Рождественское

Ты это знал, конечно...
Знал.
Что вслед Тебе придут пророки
и лжемесси́й ответный шквал
настигнет ду́ши на дороге,
которой шёл Ты в дом Отца
Небесного
готовить тризну,
и властью Первого гонца,
став Агнцем ради Славы Жизни,
средь ветхих правил бытия
у смерти вырвал её жало.
Но стаи злого воронья
уже с хрипением вступала
в ином регистре… Резал слух
их выкрик о бытийной славе…
Свет Истины почти потух, –
кто нынче скажет: "Равви, ave.."?
Теперь не храм важней, —
дисплей!
Пришла беда страшней кови́да,
страшней отсутствия друзей, –
такая выпала планида…
Но день святого Рождества
нам не испортить лютой злобой,
пусть страх вращает жернова,
повём Заздравную... ещё бы!
Поведаем: любовь жива!
Всегда цела и невредима, – 
а если жгут сии слова,
идите с богом… мимо-мимо…
Кто в сердце сбережёт огонь
и верность Истине Христовой,
то хоть о воинстве трезвонь,
в котором титул ищет повар,
готовый кашу заварить
за мзду
с сиротского оброка. 
Кто клялся в верности любви
не поколеблется до срока!
В душе у истых христиан
нет места ни вранью, ни козням.
Пусть лжепророк и шарлатан
в овечьей шкуре ахнет слёзно, –
тому "осанну" воздадут
за красноречие и смётку,
суров и крепок их редут.
Туги́  и «а́довы колодки».