Тёмные аллеи

(Парафраз одноимённого рассказа Бунина И.А.)


День был ненастный и холодный,
На них ведь осень так щедрА.
Тоскою веет безысходной,
Дождь льёт стеной, как из ведра.
 
Дороги дОнельзя размЫты,
Изрезаны вдоль-поперёк
Глухою колеёй колёсной.
Провинциальный мир убОг.
 
К почтовой станции подъехал
С поднЯтым вЕрхом тарантас,
По кОзлы весь закидан грязью,
В надежде, что тут есть запас
 
Почтовых лошадей подменных,
Что можно будет отдохнуть,
Заночевать иль пообедать,
У самовара прикорнУть.
 
Из тарантаса вышел стройный
Старик - военный. Был одет
В картуз и с вОротом бобрОвым
Шинель. На вид же было лет
 
Ему под шестьдесят. Хоть брови
Ещё как смоль его чернЫ,
Усы и бакенбарды были
С налётом белой сединЫ.
 
Наружность же имела сходство,
(У всех, кто близок ко дворУ),
С «Освободителем крестьянства». *
Так было модно в ту порУ.
 
Имел он вид довольно строгий,
Взгляд вопрошающий, притом,
Хоть утомлён дорОгой, рЕзво,
Сойдя на землю, входит в дом.
 
В светлице сухо и опрятно,
Тепло, в углу же на стене
Злачёный образ, пол и лавки
До блеска вымыты. Вполне
 
Ухожено, уютно в доме.
Печь кухни мЕлом беленА,
Тахта застелена попОной,
На всём печать была видна
 
Руки заботливой хозяйской.
Так сладко пахло щами, что
Идти под дождь, в сырую слякоть
Вновь не захочешь ни за что.
 
Приезжий сбросил с плеч на лавку
Шинель, затем картуз. Стройней
Как будто стал в своём мундире,
Рукой разгладил прядь кудрЕй.
 
В избе нет никого. Он громко 
Чуть в раздражении говорит:
«Эй, есть там кто?» И тотчас следом
В дом входит женщина. На вид
 
Ей уж за сорок, чернобрОва,
Темноволоса, стать во всём,
Ещё красива, с полной грудью,
С каким-то дьявольским огнём
 
В глазах. Похожа на цыганку.
Походка лёгкая. Платок
Окутывал живот округлый,
Спускаясь к паре крепких ног.
 
«Добро пожаловать, - сказала, -
Прикажете поесть подать?
А может самовар?» Он мЕльком
Взглянул, решая, что сказать.
 
«Пожалуй, самовар. Хозяйка
Ты тут иль служишь, аль вдова?»
«Нет, не вдова. Люблю хозяйство.
Сама себе я голова.
 
Жить надо чем-нибудь. К тому же
Я выросла при господАх,
Держать себя могу прилично,
Что уж при нынешних делах
 
Немало значит. Так живу я
О прошлом память сохранЯ.
Не вы ли, Николай Лексеич,
Учили этому меня?»
 
Он тут же выпрямился, мигом
Раскрыл глаза и покраснел:
«Надежда? Ты? Да ты ли это? -
На лавку обречённо сел. -
 
Вот это да, кто б мог подумать!
Сколько ж не виделись с тобой?
Лет тридцать пять или поболе?
Как это странно, Боже мой!»
 
Его усталость, отрешённость
Исчезли рАзом. ЗаходИл
Он взад-вперёд в волнении сильном,
И, глядя в пол, проговорил:
 
«Я о тебе совсем не знаю
С тех самых пор. Как ты сюда,
Как ты попала? Почему же
Не прижилась при господах?»
 
«Что ж, сударь, странного? Как только..
Лишь вы покинули меня,
Хотела руки от обиды
Уж наложить я на себя…
 
Но господа мне дали волю…
Нет, замуж так и не пошла.
Не помните, как я любила
Лишь вас на свете? Тем жилА!»
 
«Проходит всё, мой друг, - он молвил. –
Река забвенья унесёт
Любовь и молодость однажды...
Жизнь – словно пошлый анекдот!»
 
Надежда грустно улыбнулась:
«Нет, сударь, тут, как Бог даёт:
Когда-то молодость проходит,
Любовь же с сердцем лишь умрёт!»
 
Он ей в ответ: «Ведь не могла ж ты
Любить меня весь век и жить
Одной любовью?» «Почему же?
Могла, не вам о том судИть.
 
Теперь что укорЯть, уж поздно.
А ведь и правда, что тогда
Вы так жестоко, бессердечно
Зачем-то бросили меня.
 
Ведь было время, вас звалА я
Николенькой, а вы меня…
Забыли как? Стихи читали
Про «тёмные аллеи». Я
 
Вам отдала свою горЯчку,
Свой сердца жар и красоту…
И как забыть о том могли вы,
Уж говоря начистоту?»
 
«Всё забывается когда-то…
Прошу, Надежда, уходи!»
Он отошёл к окну и тихо
Промолвил ей: «Меня прости!»
 
Прижал платок к глазам. Она же
Пошла к двери и лишь на миг,
Остановившись, обернулась:
Пред ней несчастный был старик.
 
«Нет, сударь, я вас не простила
И ни сейчас, и ни тогда.
Что вспоминать? С погОста мёртвых
В дом не заносят никогда!»
 
«Да, ни к чему воспоминанья,
Вели подать мне лошадей, —
Ответил голосом он строгим. —
Одно скажу: увы, в своей
 
Я жизни так и не был счастлив.
Жену без памяти любил,
Но изменила, как тебе я.
Оставила без средств, без сил…
 
Сыночка обожал, пока он
Рос на глазах и был малЕц.
Надежды возлагал! А вышел 
Мот, негодяй пустой, наглец
 
Без сердца, совести и чести...
Всё тот же пошлый жизни путь!
Ну, будь здорова, милый друг мой.
Что потерял, то не вернуть!»
 
Она молчком к руке припАла,
Её поцеловала. Он
В ответ её сжал руку, после
Нетвёрдым шагом вышел вон…
 
Когда отъехали подальше,
Он хмуро думал: «Да, была
Она волшебно как прекрасна!
Минуты лучшие дала
 
Мне этой жизни! А могла бы
Хозяйкой стать в моём домУ,
И матерью детей любимых.
Но не сложилось. Почему?»
 
Дождь моросИл противной пылью,
Размыл дорогу и поля,
Повозка шлёпала по лужам,
Как ров чернела колеЯ...
 
Жизнь прожитА так, как сложИлось.
Теперь лишь на себя пеняй...
Не опоздать бы мне на поезд...
«Эй, кучер, шибче погонЯй!»
 
___________________________
 
«Освободитель крестьянства» – император Александр II.