О Сталкере Кайдановского

Сталкер Кайдановского или Кайдановский в сталкерской ипостаси — это нечто несусветное, катастрофически провальное.
Кайдановский как личность и Сталкен в сценарной и особенно режиссёрской версии фильма — это антиподы.
Тарковский, помешанный на Достоевском, ставил цель интерпретировать Сталкера по образу и подобию Иисуса Христа, в парадигме жертвоприношения и страстотерпия.
Но природа Кайдановского, его органика диаметрально противоположна данному архетипу.
Слезливость, неестественно высокий голос с жалкими интонациями, акцентуация виктимности, затравленный взгляд, впечатление чего-то убогого, болезненного, впечатление  неизлечимо, непоправимо несчастного и смирившегося с этим, сломленного человека— именно то, чего наверняка добивался от актёра Тарковский —
настолько противоречило бунтарской, необузданной натуре Кайдановского, что ничего продуктивного из данной затеи соединить несоединимое, синтезировать в одном едином образе коня и трепетную лань, выйти не могло.
 
Ничего путного не могло это  дать ни зрителю, ни исполнителю.
У зрителя это вызывало когнитивный дисбаланс и недоумённое чувство брезгливости, которое всегда вызывает зрелтще натужного насилия над собой, когда кто-то принуждён изгаляться над своей Богом данной ему природой. И чем глубже прятал недоумевающий зритель от самого себя  эти ощущения , тем безнадёжнее выглядело режиссёрское целеполагание.
Актёра же такие потуги реализовать режисс1рский замысел могли довести как минимум до нервного срыва.

В результате получился не Иисус Христос и даже не князь Мышкин, а скорее булгаковский  Иешуа (из романа, который написан на самом деле вовсе не Мастером, а Воландом, который представил пародию на своего исконного врага), причём пропущенный через мясорубку радиактивного излучения Зоны, вследствие чего стал причиной появления на свет ребёнка с генетической мутацией.
Мутация это двигатель эволюции, но только в том случае, если она, эта мутация, не патологическая. Но у дочери Сталкера именно патологическая мутация: у неё нет ног.
За врождённое экстрасенсорное умения передвигать материальные предметы силой взгляда она расплатилась генетическим сбоем в программе основополагающей физической морфологии.
Дерзновенное желание Сталкера ХОДИТЬ, ходить в Зону, быть Проводником, чуть ли не Мессией было воспринято как б о г о б о р ч е с т в о, и воспоследовало наказание: в виде лишения всего его дальнейшего потомства физической возможности х о д и т ь.
Вообще ходить. Куда бы то ни было.

И н и ц и а ц и я Сталкера, произошла ли она в реальности или лишь в его воспалённом воображении, это отправная точка идейно-художественной концепции.

Сталкер, по ощущению Тарковского, это маленький человек, который вышел из гоголевской шинели.
Но Кайдановский не влезает в эту шинель Акакия Акакиевича, она оказалась ему трагически мала и трещит по всем швам.
Не говоря уж о том, что литературный первоисточник, по которому снят фиьм, позиционируется авторами  в знаковой системе постмодернизма; и это ещё один когнитивный диссонанс.
Для постмодернизма характерен не "маленький человек", а человек без имени.
, без внятно обозначенной родины, без обозначения места действия, без этнической идентичности, без корней.
Ни в Зону, ни в зыбкий океан Соляриса нельзя пустить корни, они там не приживутся.
Человек постмодернизма — условный человек, симулякр; он соткан из нейтрино, из морской пены, из досужих игр разума и детских экспериментов Соляриса.
Земля не терпит таких пустот, таких смысловых лакун.

Центростремительные и центробежные силы, заложенные в эту экранизацию, разрывают её изнутри.

Натура самого Кайдановского, его психотип диаметрально противоположны психотипу его персонажа, Сталкера.
Они полярны по отношению друг к другую

Чтобы полностью выйти из своей органики и при этом выглядеть — да что там выглядеть — БЫТЬ органичным, абсолютно достоверным и убедительным и безупречно достоверным, нужно быть гением.
В противном случае получится пародия: карикатура или в лучшем случае дружеский шарж.

Боюсь, что авторитарная режиссура Тарковского не учитывала, не брала в расчёт и не желала считаться с с природой взятого им на роль актёра.
Более того: возможно, он и добивался этого эффекта противоестественности, достигаемого путём насилия над природой актёра, утрируя в данном случае эту полярность, насилуя природу, утрируя эту натужность.
Допускаю, что, будучи фанатом Ф.М. Достоевского, Тарковский желал видеть в сво1м Сталкере Мышкина,
при этом был убеждён в том, что Мышкин просто ОБЯЗАН в современном нашем мире максимально ПРОТИВОЕСТЕСТВЕННО.

И вот оксюморон, который представляет собой сочетание имени и фамилии героя романа "Идиот" — ЛЕВ МЫШКИН — получает своё реальное воплощение, заставляя Кайдановского в роли Сталкера-Мышкина выглядеть буквально волком в овечьей шкуре.

Вспоминаются, кстати говоря, рассказы о том, как Кайдановский на съёмках какого-то фильма пародировал голос и манеру Иннокентия Смоктуновского, и делал это столь беспощадно саркастически, что Смоктуновский после этого перестал с ним здороваться и рассорился насмерть.

Допускаю, что и в Сталкере он задействовал ровно тот же троллинг образа Мышкина, тот же самый тогдашний свой стёб.
Не исключаю даже, что таким изощрённым способом он мстил Тарковскому за его режиссёрский абьюз: дескать мол, за что боролись, на то и напоролись; все ваши требования я выполнил, получите, распишитесь.


                13 января 2026

___________________________________

О Кайдановском:  http://stihi.ru/2011/08/22/5399

(и др. стихи цикла " БЕСЫ КАЙДАНОВСКОГО")

___________________________________

О том, что пребывающий в прелести Мастер ошибочно считает, что роман об Иешуа написан им (на самом же деле он надиктован ему Воландом):

 http://stihi.ru/2020/03/04/6140
и последующие главы эссе о "Мастере и Мангарите"