Шекспир, сонет-132

132
 
     Thine eyes I love, and they, as pitying me,
     Knowing thy heart torments me with disdain,
     Have put on black, and loving mourners be,
     Looking with pretty ruth upon my pain.
     And truly not the morning sun of heaven
     Better becomes the grey cheeks of the east,
     Nor that full star that ushers in the even
     Doth half that glory to the sober west,
     As those two mourning eyes become thy face.
     O let it then as well beseem thy heart
     To mourn for me, since mourning doth thee grace,
     And suit thy pity like in every part.
     Then will I swear beauty herself is black,
     And all they foul that thy complexion lack.
 
 
     Твои глаза я люблю, и они, будто жалея меня,
     зная, что твое сердце мучит меня пренебрежением,
     оделись в черное, как любящие в трауре,
     глядя с очаровательным состраданием на мою муку.
     И поистине, утреннее солнце небес
     не красит так серые щеки востока,
     и та яркая звезда, которая знаменует приход вечера,
     вполовину так не придает великолепия мрачному западу,
     как эти два глаза в трауре красят твое лицо.
     О пусть тогда твоему сердцу также подобает
     быть в трауре по мне, ибо траур украшает тебя,
     и одень так же в черное всю твою жалость.
     Тогда я поклянусь, что сама красота черна,
     и отвратительны все, у кого нет твоей масти.


++

Твои глаза люблю, они жалеют
Меня за то, что болен я тобой.
Они, как будто в трауре темнеют
И сострадают муке роковой.
Поистине, блестящее светило
Не красит так востока небеса;
Вечерняя звезда, что светит мило,
Закату так не дарит чудеса,
Как этих глаз скорбящее сиянье.
О, пусть и сердце так же загрустит,
Поскольку траур – верх очарованья,
И будь таким твой дух, не только вид.
  Тогда клянусь, что красота лишь в чёрном,
  А кто не в масть – те мелочны и вздорны.

++