя, ты не обижайся, меня интересует, знает ли обо всем этом Гюльзар? Или все эти песни - тайна „шерстянного чуда"?
   - Если у неё есть сердце, — сказал Таир, - то она знает.
   - Почему, дядя?
   - Как почему? Потому что песня всегда найдет дорогу к сердцу.
   - Даже если эту песню не слушали?
   - Я пел свои песни людям - и песни должны были дойти до нее.
   Касум вскочил и, не попрощавшись, выбежал во двор. Старик тоже выбежал и что-то стал кричать вдогонку племяннику. Юсуф, наконец, поднял голову. Мы молча смотрели друг на друга. Опираясь на стол, Юсуф поднялся. Он ухватился за мою руку чуть повыше локтя и мы вышли на веранду. Нас встретила испуганная Марал:
   - Вай-вай, что случилось?
   - Ничего, мама. Касум убежал. Начинается буря. Ведь он помчался в совхоз.
   Желая проверить свое предположение, Юсуф предложил мне выйти с ним за ворота. Я помог ему спуститься с веранды - и вот что мы увидели на улице:
   Касум, действительно, быстро шел в направлении совхоза. Таир, пройдя несколько шагов в том же направлении, остановился и смотрел вслед непомерно решительному пле-мяннику.
   Мы подошли к старику и стали наблюдать вместе. Касум в это время поравнялся с милиционером. Тот повернулся к нему и мы узнали Ильяса.
   - Хороший парень, - сказал  про него Юсуф, - верный товарищ. Мы с детства с ним дружны. Неправильную песню про него сочинил отец. Что грубоват - это правда, а все остальное - выдумка.
   - Не о чем с ним разговаривать! — крикнул Касуму старик, хотя это было бесполезно: его слова навряд ли долетели до полпути, отделявшего их от адресата.
   - Идем, — буркнул Таир, какую-то частицу своего гнева обратив на нас...
   Вечером Касум влетел к нам — счастливый, как молодой игид, выигравший приз на скачках. Ни слова не говоря, он поочередно обнял и поцеловал брата, дядю и тетку и крепко пожал мне руку.
   Потом он взял с подоконника забытую было им кепку и, уже уходя, сказал:
   - Песню про Ильяса нужно сжечь. Он заслужил одну из самых лучших песен: записки в совхоз он посылал от имени Юсуфа: он настоящий друг. А „Песня девушек у родника", хотя дядя подслушал ее только в своем воображении, верная песня.
   И он ушел.
   Недели через две Таир привез мне еще четыре песни - самые главные. Обнаружив среди них „Песню о гвардейской свадьбе", я недоуменно посмотрел на чобана.
   - Не беспокойся, — сказал он , — взяв меня за плечи и глядя в глаза, — без тебя не справим. Садись в машину - и ты убедишься, что все произойдет именно так, как поется в песне. Вот про Ильяса я, к сожалению, новой песни еще не успел сложить.


          ПЕСНЯ СЧАСТЬЯ

- Вот это масленка, - Юсуф мой сказал,-
И синее пламя у сына во взоре.
И это же пламя в глазах у Гюльзар:
- Масленка, — как в пенье, она ему вторит.

       Хозяином света
       В совхозе мой сын,
       И песня вот эта -
       Как воздух вершин!

- А это вот пакля, — Юсуф говорит, —
И голос звучит по-мальчишески звонко.
Гюльзар, на Юсуфа взглянув, говорит:
- Чудесная пакля! Как кудри ребенка.

       Хозяином света
       В совхозе мой сын,
       И песня вот эта
       Как воздух вершин.

- А это - рубильник, — подводит Юсуф
К нему свое счастье, как будто к святыне.
- Рубильник?- тихонько к Юсуфу прильнув,
Гюльзар в золотом удивлении стынет.

       Хозяином света
       В совхозе мой сын,
       И песня вот эта -
       Как воздух вершин.

И вот покачнулся, пошел маховик,
Любимцев моих ветерком обдавая.
И ярко над миром блеснули в тот миг
Их завтра, их ласка, их радость живая.

       Хозяином света
       В совхозе мой сын,
       И песня вот эта -
       Как воздух вершин.



    ПЕСНЯ О ГВАРДЕЙСКОЙ СВАДЬБЕ

  Свадьбу справляем не дома, а в клубе, -
  Ну-ка, что громче: зурна или бубен?
  Что полнозвучнее: тар или саз?
  Кто голосистей: Зейнал иль Эйваз?
  Ну-ка, Атиф и Лятиф, заводите!
  Самый веселый мотив заводите!
  Кто говорит, что во рту суховей?
  Лесом стаканов спасайся живей!

Пусть никому и не снится, что сухо:
Это же свадьба гвардейца Юсуфа,
Это же свадьба гвардейки Гюльзар
-Ну-ка, сноха, посмотри мне в глаза!
Так я и знал: два ущелья, два чуда:
Выйди ко мне на минутку, сынок, —
Даже отцу отозваться не смог!

  Свадьбу справляем не дома, а в клубе,
  - Ну-ка, что громче: зурна или бубен?
  Что полнозвучнее: тар или саз?
  Кто голосистей: Зейнал иль Эйваз?

Милые дети, счастливые дети,
Будьте примером всем парам на свете:
В общей работе сложите сердца,
Разум да будет вам вместо отца.
Впрочем, ловлю сам себя я на слове:
Мы неразумно забыли о плове.
Ешьте и славьте колхоз и совхоз
За изобилье эйлагов и лоз!

  Ну-ка, Атиф и Лятиф, заводите!   
  Самый веселый мотив заводите!
  Кто говорит, что во рту суховей?
  Лесом стаканов спасайся живей!

Ах, тамада, извини, что без спросу
Я перешел к основному вопросу:
Выпьем за Сталина, выпьем за мир,
Выпьем за Родину, спасшую мир!
Выпьем за сына из стаи орлиной,
Что от Кавказа дошел до Берлина!
Выпьем за воинов мира, друзья!
В бочке вину оставаться нельзя!

  Свадьбу справляем не дома, а в клубе,
  - Ну-ка, что громче: зурна или бубен?
  Что полнозвучнее: тар или саз?
  Кто голосистей: Зейнал иль Эйваз?
  Ну-ка, Атиф и Лятиф, заводите!
  Самый веселый мотив заводите!
  Кто говорит, что во рту суховей?
  Лесом стаканов спасайся живей!



        ПЕСНЯ О НАСЛЕДСТВЕ

Все, что имел Зульфугар, мой прадед,
Деду в наследство оставил он:
Целое поле - не больше пяди,
Древнее горе и новый стон.

     Громче звени ты над прахом прежнего,
     Голос пичуги моей черешневой!

Все, что у деда Азима было,
Он завещал моему отцу:
Дыры и латки чохи постылой,
Долг - агалару и долг - купцу.

     Громче звени ты над прахом прежнего,
     Голос пичуги моей черешневой!

Все, что отец отказал Таиру,
За пояс можно себе заткнуть,
Можно, зарю возвещая миру,
Песней наполнить, раздавшей грудь.

     Громче звени ты над прахом прежнего,
     Голос пичуги моей черешневой!

Милый Юсуф, как богат отец твой,
Хоть начинал со свирели он!
Примут с тобою мое наследство
Дети веселых, больших времен.

     Громче звени ты над прахом прежнего,
     Голос пичуги моей черешневой!



       ПЕСНЯ ПРОТИВ ВОЙНЫ

Послушайте, люди, не надо войны,
Не надо, чтоб руки теряли сыны -
Умелые руки, чудесные руки,
Горячие, крепкие, честные руки,
Смотрите: безрукий с пылинкой не справится,
А мог бы, как чудо-строитель, прославиться,-
Строителям жизни не надо войны!

Разумные люди, не надо войны,
Не надо, чтоб ноги теряли сыны -
В ходьбе или беге отменные ноги,
В работе и пляске бесценные ноги!
Смотрите: как трудно на свете безногому,
А ноги его приводили ко многому,-
Строителям жизни не надо войны!

Любимые люди, не надо войны,
Не надо, чтоб жизни теряли сыны -
Могучие жизни, великие жизни,
Всей сущностью верные Матери-Жизни!
Клянитесь навеки родными могилами
Покончить со слугами смерти постылыми, —
Строителям жизни не надо войны!

Всемирные люди, не надо войны, —
Пусть милых подруг обнимают сыны,
Пусть роют каналы, возводят чертоги,
Пусть ходит и пляшет во всю быстроногий!
Таир говорит: посмотри, человечество,
На Счастье - на мирное наше Отечество, —
Строителям жизни не надо войны!


   Да, все было так, как поется в песне. А на четвертый день после свадьбы мне довелось перевести еще одну на этот раз главную из главных песен Таира.


     ПЕСНЯ О НОЧНЫХ БЕСЕДАХ

Как хорошо на эйлаге ночью!
Стадо уснуло - костер, как страж.
Видишь такую красу воочью,
Что и свирелью не передашь.

    Как хорошо на эйлаге ночью!

Скину папаху, на камень сяду,
Властно раздвину глазами тьму:
Станет такое доступно взгляду,
Что и не верится самому.

    Как хорошо на эйлаге ночью!

Вот на вершине вершин, сквозь дали,
Вспыхнул, как солнышко, огонек -
И говорит мне товарищ Сталин:
- Ты бы, Таир, на часок прилег...

    Как хорошо на эйлаге ночью!

Я говорю: - Берегу вершину:
Я на посту трудовом стою.
- Верно! Любой, как пристало сыну,
Должен вершину беречь свою...

    Как хорошо на эйлаге ночью!

Так он со мною, с другим и с третьим,
Просто со всеми наперечет,
Кто огонек свой блюдет на свете,
Каждую ночь разговор ведет.

    Как хорошо на эйлаге ночью!





"Заветный край". Павел Панченко. 1950 год.