Севастополь

СЕВАСТОПОЛЬ

Севастополь, Севастополь,   
     черноморская столица,
Я не знал тебя, но сердце
     было жителем твоим:
Тут же все, что с колыбели
     и мерещится, и снится
Будущим твоим питомцам,
     мореходам боевым!

Сквозь горячий ветер детства,
     ветер юности соленый,
Мы к тебе со всех слободок,
     как по сговору, брели, —
Чтоб взглянуть на эту славу -
     рвы, редуты, бастионы!
И с Малахова кургана
     перейти на корабли.

- Все наверх!- и сразу видно:
     нас на палубах немало!
И ничуть не страшно хлопцам
     в море дедов и отцов:
Ведь под форменкой обычной
     бьется сердце адмирала, -
В нем с напутствием былого
     слился будущего зов.

Широко расставив ноги
     на эсминце, на линкоре,
Мы ходили между синей
     высотой и глубиной.
Нам на суше было тесно,
     но в открытом настежь море
Ты манил нас издалека,
     Севастополь наш родной!

Разве мы забудем это:
     всей эскадрой в бухту входим
И - влюбленные по горло -
     мы с тебя не сводим глаз:
Что слыхать на Корабельной?
     Как дела на Морзаводе?
А лукавые подруги
     с пристаней узнали нас.

Мы дышали полной грудью,
     в полный рост мы вырастали.
Родина! В штормах, в туманах
     осенял нас вымпел твой,
И в гостях у черноморцев
     был не зря товарищ Сталин:
- Есть, усилить наблюденье,
     ждать тревоги боевой!

Били склянки. Шли за нами
     стаи пляшущих дельфинов,
Ветер в боцманскую дудку
     по-над палубой свистал.
И однажды ночью темной,
     к звездам голову закинув,
Протрубил горнист тревогу:
     К бою, люди и металл...

К бою, братья и подруги!
     К бою, песня и свобода!
К бою, дерево и камень!
     К бою, каждая волна!
К бою, дети Черноморья!
     К бою, люди Морзавода!
К бою, море, небо, суша!
     С нами Сталин и страна!

Даром, что-ли, раздавался
     лейтенанта Шмидта голос?
Даром, что ли, Матюшенко
     наступал на царский строй?
Даром, что ли, черноморцы,
     кровь отцовская боролась
За сыновнюю свободу
     с этой самой немчурой?

И выходят черноморцы,
     и Констанцу жгут на славу,
И высаживает бурю
     под Одессой „Красный Крым“,
И линкор плечом могучим
     подпирает Балаклаву,
И бригады морпехоты
     вторят залпам бортовым.

И морские самолеты
     ходят небом, словно полем:
Замуравливают громом
     в свой чудесный город вход.
И корпят над новым громом
     мастерские в недрах штолен,
И от гнева всех калибров
     дрожь по всей земле идет.

И сыны аулов дальних
     сходят с „Красного Кавказа",
Чтоб Кавказ на крымских сопках
     славить яростью своей.
Вот идут они, пригнувшись
     над волной голубоглазой -
И просторней стало сразу
     от дыхания друзей.

Жив задор матроса Кошки -
     нашей сметке нет пределов!
Страсть Нахимова на суше —
     лютой смерти бой дает.
Севастополь, Севастополь,
     нас упрямей смерти сделав,
Ты вовеки будешь славен -
     непреклонный, как народ!

1942 год.




"Золотые огни". Павел Панченко. 1948 год.