Письма в море

       ПИСЬМА В МОРЕ

               I

Мой черноморец, мой широкоплечий,
Орлиная повадка, ясный глаз.
Ты был все ближе с каждой нашей
                встречей, -
Как далеко ты от меня сейчас!

Твой монитор мне был роднее дома.
Но где же он? Лишь чайки да прибой.
И вот гляжу я с пристани знакомой,
Не нагляжусь, не надышусь тобой.

Я думы сердца за тобою, скорым,
Как-будто чаек, посылаю вдаль.
Ах, видишь ли ты их над монитором?
То быстрокрылая моя печаль.

Спроси у них! Они тебе расскажут,
Как сразу опустела жизнь моя,
Они тебя со мной навеки свяжут,
Моей большой обиды не тая:

Я ж лучшей песни для тебя не спела,
Мой добрый старшина второй статьи,
Ни прошептать „прости" я не успела,
Ни пожелать счастливого пути.

Ушел ты за победою... Иди же!
Мы встретимся в просторах мирных дней.
Чем дальше ты, мой ласковый, тем ближе,
Тем ненаглядней, тем родней!

                II

Бывало, тронешь - как струну затронешь:
Пройдет по телу, прозвенит огонь.
Казалось мне: я вся в твоей ладони, —
Широкая, матросская ладонь.

Казалось: вот сожмешь меня - и стану
Я маленькой, малюосенькой такой,
И можно черноморцу-великану
Доверить все. И счастье, и покой

Вольются в душу. Как легко на свете,
Когда твоя судьба в такой руке...
Ах, волны, волночки мои, ответьте,
Что думать мне о милом моряке?

Родной левша, своей рукою левой
Ты бьешь врагов. Как вижу я ее!
Вся в голубых канатах - в жилах гнева,
И имя скромное на ней - мое!

Кулак ли вскинешь иль взмахнешь гранатой -
Оно врагу бросается в глаза:
В последний миг читает он, проклятый,
Не ласковое „Леля“, а „Гроза!"

И синий якорь - знак морской надежды -
Как знак матросской мести видит он
И падает... А ты - вперед!.. Но где ж ты?
Зачем проходит мимо почтальон?

Зачем в субботний вечер, в воскресенье,
Так сиротливо ежится душа?
Зачем в окошко голубой, весенний
Твой воротник не виден, мой левша?

Зачем сквозь расписные дали эти
Я оклика не слышу твоего?..
Ах, волны, волночки мои, ответьте,
Каким сейчас вы видите его?




"Золотые огни". Павел Панченко. Азернешр. 1948 год.