эра милосердия

ГДЕ-ТО 
вдали от поместий вельможных,
на берегу серебристой реки
в северных дебрях глубинки таёжной,
где по весне расцветают жарки́,
девушка милая в платьице белом
шла, замечтавшись, домой из гостей.
Два незнакомца из местной артели
и́здали жадно следили за ней…

Что-то почувствовав, словно кольнула
в сердце догадка как спица её,
та обернулась... и резвой косулей
шмыгнула в заросли... Сзади зверьё, – 
слышала ка́к – запыхавшись, бежало.
Похоть гнала мерзких двух кобелей!
Рожи злодеев кривились оскалом,
пусто вокруг — ни жилья, ни людей…

Сколько бы длилась погоня средь елей,
чем бы закончилась? — страшно сказать!
Ю́рко, как в речке вертлявая пе́лядь,
девка петляла, — у страха глаза
больше, чем солнце за ветками сосен!
Сердце в груди билось птицей в силках.
Если б молитвою не был ей послан...
Господи! Что это?! Господи... ах!!

Автомобиль!!! Четверо праздных
в здешней глуши отдыхающих?! Тут?? 
Вмиг загасив настигающих страстность,
"божьи спасатели" машут... зовут.
Чаю налили, укрыв одеялом,
был приготовлен салат и шашлык…
«Чтоб ты все ноги себе поломала!» –
булькнул поодаль "обиженных" рык.

ЧТО
вам известно о травле-погоне
с хищным азартом «догнать и убить»?
Девушка знала: зверьё похоронит,
вытянув жилы, — "зачем суке жить?"
Спишет тайга. Ведь бывало и прежде,
сколько их – милых! – покоится здесь.
Скольких терзала проклятая нежить
будущих мам, стюардесс, поэтесс…

Вахта закончится, твари уедут,
после ищи негодяев, — свищи!
Так и останется случай секретом,
мёртвое тельце укроют хвощи…
Жизнь стала стоить рубли и копейки,
горе утраты оплачет лишь мать.
Встретив бандита на узкоколейке,
к совести тоже нет смысла взывать, –

нет справедливости… Может Жеглова
общим усилием нам воскресить?
С верой в добро оттолкнуться ab ovo
к светлой иллюзии, — не моросить…
Было и раньше такое, поверьте,
в местности гиблых вонючих болот, –
всё, "что" останется, высушит ветер,
белое платье в чащобе сгниёт…

Кто их считал за сибирским увалом?!
Уйму "секретов" таит та земля…
Где «Милосердия Эра», Михалыч?
Схлопнулась, Бо́мзе, надежда твоя!
Вайнеры, знаем, писали умело…
Память сквозь годы упрямо хранит
встречу с подонками девушки в белом
в тёмной тайге, у плакучих ракит.






* Михал Михалыч Бомзе — персонаж романа Братьев Вайнеров «Эра милосердия»