Мироныч

МИРОНЫЧ

Товарищи, самим себе не верьте,
Неправда, что его похоронили:
Он властно перешел границу смерти -
И ни к чему тут речи о могиле!

Застрельщик дел высоких да глубинных,
В родной простор глядящий как впервые, -
Вы знаете, где он сейчас? В Хибинах
На лад кавказский ладит буровые!

На ключ цепной нажал он до отказа -
И усмехнулся. А буренцам мнится,
Что всю планету со „свечою" разом
Он повернул - и веселы их лица.

Он весь двужильный, заревой, раздольный,
Подстать своей любви - своей России...
На день-другой он воротился в Смольный:
Еще бы! Ленинград - его стихия!

Он в полдень - у путиловцев, он в полночь -
Над планами склонился, на рассвете...
(Страна моя, ты прожила, ты помнишь
Дела и дни взволнованные эти).

С ним на рассвете Вождь по телефону,
Как с братом разговаривал. А утром...
Я в кабинет войду и трубку трону -
И так еще тепла она, как будто

Он только что тот разговор окончил.
Я ухо приложу - и будет чудно
Услышать в трубке мне о тундре Монче,
О многотрудной Монче, многорудной.

Да только ли о ней? Работы - горы!
И ничего, поди, прекрасней нету,
Чем, ухватясь за Айкуайвентчорры,
Покачивать, подталкивать планету!

Нет, не гремел тот выстрел вероломный,
Не ударяло в наше сердце эхо!
А где Мироныч? Строит в тундре домны...
Вы не слыхали? Он в Москву уехал...

Не знаете? Отправился он в гости
К нефтяникам Баку - к знакомцам старым...
И снова - в путь! Покой? Вы это бросьте!
Он беспокойством наделен, как даром.

Его нигде вовек и не застанешь:
 Ты в Ленинград, - он где-то на канале,
Ты на канал, а он в колхозном стане,
Махнешь туда, а он уж в дальней дали.

Прибей покрепче к сапогам подошвы -
Иди за ним в пустыни, в горы, в пущи,
Но не тянись к тому, что стало прошлым:
Неутомимый, он всегда в грядущем.

В грядущем он - как дома. Потому-то
И был он сердцем славной обороны,
Что знал отважный: пусть трудна минута, -
Он вечен, Ленинград непокоренный!

Когда огни салютов наших гасли,
Свозь ночь он видел зори новостроек-
И, как посланец их, душою счастлив,
Все повторял, что жить чертовски стоит.

И мы идем - и раздуваем зори
Во всех краях, где след его находим,
То на Куре, то в дебрях на Печоре,
То над иным, неведомым угодьем.

Идем - и путь наш выверен и вызнан:
Пусть от врагов у нас немало маят,
Но каждый наш проселок с коммунизмом
Все человечество соединяет.



"Заветный край". Павел Панченко. Азернешр. Баку. 1950 год.