Рука вождя

РУКА ВОЖДЯ

Как город мой — нефтью, так прожитым память богата.
Начну лишь „буренье" - не кончить рассказа вовек,
Вот здесь мы стояли с товарищем Кобой когда-то:
Баиловский ключник и дивной судьбы человек.

Мы оба глядели на серые стены завода.
Никто бы не понял: а что на примете у нас?
У нас у обоих была на примете свобода,
Но взять эти стены нам очень хотелось
в тот час.

Мы знали: эсеры за ними проводят собранье,
Под общую стачку подкоп замышляют опять.
Об умысле вражьем мы с Кобою знали заранее -
И Коба собранье решил непременно сорвать!

Была нам повадка штрейкбрехеров этих знакома -
Стояла охрана, на случай чего, у ворот:
Речей большевистских боялись они, как разгрома.
Но Кобе недолго отыскивать выход и вход!

Я руки и плечи подставил ему, как ступени,
А он укрепился - и вытащил тотчас меня.
Эх, надо бы видеть, в какое привел он смятенье
Эсеров! До гроба того не забуду я дня!

Конечно, победа досталась товарищу Кобе!
А сколько подобных тогда одержал он побед!
Победа к победе - и час революции пробил!
Но в сердце те годы живут и не сходят на нет.

Я вижу: над взморьем идет человек невысокий.
Он в черной рубахе и с красным на шее платком.
Рубаха - как полночь, платок - как заря на Востоке.
И молодость пламя зажгла в нем свое, как ни в ком!

То пламя листовкой взметнулось на Биби-Эйбате -
И Шендриков Глеб, вкупе с братьями Львом и Ильей,
Сперва опалились - прохвоста Зубатова братья! -
А вскоре и вовсе развеялись черной золой.

То пламя проходит в каморки, хибарки, лачуги -
И в темени душной становится сразу светлей,
И долго в хибарках не молкнет беседа о друге,
О мудром грузине, грозе нефтяных королей.

Недаром ведь Ленин писал о чудесном
грузине.
А как говорили о нем Мешади и Степан,
Алеша и Ваня!...
Он встанет и руку лишь вскинет -
И мы озаримся, и стихнет предательский стан.

Дашнак, меньшевик ли - аж пальцы кусали от злости
И вон убирались: общипан и тот, и другой.
Туда и дорога! Смывайтесь, незванные гости!
И Коба с усмешкой вослед им помашет рукой!

Не скрою, любил я вот эту горячую руку,
С которой неважно, стена пред тобой иль скала.
Я знал, что любую снесет он невзгоду и муку:
Такая в ней сила, я чуял, по жилам текла!

И правда: лишь вспомнить, какую прошел он дорогу -
Подполье и тюрьмы... Да разве вместишь их в рассказ?
Ведь главное то, что ни разу душою не дрогнул
И Родине руку в беде подавал он не раз.

Когда приходилось мне в жизни особенно туго,
И жизнь предо мною вставала высокой стеной,
В руке моей крепче я руку великого друга
Тогда ощущал - и победа бывала за мной!



"Заветный край". Павел ПАНЧЕНКО. Азернешр. Баку. 1950 год.