Маленькие люди. Книга прозы

     Александр Мурыгин
     "Маленькие люди. Книга прозы"

     МАЛЕНЬКИЕ ЛЮДИ. МИНИАТЮРЫ.

     Больничный роман.

   Комната была угловая, с холодными стенами. С люстрой-свастикой, с пластиковыми подсолнухами, лезущими в глаза из напольных (в пояс!) типа амфор...
Единственное окно так и не раззанавешивается - смотреть не на что. Впрочем, прилагается масляный обогреватель. Впрочем, он не то чтобы запрещается хозяйкой-жабой, но , скажем так - не одобряется - мотает счётчик...
Со временем так и привыклось - сидеть в линялом от химчисток исландском свитере за круглым раздвижным столом и греть руки кружкой чая...
Взял было размешивать сахар, бросил - звяк, ложка грязная. Помешал черенком вилки. И всё одно какие-то капельки...

Ночами стали нападать судороги. Икры попеременно каменеют. Сосуды что-ли узкие?,- думалось безразлично. В конце концов можно наведаться... к невропатологу? Проколоться, что ли, витаминами?..
И потом - куда же "их" водить? Они же обожают спать голыми, а тут какие-то судороги икроножных мышц, понимаешь ли...

  "Боли справа под ребром? Когда лежите? А когда сидите, извиняюсь, на унитазе? Хорошо, разденьтесь до пояса. Спустите штаны ниже. Здесь болит? А так?... Можете одеваться. Человек, знаете ли, сооружение деликатное. Как сорваный цветок. Да-с...". И началось: УЗИ, МРТ, эндоскопия...
   Узистка мучила долго: "лягте на бок", "вдохните", "не дышите", "встаньте". И всё давила на печень пока не заныло. Всё как в известной песне: "Когда давили на ребро, так ёкало моё нутро...". "Взгляните, у вас в печени новообразование". Он взглянул в дисплей японского прибора, придерживая рукой сползающие штаны, но ничего не понял. Уже вытирая салфеткой с пуза глицерин, спросил - "а что это такое?". "Это определит томография... возможно".
   Томограф тоже был японский, Toshiba Aquilion 64. Принудили выпить литр воды разом, тёплой. Еле осилил и забрался на лежак. В вену загнали иглу, "не двигайтесь" и пошла работа: лежак ездил туда-сюда, он то дышал, то не дышал. Как там у Высоцкого: "У вас тут выдохни. Поди, навряд-то и вдохнёшь.". Под конец контрастная жидкость пошла под давлением и бросило в жар. Он слышал, что от такого случается "кирдык". Выдали дискетку с картинками брюшной полости послойно и "приговор" на страничку, но и тут он не врубился - ни одного русского слова...
   Эндоскопии запомнилилась. Первая звалась просто - видеоэзофагогастродуоденоскопия. "Мне в горло сунули кишкУ. Я - выплюнул обратно", воспел и эту процедуру Владимир Семёнович. Только он художественно приврал - "кишку", зонд по научному, не выплюнешь, хотя на рвоту пробивает сильно, как с лютого перепоя. Благо дело происходит натощак...
А вот другую, колоноскопию, и не какую-нибудь, а тотальную, стоит помянуть особо. Мало того, что "до того" пришлось упиваться слабительным, что уже позорно, но хоть не прилюдно, так и во время "того" - срамота и стыдуха. А колоноскопист напевает про "карий глаз", смотрит на экран и рассказывает как вчера его чуток обосрали. Работа у него такая... Опять же показали картинку - "обводная кишка в отличном состоянии". Попрошу не улыбаться, кишки - дело серьёзное...
   В онкодиспансере врач, которого постоянно дёргали и по телефону и влетая типа "всё пропало!", всё ж дочитал "приговоры"-онкопоиски и заключил - "херня какая-то". Опять-двадцатьпять: УЗИ с разглядыванием известной картины Репина "Приплыли", кровь из вены на онкомаркеры, пункция с биопсией... Он уже вполне пообтесался и "как все" стал требовать строгой очерёдности, безжалостно пресекая всякие "я только спросить": "тут не справочная, вы за вон той девушкой". Выйдя, озадаченый направлением на пункцию печени, он присел на свободное место рядом с "той девушкой" и машинально взглянул на неё. Они встретились глазами...

   Их палаты оказались на одном этаже, только в разных концах. Они с жадностью разговорились. Поначалу о ерунде, о еде - что очень вкусно, "как дома", особенно каши, что у неё в палате две пенсионерки и только дрыхнут, перекусывают или болтают ниочём, а у него сосед храпит так, что ложка в кружке дребезжит...
   У неё была лейкемия, рак крови и врачи давали ей до десяти лет жизни. "Врут, и пяти много...". Ей нужна была пересадка костного мозга, но не могли подобрать донора и пока переливали кровь. "Во мне бурлит чужая кровь", шутила она.
Он "болел" в спортивном костюме, она - в халате на казённую рубаху-ночнуху с длинными рукавами. Жаловалась - "женщине трудно в больнице, всё на виду". Перекурить ходили на улицу, но не в курилку, где все, а за угол под козырёк какого-то служебного входа. Был ноябрь, зябко и он стал распахивать куртку, а она прижиматься спиной. Собственно курила только она, он бросил лет как десять. "Как ты смог?, я бросала-бросала... впрочем, уже не важно".
   Ему назначили лучевую терапию. Обнадёжили - "у вас видимо сильный иммунитет, пока без метастаз, попробуем консервативное лечение".

   Они придумали встречаться очень рано, до шести посреди этажа, где были глубокие кресла, большой диван и даже зеркало на стене. Он проходил в полутьме мимо поста, на котором никого не было, медсестра "дежурила" в сестринской здоровым молодым сном. Сначала недолго целовались, потом он валил её на диван и лез под ночнуху.
Днём от взглядов спускались на первый этаж в типа буфетик. Выстаивали в очереди из беспокойных студенток на практике и непонятно кого в одноразовых бахилах, что за рубль выпуливал автомат тут же рядом. Брали по кофе, он больше ничего, она хотела "Алёнку" или трубочку с кремом. Кофе был горячий, на него дули и пили обжигаясь. Вдоль стен стояли скамейки для очереди в узишную, можно было пошушукаться.
   Она была бездетной разведёнкой. "Надоело... не хочу говорить, это не интересно". Он не настаивал, но и сам особо не распространялся: "пять лет промучились... тёща была против, говорила - "инженеришка"... всё оставил, живу на квартире". "А я не думаю о смерти, у меня всё было... кроме любви", и она, глядя в пол, положила руку на его. Он не знал что сказать - "давай сменим тему... обожаю блюз и детективы Сименона...". Она не поддержала... Ей снились интересные длинные сны, где она в незнакомых местах среди незнакомых людей. Но проснувшись она мало что помнила. "Не память, а дырявая авоська", пожаловалась она. "У меня тоже так", поддакнул он.

   Дни летели. У него была "положительная динамика" и он стал типа учебным экспонатом. Раз в неделю моложавый и многословный доцент приводил стайку студентов, в основном студенток, и повторял одно и то же про локализацию новообразования, угрозу блокады желчного протока и смертельности дозы алкоголя даже в "десять грамм". Иногда студентки учились составлять анамнёз, присаживались парочкой у койки и задавали вопрос "чем болел, начиная с детства". Он не злился и под запись перечислял: "свинка", "ветрянка", ангина, корь... Потом они осматривали живот и трогали место где печень холодными пальцами с длинными как у ведьм когтями разного цвета. Ему даже нравилось.
   У неё всё было плохо. Донор нашёлся, но в Индии. Нужна была валюта и Минздрав озадачился. "А если собрать по объявлению?". "Не выйдет. На ребёнка только если, и то трудно. Продать квартиру что ли...". Она начала полнеть. "Это из-за пирожных. Смотри какая гадость", собрала она раз толстую складку жира на животе, бесстыже задрав рубаху. Он возбудился...

   Его выписывали в понедельник. Сразу после завтрака он переоделся и обулся. Пока ждал эпикриз она не отходила, только отлучилась на обход, обедать не стала. Проверили мобильные номера. Он обещал назавтра позвонить. Она вызвалась проводить. Уже подмораживало, а он в демисезонных туфлях как заехал и без шапки, но куртка - с капюшоном. Она резко обхватила его шею двумя руками и вытянувшись на цыпочки впилась в губы, что он почувствовал её зубы. На них смотрели...

   Он вспомнил про "позвонить" через два дня, но услышал - "абонент недоступен, позвоните позже".
Была большая неразбериха на работе. Его поздравляли как воскресшего, предлагали "отметить". Он уклонялся отшучиваясь: "и хочется, и колется, и доктор не велит". Да и обживался на новом месте, в однокомнатке на втором этаже с балконом. Квартирка была так себе, что называется "убитая", но был письменный стол и рабочее кресло при нём.
   Он звонил каждый вечер, неизменно натыкаясь на "абонент недоступен", пока не услышал "набранный вами номер не существует". Надо было жить дальше. Он задумался добить диссертацию.

     Подземный роман.

   Она едва не сбила его с ног, вылетела пулей из вагона. Чтобы не упасть он крепко схватил её и от крепкого тела и близкого лица его обожгло. Они так и застыли типа обнявшись в потоке входивших-выходивших. "Пусти",- первой разобралась она. Он понял что понравился.
   Пикантность была в том, что он уже пытался найти себе пару. И, одичав в первой семейной жизни, прибегнул к помощи брачных агентств. Опыт был печальный. В одном ему дали полистать что-то похожее на семейный альбом. Где кроме разнокалиберных фотографий и даже чуть не на документы, а также ТТХ (возраст, рост, вес), были  резюме-приписки от фирмы. Одна его насмешила: "...в голове пули свистят"... С другой конторкой случился форменный скандал. Подсунули моложавую банкиршу, выпытав при этом, что он не курит. Пришла на стрелку расфуфыреная, объяснила вкратце как будет поставлено дело: пришёл, сделал своё дело (лёгкий ужин и по бокалу шампанского "до того") и - ауфвидерзеен. Он вежливо довёл её до метро и послал...
Последняя сводня спустила на него свору одиноких провинциалок под и за сорок. Было предложение заехать в большой дом без мужских рук. Которые тётки решительно готовы были переехать хоть завтра. Эти его напугали, он отключил связь...

   Она торопилась и условились встретиться завтра, на этой же станции, в это же время. На станции был обширный и пустынный с одного торца подземный вестибюль. По бокам чернели мёртвые торговые точки. Попрошаек и бродячих музыкантов по безлюдью не было. Просто стояли и болтали пока не пронимал сквозняк. Греться ходили или в смежный подземный торговый центр, тоже скорее полуживой, или поднимались в дешёвую кафешку с народным названием "Лох-Несс". У кафешки был второй выход, через который фарцовщики линяли от лоха под предлогом "отлить" с баксами или товаром.
   Он рассказал в лицах и подробностях свои брачные похождения, после говорили исключительно о мелочах жизни, что и вспомнить нечего. В торговом центре изучили весь ассортимент, от аксессуаров к мобилам у входа до картин неизвестных художников в самой глубине. Художники гостили друг у друга или равнодушно смотрели сквозь зевак в свою художественную даль.
   Он заметил, что она всегда в перчатках, и не снимая, раз стала мешать в чашечке кофе. "Что у тебя с руками", поинтересовался он. "СПИД, я больная". И она рассказала в полном его молчании... "Я вечно опаздывала, копошилась до последнего, этот дурацкий макияж... Вылетела из вагона и, как с тобой, прямо в объятья. Он был в длинном чёрном пальто в пол, тогда было модно, белый шарф с оборотом вокруг шеи и улыбался. Я засмеялась как от счастья...". Они стали встречаться. "И как ты, я заметила, что он не снимает перчаток и не лезет целоваться. А мне так хотелось, я даже стала думать - что со мной не так...". СПИД убивал его и он это знал...
   Её жизнь пронзительно ускорилась и полетела кувырком. Всё вокруг стало маленьким и ненужным. Она чувствовала, что умирает вместе с ним и ей было сладко. Она хотела вершины и шептала - "я хочу тебя...". "У меня подписка", отговаривался он пока не сломался - " но только с презервативом".
   Куда там! Сплелись в змеиный клубок, стали жадно целоваться. Пошло-поехало... Через пару недель он настоял, чтобы она проверилась в анонимном центре. "А как я узнаю?". "Я узнаю. Ты мне веришь?". Анализ ничего не показал и больше она не проверялась. Ей уже было всё равно...
   Весной он закашлял и стал чахнуть. Антибиотики не помогали, не было иммунитета... Она взяла отпуск и не отходила, стала ночевать около него в кресле. Никогда её жизнь не была такой яркой как возле смерти. Она почти не ела и не хотела. Не спалА, а дремала и сильно похудела. Красота её обострилась и он с чувством смотрел на неё. У неё началось эротическое сумасшествие. Она обрядилась в короткий халатик на чёрное кружевное бельё. Халатик распирала грудь, а живот был твёрдый от возбуждения...
   Боли стали мучительными и он попросил "ширку", дал адресок. Она поскреблась в обшарпаную дверь, потом обернулась и лягнула в неё каблуком с набойкой. Дверь открылась - "что надо?"... Она молча пошла на таран и фигура отступила в тёмный коридор. Туда же, в коридор, фигура вынесла машинку. "Кто там?", спросил невидимый голос. "Свои...". "Я приду завтра". "Окей".
Последние дни она не хочет вспоминать...
   Где-то через год фирма принудила пройти медосмотр. Сдала анализы и забыла. Но через дней десять ей напомнили и попросили объявиться. В кабинете оглушили - "положительная...". Она прочитала об ответственности и расписалась, стала носить перчатки и лечиться без всякого желания. Знакомых распугала, ушла в себя и ей стало как-то легче жить. С ним же типа особый случай. Как если явилось привидение. И ей захотелось ещё раз, последний почувствовать себя любимой... Но уже становится тяжело и лучше расстаться.

   Расстались на платформе. Она шагнула в вагон и, не оборачиваясь, прошла и села спиной. Он выслушал "осторожно, двери закрываются" и стоял пока состав не проехал с мельканием окон и шумом, пока он не остался один на жёлтой запретной черте перед ямой с рельсами...

     Роман с американкой.

   "Ах шарабан мой, американка. А я девчонка, я шарлатанка!",- слыхали такую песенку?

   Она была далеко не девчонкой и не была американкой. И, сразу скажу, ей и не стала, хотя и могла...
   Она только вернулась из Америки, порвав с американским "женихом" и зарёкшись туда возвращаться. История случилась вполне банальная. После развода муж-врач ушёл к молоденькой медсестричке, оставив, впрочем, ей с уже взрослым сыном-айтишником четырёхкомнатку с улучшеной планировкой. Она заметалась. Дошло до проблем. Врач-гинеколог выразился так: "а любовника я вам буду искать?". Знакомая научила кинуть международный брачный призыв. Ей было сорок пять, она была спортивна и неплоха с лица. Только с лёгким тиком, когда нервничала. Среди прочих на призыв откликнулся интересный америкос. В разводе, две самостоятельных дочки, знает русский и не только, деловой - имеет фирму по сдаче в аренду квартир и, сверх того, ловко играет на фондовой бирже. Американский жених оформил ей визу американской невесты и она улетела в Пиндостан на среброкрылом боинге рейсом с промежуточной посадкой в Шенноне (республика Эйре, Ирландия по-нашему).
   О, сколько русских дурочек проделали этот путь как мотыльки на свет! И кончили плохо... Но ей можно считать повезло. Оказался не садист, не наркот, действительно не хватало пиндосу здорового секса и хозяйки в доме вместо проституток и приходящей прислуги. А она, как любая русская - за всё-про всё: и на фортепьянах может, и рисует и, что для "них" очень важно - имеет верхнее медицинское образование с упором на здоровый образ жизни.
   Они много ездили по настоящей Америке. Раз попросились в амерский комбайн, огромный как сарай и поплыли по пшеничному морю. Раз, проходя мимоходом бомжа, одолжили поиграть аккордеон (она умела). Без вопросов, с беззубым смайлом, тот отдал незнакомцам последнее - играй на здоровье! Она была поражена...
   Секса ей было мало. Как всякая русская дура, она грезила о любви и там тоже сходила в брачное агентство. На неё "упал" амер из рабочего класса и дело дошло до сватовства. С богатеньким случился припадок, он даже согласился оформить отношения. Она его типа пожалела, но скорее новый был простоват, не её уровня и она решила вернуться в повторных поисках вожделенной любви. На этой почве они и сошлись...
   Она разменялась на однокомнатку для себя и трёхкомнатку для сына, у того была невеста. Глянув на "невестку", он классифицировал её как хищницу и сказал об этом. "Знаю, но сын обожает. Они вместе танцуют в бальной паре. Я смирилась". Беда...
   Они помалу привыклись и он запросто заходил после работы. Она открыла фирму и учила жить здоровым образом: элементам йоги (у неё была прекрасная растяжка, она, не стесняясь, принимала мудрёные позы, иной раз и возбуждающие), правильному питанию, которому он категорически отказал, вкусив кровяной колбасы с уксусом, его едва не вырвало.
   Раз она сказала, что едет отдохнуть в санаторий в город Б.. Он помог с чемоданом и быстро поцеловал у вагона. Она посмотрела удивлённо. Он замялся...
   Шли дни, он начал томиться и враз решился на сюрприз - наведаться в город Б., в единственный там санаторий. Загодя купил карту города Б. и определил, что дойдёт пешком сквозь город.
   Был погожий день и город показался любопытным. В центре было много необитаемых двухэтажных кирпичных домов на одну еврейскую семью. Первый этаж зиял обгоревшим нутром сквозь витриннные проёмы, на втором когда-то жили. Было жутко и непонятна задума. Потом справа началась знаменитая екатерининская крепость на тогда новых западных рубежах Империи. После войны её сильно разобрали на кирпич алого цвета. В прорехах стояли цивильные сооружения, но большой кусок приспособили под зону и он долго шёл вдоль высокой стены с колючкой по верху. Город закончился у реки, на высоком западном берегу которой - санаторий.
   В списках такой не оказалось. Он не смирился и спрашивал у сидевших по беседкам. Описывал как выглядит, что резинкой перехватывает волосы в хвост как девчонка и не красится. На него смотрели с пониманием, а одна даже сказала - "я ей завидую...". Молодая девушка, сидевшая с отсутствующим видом, встрепенулась и заулыбалась - "я слабовидящая, точнее слепая...", её глаза смотрели мимо, а один сильно косил.
   Он унялся и вышел к реке. С высокого берега открылся вид: заливные луга по ту сторону, причал внизу, что-то маленькое плыло по реке...
   Она объявилась через два месяца как ни в чём не бывало, загоревшая. Когда он поведал как искал её, помолчала и открылась. Что американец часто звонил и, наконец, приехал. Что они арендовали большой дом и чудесно проводили время. Что ходили в крутую частную баню на берегу озера, всю из золотистой сосны, а перед входом типа скульптура - в три метра деревянный член. Что они снова вместе и она летит в Чили, получать чилийское гражданство, второй раз американской "невестой" уже не въехать.
   Они стали просто друзьями. Она определилась, да и он перегорел. Через год она приехала продать квартиры и брахло. Предлагала ему взять что хочет, хоть телевизор, хоть что. Вещи он отверг, но соблазнился на книги: "Питание в атомном веке", "Уринотерапия", "Голодание" Брегга... Все потом прочёл, но ничему не последовал.
Про Чили говорила только хорошее - "Попуто (переводится - Толстые щёки, чем глянулись испанским морякам местные индейцы) это рай на земле, всегда тепло и ясное небо, океан выносит на пляж живых крабов". Легко выучила испанский и пережила ночное землетрясение - вскочила и бежала в горы в чём была...
   Изредка, не каждый год, она светилась письмом в электронной почте: сын нашёл себе нормальную жену, украинку с Донбасса, работает на "гугл", живут в пресловутой Кремниевой долине вместе - она и семья сына, родилась внучка, чуть не утянуло в океан, океан это такая сила..., с американцем рассталась, но нашла себе другого и уже оформили официальный брак, так что она больше не "невеста"..., присмотрели домик в Панаме, а вокруг банановые плантации и джунгли с дикими орхидеями и огромными страшными стрекозами. Он отвечал тем что ей может быть интересно, своими изобретениями для здоровья: что мяса не ест совсем, а только каши на воде и без соли, спит при открытом окне под тонким одеялом, пил мочу, но надоело и без толку и что хочет уехать на Дальний Восток.
...................
   Ах шарабан мой, американка...

     Рак матки.

   Последнее время ему занравилось бродить по улицам. Старухи и девушки встречали его настороженным взглядом. "Они видят серийного убийцу или маньяка",- весело думал он.
   В парке он проходил мимо шахматистов-пенсионеров и задерживался перед летним театром. Диксиленд из почти поголовно лысых заводских - это было смешно, играл по выходным. Можно было сидеть и даже целоваться. Дальше гремели аттракционы, особенно громко - "Супер-8". На первом, самом крутом и длинном спуске, когда душа нырком прыгала в тело, визжали. "Я окаменела",- оправдывалась она за молчание. "Сильный характер",- решил он тогда.
   Он ходил расстегнувшись, с шляпой на глаза. У него было мало вещей, но шляпу он любил. Шляпа меняет человека, как женщину вуаль. "Arbeitslos",- сказала раз встречная подружке возле иняза. Ему льстило внимание встречных. И всё благодаря шляпе.
У него был маршрут мимо общаг и потом по набережной, где всегда ветер и полы пальто вразлёт заставляли встречных понимать: перед вами поэт, кланяйтесь...

   У неё на руках были короткие золотистые волоски. "Не трогай, я возбуждаюсь", сказала она, когда он захотел провести рукой. А ещё она царапалась как кошка. "Ты можешь этого не делать?",- он показал ей спину. "Я ничего не помню",- оправдывалась она.
   Он приходил на репетиции очередного мюзикла и смотрел как танцовщиц грубо крутили танцовщики в трико, с какими-то конскими яйцами. "И правда мешают",- думалось ему. "Тебе не страшно?... когда... ну, эти поддержки...". "Нет, я танцую с пяти лет".
   Он познакомился с худруком дэнс-труппы. "А я подумал - ещё один пидорас, когда заметил". "И много их?". "Хватает, у меня дорогой народ".
   Он встречал её после репетиции. Танцовщицы выглядели усталыми, выгоревшими. А танцоры - бодрыми жеребчиками. По нему скользили взглядом. Она подстраивалась под шаг и лишь отойдя прилично, брала под руку. Они встречались глазами и она улыбалась - "давай где-нибудь посидим".
   Перед входом в парк дежурила девчушка с белым пони. "Хочу покататься!". Он покрутил пальцем у виска: "Это для детей". "Я тоже ребёнок...когда с тобой",- она сверкнула белком глаза и сделала губы бантиком.
   В парке была стекляшка, типа летнее кафе, без названия. С видом на мелкую протоку с тиной и утками, и горбатый мостик как в стране дураков, с которого собаки-полицейские кинули Буратино в пруд Тортилы. На перилах мостика густо болтались разнокалиберные китайские замочки, оставленные молодожёнами "на счастье". Мамки половинили деткам булочки - "ути-ути...". Утки собирались около ребёнка и ненасытно глотали хлеб. В кафешке не было стен - одно стекло как на витрине. И только мороженое и безалкогольные коктейли - парк был детский, с колесом обозрения, тиром и планетарием. На колесе было ветрено, всё нервно скрипело и не было видно "ничего такого". В тире они согласно мазали, он - в мельницу, она - в белку. В фойе планетария были большие глобусы Луны и Марса, а в зале полумрачно и можно было садиться где хочешь. Она смотрела на типа звёздное небо, откинув голову, а он целовал её в шею, прямо в пульсирующую жилку.
   По субботам, бывало, ходили на вещевой рынок. Это был стадион, опоясанный толкучкой между опор трибуны. Гипсовые атлеты по стенам, но не голые как у греков, а в трусах и майках, обоего пола, девушки большегрудые и круглозадые - бегали и прыгали. Под ними кипели торговые страсти. Народ примерялся на виду, иногда весьма сексапильно. "Не смотри", говорила она и ловко, через голову, стягивала свитер, а то и джинсы до колгот и лифчика. И так же стремительно натягивала что-нибудь турецкое, яркое, в облипку. Что в талии резко обозначалась фигура. Она искала зеркало и живо вертелась напротив. Потом нехотя переоблачалась - "это специфическое, для проституток". "Ну так и что?". "Вы не понимаете".
   Она звонила ему на работу. "Тебя",- звал кто-нибудь, ближайший к телефону. Начальник морщился - "вы много болтаете, первый отдел очень просит...". "Я не могу",- отнекивался он. Горела тема и работали допоздна. "У меня сюрприз". "Беременность?" - напрягался он всякий раз и отпрашивался. Шли в кино или на концерт. В темноте он добирался до клитора. Она расстёгивала ему ширинку...
   Как-то она сказала - у меня настоящий сюрприз". "Ну и...",- отозвался он беспечно. "Рак матки". "Сейчас вылечивают!". "Метастазы...".
   Теперь он часто уходил с работы "по гудку" и ехал в онкоцентр. В палате на четверых воняло какой-то карболкой. Она лежала почти всегда под капельницей с ногами на спинку кровати, выше головы - "от химии у меня нет давления...". "Я купил тебе крестик. Это не золото, а титановое напыление, или гальваника". "Без разницы". "Что тебе принести?". "Принеси "утку"... - и засмеялась,- нет, правда, попроси у нянечки... я сильно изменилась?".

   "Она в реанимации. Туда нельзя". Но он всё же сунулся. На звонок открыл реаниматолог. "Подождите..., и вынес крестик,- она в искусственной коме, до свидания".
   Теперь он бродил по улицам...

     Крыска.

   Она хватилась мыла сразу как заселилась. Квартира была в сталинском доме, двухкомнатка с высокими потолками. И недорого по случаю капитального ремонта. Строители равнодушно следили безразмерными рабочими ботинками. А она за ними прибиралась и не возникала.
   "Ну ладно..." - купила большой кус хозяйственного мыла. Глядь - нету! Непонятка скоро объяснилась: в ведре под умывальником стояла на лапках большая крыса и умно смотрела глаза-в-глаза. Она стала её подкармливать, а звала просто - "Крыска"...

   Он стакнулся с ней чисто по доброте душевной - она тянула прицепом чемоданище на колёсиках и он, как порядочный алиментщик, не мог не помочь такой беде. Ох уж эти "благие намерения"...
Кстати, считаю что никому не вредно какое-то время пожить алиментщиком. Интересный в своём роде опыт: тесное общение с исполнителями, живой интерес участкового. Девушкам тоже всегда интересно как и что. Как в том анекдоте про умную маму и глупую дочку: "А живи, доча, с алиментщиком - никуда ему не деться...".
   В квартире был строительный погром, но с большего прибрано. Она показалась болтушкой - не говорила, а тараторила, и бесстрашной как все провинциалки. Первым делом они предметно обсудили крысиный вопрос, и он даже тюкнул ногой по ведру, где крЫсино жилище. "Это очень разумно, что ты их приручаешь", объяснил он,- "одну отравишь - придут две, и что-нибудь погрызут в отместку". Дело в том, что через дом располагался завод-холодильник, а он там было подрабатывал в студентах и бывал на экскурсии в собственно морозильной камере, где штабелями кубы масла и полутуши разного мяса, всё каменное. А под самой крышей, на швеллерах каркаса сверкали глазками крысы. И не абы-какие, а мохнатые как сибирские кошки. "У них норы в масле, там и плодятся, при минус двадцати", рассказывал карщик, довольный эффектом у слушателей. А крысы попроще, типа обыкновенные, приспособились кормиться наглыми налётами на туши, которые из упавших с кара. "Не сцы в компот, тебя не цапнет", посмеялись с него в первый день. Извести их не было никакой возможности: отраву не жрали, хоронились в канализации, прогрызая если надо чистый бетон. Уважали только терьерчика Ёську (от Иосифа). Днём Ёська ховался от санитарного начальства в тёплой бойлерной, а под вечер выбирался на сафари, видок имея самый лохматый. Крысы старались с придурком не связываться...
В поисках лучшей жизни по канализации крысы обжили окрестные многоэтажки, предпочитая сталинки хрущёбам и брежневкам подобно жильцам из людей. Да хватит о крысах!, слышу я осерчавшего читалу. Как скажешь, мой неуважаемый - могу и про девушек...
Вторым делом вкратце коснулись квартирного вопроса, будь он трижды неладен. Он поделился своим жилищнымным горем, что теснится в однокомнатке с тремя(!) детьми, коих любезно сплавила бывшая, чтоб не мешали колдырять на пару с новым. Так что дочке приходиться к френду ездить на автобусе за семьдесят кэмэ или фачиться по крутым тачкам, от чего получаются красные коленки. Она подхватила что их было семеро детей и всё было заставлено кроватями и она, получив паспорт, как только так сразу рванула в большой город не за красивой, а просто за жизнью. Но треклятый квартирный вопрос жизнь эту портит необычайно. В одной квартирке попались гады-соквартиранты. За то что не давалка, говно за собой не смывали и она делала это за них, стиснув зубы. Не съезжала только из-за цены, но не удержалась и таки съехала. Начались хождения по квартирным мукам...
То заедет в типа хостел от старой ведьмы с принудительными работами вроде регулярного выбивания ковров, мытья и так чистых окон и сантехники и прочего в таком роде. Не выдержала, съехала. Поселилась у алкаша по дешёвке. Продержалась две недели. К алкашу на зелёный огонёк заглядывали местные алконавты, но хуже всего - алконавтихи и это был край... В квартирной конторе предложили эту в доме под капремонтом, никто не соглашался. Строительные мужики хоть мусорят и дюбают чем-то допоздна, но к стенке не зажимают и в трусы не лезут, такое счастье!
   Они сошлись как жилищно-близкие и он стал заглядывать "на чай". Она чудесно готовила и скармливала алиментщику готовое без остатка, сама же "худела" на морковно-бурачной диете и даже, было, опухла с перегиба. У неё была типа мечта. Мечта звалась - телевидение. Глухая провинциалка, где в доме не было ни книги, она справила сценарий большого шоу в духе модных тогда про выживание на необитаемом острове и прохождения препятствий в Форте Байярд. Там были ловкие квесты в пещере прорицательницы, интриги с выбыванием и подобная мура. Но всё правильным языком и с некоторым литературным блеском. Он был удивлён...
   Стать звездой не прокатило. Надо было забашлять телемафии, пятнадцать тыщ баксов. А хватало только на скромную жизнь на съёмной квартире. Зарабатывала она непосильным трудом обучая буржуйских деток английскому языку. Детки были ещё те и она придумывала для них настоящие спектакли, чтобы они играючи перешли на будущий родной язык.
   Личной жизни у неё не было. С презрением она отзывалась о телевизионном контингенте. "Он говорит мне - я должна родить и вырастить ребёнка до пятнадцати лет, и если тот в пятнадцать лет скажет ему "папа", то только тогда... А сам получает сто долларов и живёт с мамой",- кипятилась она.
   Он тоже жил бобылём, дети мешали, да он и не смог бы - оказался однолюбом. Тормозили воспоминания о телячьем счастье любви. Потому и не дёргался, когда она вспрыгивала на кухонное шипение в халатике на голое тело, что тугие провинциальные сиськи скакали вместе с ней.
   С неких пор она стала отвечать на иновызовы. Долго и эмоционально что-то обсуждала на английском. Потом переводилала: "он перечислил кем я буду - наложница, мать его детям, хозяйка в доме, кухарка индийской кухни... он вдовец-индус, ещё не старый", или, после особенно горячего разговора: "они ищут кого-то для шведской семьи... торопят с согласием, готовы перевести деньги на билет... ты не знаешь случайно, где Вестерн Юнион?". Он случайно знал и вызвался показать. По дороге она была отчаянно весела и он понял, что она уедет. Он знал это состояние, когда типа головой в омут...

   Ему открыла дверь незнакомая. "Вам кого?.. Она здесь больше не живёт". "И не предупредила, странно", задумался он. Но, собственно, кто он ей...

     Девятый месяц.

   Она была на девятом месяце и сильно переменилась. Стала безразличной и задумчивой как кошка. Подолгу смотрела в окно, валялась на диване с книжкой на одной и той же странице. Он приспособился стирать-готовить и вспомнил холостяцкие обыкновения. Заявлялся поздно, дыша пивом и воняя "беломором". Она морщилась и отворачивалась к стенке. Разговоры свелись к самым насущным мелочам. Спасал телик. Незадолго приоткрылась "окно свободы" и крутили боевики и ужастики в переводе скороговоркой, но со словами "говно", "говнюк", "жопа", "сука". По экрану бродили зомби с головой к плечу и маньяки с огромными глубокими зрачками и длинными музыкальными пальцами.
   Изредка она делилась ощущениями: "оно шевелится во мне". Или: "так давит на мочевой пузырь... от меня воняет?". "Ещё как", подтвердил он.
   Раз она попросила: "хочу аморетто... давай сдадим кольца". Кольца скинули цыганкам на подходе к скупке, не торгуясь. Пили густой зелёный ликёр под Чижа: "ты ушла рано утром, где-то после шести...".
   Он обзвякал знакомцев на предмет кроватки. Кроватка нашлась самотужная, без колёсного хода,  зато разбиралась радикально - до одних палок и тем укладывалась в рюкзак как охапка хвороста. Обошлась самоделка в бутылку водки завода "Метанол". Вместе с однокурсником и уговорили - тот ещё шнапс... "Куда поставим?", спросил он, собрав головоломку. "Куда хочешь", был ответ.
   Она распорола платье и вшила клин для брюха. Пальто полностью не застёгивалось, через прореху в три пуговицы пузо выпирало наружу. "Не заморозишь?", спросил он. "Пусть закаляется...".
   Её давно уже не рвало. Ела квашеную капусту и крепкий чай с лимоном. Курила как паровоз - "плацента всё фильтрует, проститутки поддатые рожают и у акушерок закурить просят...".
   Вдруг загорелась поклеить обои. Он заартачился - "детёныш обдерёт". "Тогда я сама". На антресоли был запас с незапамятных времён. Она высмотрела и похвалила - "чистая бумага, будет дышать". Пришлось впрягаться: "выровняй край, ты что, слепой? выглаживай, выглаживай...". "Смотри не роди с натуги". "А он уже доношеный". Почему-то думали, что мальчик...
   После поклейка она успокоилась, пошила подушечку и покрывальце в кроватку. "Пусть будет красиво"...
   Ночью она разбудила его: "вызови скорую... схватки... ничего не собирай, принесёшь потом". Потом так потом. Провёл до кареты и подсадил. "Подожди", что-то вспомнила она,- "я люблю тебя...".
   Сон пропал. Открыл бутылку... Спал как убитый. Слышал бреньканье телефона, но проснуться не смог. Утром побрился и пошёл в роддом, сразу сказали куда повезут. В типа приёмной воняло цветами и шоколадом. Были цыганки и вообще нерусские. НоворождЁнных выносили в конвертах как большую бандероль. Они спали, накормленные до отвала. Выносившим служкам наспех совали коробку конфет, а отродившим роженицам - охапку цветов как артисткам. Родившие едва не плакали как на похоронах и обнимали родню как спасённые. Он назвался в окошко. На него внимательно посмотрели. "Одну минутку,- куда-то позвонила чиновница,-  пришёл отец... да, да, хорошо".
   Врачиха уточнила - "вы такой-то? мы вам звонили". "Я спал". "Идёмте со мной". Пошли коридором через частые двери. В кабинете она кого-то шуганула - "идите на планёрку" и ровным тоном сказала: "присядьте... она умерла при родах, слабое сердце... но ребёнка мы спасли, мальчик, три-пятьсот, поздравляю...".

     Корона смерти.

   Ночью она два раза вставала, долго сидела на кухне. На третий раз он забескоился и тоже вышел - "что с тобой?". "Температура, 38... и в ушах шумит". "Это давление, вызывай врача...". До утра уже не спал,- "корона...". Он почувствовал, что в душе пошла работа. Что всё переменится. Что...
   Утром позавтракали. Точнее позавтракал он, с неприятно хорошим аппетитом. Она не ела,- "не хочется...". "На работу не пойду, у меня куча отгулов". Она благодарно взглянула. В регистратуру было не дозвониться. Через час безуспешных попыток он взорвался,- "я вызываю такси!". Таксист в маске, небрежно висевшей на подбородке, буркнул - "значится в поликлинику? вы уже четвёртые...".
   В инфекционный кабинет был отдельный вход с торца, там же и процедурная с медсестрой. Он вспомнил, что раз сдавал анализ на глисты когда дети в садике подцепили... Публика в очереди кашляла и сопливила. "Да тут натуральный рассадник", неприятно думалось ему. Кровь взяли у обоих, результат - на третий день. "А как нам быть?", "Жаропонижающие и парацетамол, никаких антибиотиков".
   К вечеру ей поплохело. Она задышала открытым ртом. Он взял её плотную руку в свою и рассказывал "а помнишь?..". Уже к ночи не выдержал - "вызываю скорую".
   "Скорая" объявилась в виде двух тёток в голубых комбинезонах, закомуфлированных в персонажей Босха. "Одевайтесь. А вы нет, у вас нормальная температура",- сказали жене и ему. "У вас есть дети?". "Живут отдельно". "Хорошо. Утром обработают подъезд".
   ...В больнице он сдуру сунулся в служебный вход. Кого-то завозили как мешок с картошкой, резко дёргая вперёд-назад. Поднялся по аварийной лестнице наугад на пару этажей и толкнул дверь. В широком коридоре было пусто и воняло. Он понял, что лоханулся и стал искать хоть кого, заглядывая в палаты. Увиденное поразило - нечто нечеловеческое лежало в кислородных масках, в окружении злобно светящихся приборов. Его таки обнаружили и окружили марсиане в сиреневых комбинезонах. "Как вы сюда попали? Это красная зона, интенсивная терапия!". Марсианин, видимо главный, вывел его назад на лестницу и демаскировавшись обернулся человеком. "Опять дверь не закрыли, курильщицы...". "У меня жена... (такая-то)". "Постойте, я узнаю". Вернувшись "марсианин" представился - "такой-то", спросил - "вы давно женаты?, у вас есть дети?". "Опять дети,- напрягся он,- причём тут дети?". "Вы должны быть готовы... у неё поражены лёгкие, утрачено пятьдесят процентов левого ... звоните вот по этому телефону".
   ...Накатила тоска. Всё валилось из рук. Хотел прибраться - и не смог. Отыскал на антресоли семейный альбом и забылся в прошлом... Детям сообщил неопределённо - "чувствует себя удовлетворительно, посещения запрещены". Бытие стянулось в точку, которая ныла под ребром.
   Наконец он надумал чем заняться. Открыл шкаф где рядком висели её платья. Из шкафа запахло лавандой, защипало в глазах. Но он уже определился - конечно костюм. Она надевала его на собрания "трудового коллектива" и прочий официоз. "У тебя в нём официальное лицо", как-то подколол он. А что - смерть это типа торжественное событие и случается один раз... Туфли чёрные. Теперь - крестик. Где-то был крестик... Он высыпал шкатулку с яркой, но дешёвой бижутерией. Вот! Иконка, свечки - бегом в церковь...
   Церковь была далековато, зато "настоящая", среди военного кладбища, потому и не тронутая в годы гонений. Он с любопытством прочёл эпитафии с ятями - "советникъ", "диаконъ", отдельно - "майоръ", "штабс-капитанъ". На входе перекрестился. Вспомнил как - справа-налево, бабка учила - "в попрание нечистой силы". Купил иконку на картонке, свечек. "Берите восковые, - посоветовала служка,- можете заказать упоминание", "за упокой" - добавила после паузы. Одну он поджёг и укрепил среди уже горевших. Но задерживаться не стал. Душа не лежала...
   Утром позвонил в больницу по "секретному" номеру: "70 процентов лёгких... ввели в искусственную кому...". "Скорее бы", ярко подумалось ему и - он смирился, типа склонил голову под "корону смерти"...

     Дорога к смерти.

   "И, решив скончаться, он лёг в кровать" /Платонов

   Он слепнет. Появилась чёрная кайма. Утром по центру большое белое пятно. "У вас глаукома, высокое глазное давление",- "обрадовала" окулистка. "У вас глаза залиты жидкостью. Мы поставим вас на диспансерный учёт. Будете закапывать фотил в оба глаза".
   Он уже давно начал думать о смерти. О смерти ли? Может о её ожидании, о какой-то подготовке. Избавлении от лишнего - вещей, планов, а пуще всего - от воспоминаний. Да-да, понравилась ему эта мысль - надо всё вспомнить, вспоминать пока не надоест!
   Он попробовал записывать. Стало легче. Так вот для чего пишут мемуары - готовятся к смерти...
   Поискал "Новый завет". Ходили по квартирам какие-то сектанты и он взял, чтобы не обижать, несколько книжечек на хорошей глянцевой бумаге. Завет открылся на нужном месте": "Жизнь есть приготовление к будущей жизни. Заканчивается приготовление смертью, а за ней - Суд". Суда он не испугался. Бывали, знаем, в первый раз оно конечно стрёмно, но и суд можно уболтать - мол, бес попутал...
Он решил расширить кругозор в моменте смерти. Выбрал Бхагават-гиту. Смерти собственно нет, убеждает "Гита", а есть увлекательное путешествие на всякие планеты. Типа "каждому - по планиде", а плата за билет в один конец - истовое служение Господу во всех его привередливый указаниях. "Нетушки,- подумал он,- тут какая-то тюремная философия, видали мы вашу Шрилоку...". Йога-сутры с переселением душ в кошек, змей и прочих тварей с одной стороны утешали неким бессмертием, но с другой - а если в таракана? Сомнительное счастье за долгую и мучительную жизнь в вегантстве и половом воздержании...
   Египтяне подходили к вопросу смерти много практичнее. Живи как хочешь, и помирай тоже, а не обязательно головой на север как указывала "Гита". Но "как только...", так сразу мы тобой займёмся, для начала сделаем из тебя красивое чучело, ну мумию, суть та же. Процесс изготовления чучела, виноват - мумии, потряс своей высокотехнологичностью. Как препарировали "тушку", а как выскребали мозг!, солили-смолили... Получался типа памятник рукотворный, но не для живых, в каменном саркофаге. Знаем, мол, вас - живых, доберётесь - всё изгадите. Но дальше шла беспонтовщина, чистое попаданчеств: Тетраграмматон, сиречь Книга мёртвых - текст сугубо на любителя загробного жанра...
   Не поленился ознакомиться с христианским пониманием вопроса. Христианская танатология его впечатлила. Иеромонах Серафим Роуз доходчиво расписал похождения души после смерти. Как его встречает странная парочка - "ангел света", на самом деле дьявол, и искушает картинками соблазнов как вожделенный порносайт и - "встречный ангел", типа казённого адвоката с уверениями в гуманности и беспристрастности этого самого "страшного суда". Сам же процесс христианской кончины обставлен вполне торжественно - явлением ангела-хранителя с сонмом светлых ликов, типа понятых, за душой на товарищеской суд ангелов прямо у врат рая и с рядами бесов для перехвата этой самой души для суда настоящего, Страшного. Всё как в этой земной жизни...
  "Жизнь после смерти" его разочаровала ещё пуще. Принцип тот же - жизнь после смерти есть, но странная, можно сказать корявая, занятая просмотром картинок, называются - "обратных кадров". Спасибо большое и толстое - при жизни насмотрелись...
   "Покидая своё тело как пожарище в смертельном бою...", смеётся "красным смехом" Лётов, "нам хотя бы на излёте заглянуть за...", мечтает "Агата Кристи", "сегодня вечером давай умрём весело...", приглашает безбашенно другой рокер... Рокеры со смертью на короткой ноге - "живи быстро, умри молодым". Впрочем, это не внове - были же и "пиры во время чумы" и "пляски смерти". Цинизм скажете?, смеяться над смертью. К этой подруге надо со всей уважухой. Готовиться и ждать. Типа умирать живьём... Он в эту тему децл награфоманил. Ну вот такое, как вам: "Дума о смерти.": ... тексты защищают меня от смерти,- сказал знакомый графоман,- когда я пишу, я о ней не думаю, а так - всегда.
- а что ты о ней думаешь?- спросил я его
- я  думаю - она ждёт, что мне надоест ждать....
Или такой типа хокк:
встретить старость
как солдат встречает смерть -
не заметив".
   С рокерами есть ясность. А как учёные, особенно британские? У них подход чисто практический: "мотор" остановился, но полминуты мозг работает типа на холостых оборотах - ты всё слышишь и понимаешь, а сказать не можешь, хотя очень хочется:"а пошли бы вы...". Но это ещё не конец. Перед концом концов, мозг даёт команду "отдать эндоморфины" - начинается то самое расчудесное путешествие сквозь время, встречи на балу у Воланда и последний полёт сквозь туннель жизни к яркому свету бессмертия. Это и есть тот самый огненный подарок, что даёт только смерть. Вожделенная смерть...
   Часто всплывает всякая ерунда. Вот сидит он на подоконнике. Окно открыто в ночь и за дальними домами ревёт Ан-12, потому и зовимый "коровой". Он даже ходил тогда, не удержавшись, на ночной аэропорт. Проходил через пустой зал на балкон и высматривал ревущую выруливающую на ВПП "корову". Сколько ему было лет! Неважно...
   Или железнодорожное: он выходит на незнакомой станции, без денег и вещей, но с радостным чувством молодости. Как там у Высоцкого: "дом хрустальный на горЕ для тебя...". Только вместо хрустальных домов - казённые бараки с сиреньвым полисадником и верёвкой сохнущих панталон и лифчиков.
   Утром он часто просыпается от боли. Суставчик на ноге, то один то другой, почему-то каждый раз другой, горит живым огнём. Подагра. Опять забыл заглотнуть аллопуринол. Теперь - спаси диклофенак: бзынь головка ампулы и, перекрутившись штопором, ширнуть в собранный валик ягодицы...
   Пробовал искать себе забаву - не прокатило, всё в лом. Тяжеленный "постсоветский" телик отнёс на мусорку через боль от зашитой грыжи. На Ютубе "читал" русский рок - так пробило на слезу от молодого Бутусова, живого Цоя. Вспоминанки душили очевидным "издалЯ" счастьем резких семейных свар, что и бьёшь "законную" суку в лобешник резким маваши-гери...
   Человеку надо не чтобы "куда было пойти", а с большего - с кем сцепиться и в ближнем бою обрести энергию жизни. А то ходишь по однокомнатной одиночке: пять шагов к дивану, поворот с полушагом, пять шагов к окну, поворот. Пока усталость не анестезирует...
   Слазил в подвал, где книги и ненужное. Откопал "Жуд-Ши" и Доса. Когда-то читанул по диагонали скорочтением, гэбэшник-пенсионер научил. Система не секретная, ей сто лет с лишком, а затеял "поиск" - *уй-наны, нет инструкции, темнит гугол-мугол...
   У Доса сразу открылось на нужном месте.
"Мне теперь сорокъ летъ, а ведь сорокъ летъ — это вся жизнь; ведь это самая глубокая старость. Дальше сорока летъ жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живетъ дольше сорока летъ, — отвечайте искренно, честно? Я вамъ скажу кто живетъ: дураки и негодяи живутъ. Я всемъ старцамъ это въ глаза скажу, всемъ этимъ почтеннымъ старцамъ, всемъ этимъ сребровласымъ и благоухающимъ старцамъ! Всему свету въ глаза скажу! Я имею право такъ говорить, потому что самъ до шестидесяти летъ доживу. До семидесяти летъ проживу! До восьмидесяти летъ проживу!.. Постойте, дайте духъ перевести".
   Во что говорит "Человек из подполья", Великий Андеграундер Доса - "дольше сорока жить неприлично". Как же-то я пропустил по-молодости, по-дурости - долго жить неприлично; и ведь пели тебе, козлу - "давай вечером умрём весело"... Выходит с жизнью "прилично" завязать до сороковника и обязательно типа весело, когда к одиннадцати - туз!?
   В тибетской науке закопался. Столько всякого. И не столько о болячках, много за правильную жизнь вообще... Нашёл! "Предвестники смерти", то, что надо. Нука-нука... "Сновидениями, предвещающими расстройство, считаются: если больной видит во сне, что едет на кошке, на обезьяне, на мертвеце; если он едет на восток без одежды на медведе, на свинье, на верблюде; если он видит, что у него на голове выросло дерево, на котором птица свила гнездо; если из сердца вырос цветок; что он падает в канаву или лежит в гробу; что у него оторвалась голова, что он окружён воронам, съеден рыбами, нашёл золото и продал, женил сына, пировал с умершими, был одет в красные одежды. Если эти сновидения повторяются, то предвещают смерть."...
   Ему из всего этого снилось только где без никакой одёжки. На улице, среди людей. Стыдуха без края, но что ж делать? Так и ходишь, пока не проснёшься от этой стыдухи, как бывает от страха падения, когда сердце стопорится. Ещё поражала, прямо во сне, чёткость изображения. Значит и слепые видят сны, как и кастрата жжёт нестерпимое либидо. Значит и мёртвые продолжают... Что? Жить среди живых? Нет, не так. Ещё пока живой так уходит к мёртвым. Раздевается и ходит голым. Ему можно, ему дозволяется. Он же по дороге к смерти...

     Первый текст.

   Познакомились запросто. В библиотеке, возле курилок-туалетов. Он, салага-второкурсник, вынужденно манкировал шильдой "Не курить!" и курил прямо под ней. В предбаннике сортира было битком, но пуще бесил пустой базар курителей, лишал блаженства размышлений. Она как шла в своё "жэ", так о подцокала: "разрешите...". Перехватила протянутый бычок и прикурила парой глубоких затяжек - "спасибо". Он проводил её сразу неравнодушным взглядом. Лёгкая походка, на отлёте сигарета, жопой не вертит...
   Второй раз пересеклись в библиотечном буфете. Она подсела с тарелкой чего-то, хотя были свободные столики, и почище. Он стал тянуть, покусывая сосиску кошачьими кусочками. Когда сосиска всё же скончалась, стал пригубливать кефир как благородное вино. "Вика",-  представилась она по-американски, но без улыбки.
   Она старалась сесть возле стены, а он возле окна, где больше света, хотя и тянет. Как по тревоге подрывался на знакомое цоконье и хватал сигареты. Больше никто не приходил в библиотеку в капроне и на шпильках. "Колхозница", взглядывали очкастые отличницы,- "чудо в перьях...". Впрочем, в гардеробе она переобувалась в стандартные сапоги на среднем каблуке и, замотавшись в шарф, теряла блеск.
   Она жила в общаге, ехала трамваем две остановки и потом немного через скверик и мост. Он тоже был общаговский, но ещё двумя остановками дальше, рядом с родным физфаком, очень удобно.
Она писала диплом и готовилась морально, шутила: "прощайте шпильки, для сельской местности - не фонтан... буду училкой, сеять всякое разное...".
Он вызвался провожать её. По дороге она читала ему лекции. "Вот скажи, почему Толстой ушёл из семьи?". "Ну, увидел себя в кривом зеркале русской революции, ужаснулся и пошёл куда глаза глядят". "Не смешно... Ты вообще читаешь книги?". "Ну да, вот прочёл третий том "Капитала". Очень понравилось". "Ладно, слушай..."
   Он доводил её только до моста. "Вы свободны, молодой человек",- определила она границу в первый же раз и дальше шла своим коронным мелким шагом. Он смотрел вслед...
   Была зимняя сессия и они пересекались каждый день. Раз он попробовал её прижать, но упёрся в холодный взгляд - "милый мальчик, у меня есть жених, он гвинеец, сын вождя и генерала, у него интересное имя - Бакар, переводится - "корова"...". Что-то дикое взорвалось в нём: "ты будешь девятой женой, будешь лазить на пальму за кокосами с цепочкой за ногу, ты...". Через день он попробовал догнать её: "Вика, Вика...". Она шла не оборачиваясь и не отвечая, и он отстал.
   Ахнула оттепель. Первая оттепель после рождественских морозов. Снег сразу почернел. Заплакали сосульки и закаркали, запели как умеют, вороны.
    Перед каникулами наладили танцы до утра с Аббой и Донной Саммер. К нему стучались и звали. Он молчал и злился. Утром он налистал в конспекте по истории КПСС чистую страницу и написал заголовок: "Оттепель. Весенний этюд". И дальше: "Я люблю весну. Но не пронзительной яркости  первых листьев. Или чёрных мазков проталин под шальной синью неба. Ни майской ветрености, вязкой апрельской смоли земли и глазёнок подснежников. Моя весна - в феврале."...

     Прохождения квартиранта.

     Прохождения сквозь стену.
   Он не помнил вовсе, когда появилась Стена или вернее чувство Стены. Да, возникло чувство, что войти внутрь что-то мешает. Это он назвал Стеной.
Теперь же решил проверить и вошёл в дом с этой мыслью. Дом, такой же серый, неотличимый от прочих, расставленных в намеренном беспорядке посреди поля, был в пять этажей. При входе вдоль стены висели почтовые ящики. Войдя, он по странному своему обычаю принялся считать ступеньки, разозлился, но продолжал.
Номера квартиры он не помнил и запомнить не стремился, дома, впрочем, тоже. Пройдя пролет, он смотрел на дверь в дальнем левом углу. Не та - и поднимался выше.
Если б он, задумавшись, пропустил дверь, то
стал бы механически подниматься дальше, может быть на крышу.
   Дверь была необычная, её выделяла черная
заплатка на коричневом дермонтине - след замены замка. Заплатка была пришита криво, вдавленно в дверь и казалась закрытым тканью окошком.
Подходя он всегда вслушивался. Вернее, он слушал
не говорит ли кто по телефону. Тогда он поднимался этажом выше и, уже делая вид, что только минутой вышел, спускался на улицу.
И вообще он чувствовал, что дверь имеет к нему отношение. Открывая ее, он волнуется и боится. А боится он именно Стены за дверью. Этого куска обычнейшей кирпичной стены, с неровными строчками кирпичей, с какими-то смутными нацарапками. Типа стены другого, старого, дома.
Быть может хозяева нашли какой-то разрушенный дом и забрали кусок стены?
Не раз он замечал - хозяева сами входили как-то боком, преодолевая некое сопротивление. Стены?
Он как-то попробовал: наклонил голову, выбросил при шаге ногу... Но разницы не заметил.
Может потому, что это была "их" стена - толстой хозяйки, плешивого мужичка и крикливого ребенка.
Любая стена напоминает скорлупу...
   Раз зимой он захолодил руки, выйдя по упрямству без перчаток, и не мог справиться с ключом. С трудом сделал один оборот, а на второй в пальцах не хватало силы. Хозяйка услышала возню и резко открыла дверь изнутри - "ах, это вы, ха-ха". Его неприятно уязвил ее смех,- "я подумала какой-то пьяный...".
   Возможно Стена была видимостью. Или её можно было легко сломать. Но только сильно пьяному вздумается пробовать ломать стену.
Он замечал за хозяйкой нелюбовь к пьяным, но сам часто являлся выпив пива. Его пространство ограничивалось комнатой и коридором, на который выходили кухня, уборная и ванная. Комната закрывалась против естественного движения руки.
   Стена часто снилась: он открывает ключом входную дверь и - упирается в стену. Думает (во сне!) что спит, пробует повторно - и опять упирается! Тогда бесконечно медленно спускается по лестнице... Этот повторяющийся сон сильно занимал его.
   Так или иначе, он вошёл и юркнул в комнату, снял куртку, стал припоминать, где положил сало - "на окне нет...".
   Сало нашлось завёрнутым в газету в портфеле. Он развернул и стал вспоминать, сколько оставалось утром. Сало было жёлтым, но горчица снимала тошноту. Сало хозяев он видел на кухне - белый, покрытый солёной коркой кусище, но мнительно боялся убыли своего кусочка или, впрочем, хоть какой вещи.
   Отдёрнул дедерон. Снаружи стояла обыкновенная мартовская погода. Застыла какая-то мгла.
   Он по обыкновению прикинул сколько съесть,чтобы не бурчало в животе и отрезал ломтик толщиной в два пальца.
   В зале бормотал, а то и взрывался войнушкой телик. Надо было думать о Стене.
   Она уже была, когда он заселился. Сразу стал смущаться выйти из комнаты. Слушал, стоя у двери как топают, как енчит кот, злился,. Но выйти не смел - мешала Стена.
   Хозяева тоже стеснялись, но много меньше, если только он был в туалете.
   Необходимость справлять нужду тяготила его больше всего. Он ждал пока хозяин, хлопнув дверью, отправится мыть руки, пока стихнет шип воды и быстро проходил в туалет. Здесь он чувствовал себя под защитой. Дверь в комнату не была таковой.Он не чувствовал себя "одиночным" в комнате, стеснялся. Как если "они" могли беспрепятственно войти любой минутой и увидеть его едящим или читающим.
   Было неловко пока он не раздевался до трусов. Тогда, если "они" и зайдут, то принуждены будут сконфузиться. Проступала даже мысль жить в уборной. Кровать не влезет, но раскладушка, поставленная наискосок поместится. Ноги можно вытягивать между кафелем и унитазом...
Пол холодил через дырку в носке,но выходить не хотелось.
   Котёнком здесь часто спал кот и каждый раз принимался играть с ремнем. Он мял кота ногой, почти наступал на него.
   Запах ему не мешает. Привычка не мыть руки и вовсе может пригодиться. Чтобы вымыть руки, надо зайти в комнату, взять мыло и полотенце и пройти в ванную. При это возможно наткнуться на кого-то из "них" или "они" могли его увидеть в открытую дверь. Неприятнее чем не мыть рук вовсе.
Там он мог бы жить, закрывшись изнутри, читать, потом лежать, положа книгу раскрытой на живот.
   
   Другим днём он ел в столовке. Взял молочный суп и сосиску с рисовой кашей. Хотел взять сметаны, но раздумал. Поел, не увидел салфетки и вытер рот рукой. Вышел из запаха на воздух...
   На переходе горел красный. Машин
не было, но люди стояли. В их позах виделось нетерпение. Как бы подергивало электричеством. Машин не было видно даже вдали. Значит - их удерживает Стена! Он заметил, что стал многое объяснять действием этой силы. А, положим, людей
не будет, останется желтеющая улица и красный напряжённый глазок, наседающий на зрительный нерв и дальше - на мозг? Смог бы тогда он пройти через Стену? "Ха, Стена то внутри!" - подумал. Нет - даже сказал, громко. Стоявший рядом повернулся с вопросом под покоробившимися бровями. "Я, ничего...", -  увёл глаза в сторону. Зелёный не загорался. Следовало стоять со всеми, но он пошёл, как бы против воли, с каждым шагом напрягая оставшихся. Среди них гуляла белая искра тока.
Вот он перешёл, но легче не стало. Стена не рухнула, а как бы откатилась. Нужен другой поворот ума. Он ещё не знал и засмеялся. Парочка, встрепенувшись, обернулась что-то согласно решив.
   Он и вправду мог сойти за что угодно. Ходил нараспашку, пуговицы висели на длинных нитках, на ботинках желтела глина.

   Решив всегда теперь жить наперекор, посмеиваясь дошел домой.
   Смешок остался, стал как бы внутренним покашливанием.
   Кашляя-смеясь, поднимался пока не очутился ... перед Стеной.
   Была белая Стена, а по ней - железная лестница на крышу.
   Он наклонился через перила вниз: "прошел... никогда не проходил, а тут прошел... и только вчера думал...", - засмеялся мысли, что
теперь может подниматься типа бесконечно.
   "Есть ли в этом доля правды,хоть малая, ничтожная?" - говорил себе и топтался, волнуясь, на узкой ступеньке как перед провалом, в который готов оборваться и покатиться, ломая ноги.
   Топтался, не мог справиться с густыми струящимися мыслями, шаркал ботинками, смеялся...

     Прохождения сквозь двери.
   Когда он прошел сквозь дверь...
Прошёл без умысла, по забывчивости. И обрадовался только тому, что не требуется шарить в карманах,
искать ключ негнущимися пальцами. А можно сделать шаг - и пройти внутрь...
   В поисках материальной причины этого случая дойдя до квантовых оснований,  прикоснувшись к загаженным поколениями студентов фолиантам и тощим подслеповатым, отпечатанным еще на ротапринте брошюрам, он утвердился в мысли, что событие того дня было лишь исключительным вывертом статистики,  колоссальной флуктуацией, попустительством природы квартиранту...
   Причина, что выбор пал на него - исключительность его бытия при внешней неприметности жизни в человеческом муравейнике,
малополезности или даже скорее полной бесполезности...
   Шагать сквозь стены куда как опаснее открытого взлома. Это умение - рисковое...
"А я и не слыхала..." - взметнулась хозяйка
и его обожгла розовая трещина комбинашки
посреди халата.
   Глядя прямо в морщинки - "я тихо...",
забеспокоился, принялся доставать ключ, закрутился, что-то повалил и, когда ставил на место, подумал - "а назад выйду?". Коснулся дермонтиновой обивки, учуял как за клеёнкой что-то скребётся - "но не пробил ведь, значит больше не могу!..". В нервной радости заторкал ключом в скважину - "не могу!". Со скрипом отворил дверь - "вот!, не могу"...
"Что "не могу"?",- засмеялась хозяйка и свет с лестницы запрыгал на ее грудях...
Он отворотил голову, скрывая радость -
"как все, не могу..." и дальше молчал...
"Ты, Миша, странный..."
   Хозяин маялся в ЛТП и она "расцвела": часто ела, в квартире шалили запахи, на кухне булькало и шипело. Утрами фигуряла типа неглиже.
"Простудитесь, Марья Федоровна!"
"Да, Миша? Ну тогда прикрой дверь..."
   Затоптался, наступая на обувь, почувствовал её дыхание, занервничал, сунул ключ в карман, развернулся и - уткнулся в пухлое душное тело...

     Беспечаль шабашника Лёхи.

   А с аванса - на такси. На то он и аванс - развеяться! Когда еще "гастроли"...
 - "Иркутск? Не катит...  Ростов-СочА?.. Я раз "Луну" видал в деле: первый преферансист Союза! Интуиция, однако. Я против него считай фрайер. Утром мне на билет децл отстегнул: приезжай ещё, брателло..."
   Вот такой у меня был кореш... Типа сидел "на колоде". А игра быстрее водки человечка жрёт: в глаза не смотрит, говорит аккуратно - " ну будь, а я - в номера, отосплюсь..."
 - "Не скрипи!",- шалава водит ногтем по рюмашке. Расклад говённый - без козырей. Я что вам- "семь бубей"? Я, может, король-треф...

   За Тюменью рассинелось.Нахохлилось солнышко. Свесил ноги, прицелился- и уже в шлёпках. Глазомер!
   В тамбуре двое. "Откеда будешь, земляк? Да почти-што... А может одногодки? Какого года присяги? Вона што..."
   Пол приплясывает на стрелках. Разъезд. "Папироску?". "Казбек", он курится-мусолится в три колена: поперек-накрест, еще раз поперек... "Был. Помню...",- обложил и югА и северА и особо - сочинский трепак. Заплёлся разговорец... Доплёлся до философии: "всё от них, б**дей..."
   Оказались соседями через синюю стеночку: "А
давай по чуть-чуть... Смотри какие пальцы - силикоз!" Кусанутый огурец восклицательным знаком в соль, водка тёплая - хана! И солнце пляшет белым клоуном...
   Вот и баян нашёлся... Нашлась и попутчица: "дай поправлю шлейку...". Вот какой замутился Эквадор!

   Разбудился от базара. Нерусский с чемоданами. Морда - рубль стороной, где герб. Типа деловой. 
   "Тихо-тихо, там баян, Насреддин Насреддинович...
   По новой сморило: пляшет на ниточке голова, чёкается об что-то тара, воняет ногами "хоттабыч".
   Река с моста неушитым х/б мнится. Типа ночной думкой Лёхиной, типа анекдотом: поехал чукча с трактористом, а прибрел один... судье говорит: жалко стало Ваню как мне свою беду рассказал - убил я Ваню." Вот и растусуй попутчику свою беду - чем ещё обернется!?...
   Годки, они неровные. Как кирпич колхозной фабрики. Набежала думка волной, хлестанула - подушку нах! Утянули думки сон...
   Оделся, выудил казбечину, посунулся по проходу. Навстречу- детские глазёнки... "А мои уже большие, подарок бы угадать..."
   Где кипятошный титан - открыто окошко. Кипешит тепловозный ветерок... Кто-то прошлёпал за спиной в тамбур.
  ...Войду (обувь по-южному у порога), ступлю на чистый пол,- "здравствуйте" скажу...
  В тамбуре - "горбоносик": "э-э-э, нэ бэда! жэнщина каждый пять лет надо менят!"
   ...За детьми они быстро седеют, как за бензопилой лесоповальной зеки. Годки бабу сильно меняют - круче бедра, строже взгляд...   
А армяне от корня что-ли родятся, такой профиль?
   ..."Дружба" из рук рвется. Опилки бьют струёй. Дрогнул кедр. Напарник от натуги красный, навалился на толкач: страшно как ствол идёт на тебя! Поначалу медлит, ан не всегда уйдёшь...
   ...В пересылке клопы достали. Кусачие, блин...
   А Таньке, получается, будет десять, а Пашке - семнадцать. Уже и до чарки дорос...

 - "Солнце заслоняют, с-суки... чисто зайцы, когда по-взводно прыгают... вот скажи, дур-ра..." А сам водку с хлебом ест чинно! Вона кака сибирска повадка: водку - в мису, хлеба накрошит - и похлёбка и заедка... "КультурнЕе... што мимо каплешь..." Строганина от залёда светится, не тает... Как не жить при такой закуси!..
   ...Хантка-нацменка с ходу на перроне выцепила:  "Из России, мальчик? Купи водки, я тебя любить буду..." Сама грязная, вонючая...
   В тайге зверь красиво мрёт, мордой в лапы. А глаза открыты... И у ханта смерть рядом: лодка кувырк!- "нет Вани"... Поплыли домой.А тот как бобёр возле лодки скребётся. Хана Ване - ханты не плавают... Чуть угадал Лёха ханта подцепить - мокрый что гиря...
   ...Сибирские вдовы, они пригревистые. Не жди дембеля костромская осиновая деревенька, херсонское черешневое село... Куда лесополосе против тайги, а сутулой библиотечной девчонке против жаркой вдовы... Была и на Лёху такая. А из-за косяка четыра глаза-василька -"а ну спать!.."
   Пил-ел, глазел. Пока не взопрел... Утром долго не подрывался... Решился, маятником качнулся в проёме - "нет..." 
На морозном ветерке отпустило...

   Утряком разбудили,- "земляк, перебор типа, надо похмельнуться". "Я пас...",- и крутанулся в казённом одеялке,- "...всё казённое, одно только зубы свои"...
   В Р. решился прибрахлиться. Проводник откинул железку над ступеньками... Таксист помедлил, постукивая золотым кольцом по баранке. И по пальцам рыжие волосики,- "ладно"...  За третьим же с площади поворотом - тпрру!,стали: "вот тебе универмаг... червонец...". Лихо, однако! На, получи... Даже не обидно...
   Внутри суета. Народ кучкуется,- "что дают?.."
Эх, с размерами непонятка. Купить что ли финтифлюшку какую, серёжки Таньке? Выбирал недолго - самые маленькие, типа росинкой на стебельке...
   Обратно прошёлся пёхом, купил папирос...
На перроне выводок цыганят, чуть постарше - курят. А что хотят?- дай бутылку пустую!.. Из вагонных  окошек бросают в цветастый подол за "пляши"... Ай, разбилась! Плохо ловишь, чумазая - пляши по стеклу!.. А может и спецом так...
   Одиннадцатый вагон...Спалось опять типа в Сибири. Не хочет просторная Лёху отпускать: Помни меня, ещё пригожусь! Всех привечаю, кому мир тесен. Приходите кто какой есть...
   За Обью болото аж до океана. Не дойдешь-не доплывешь... Да и зачем? Везде одно: печку просишь - дай тепла,стервь!.. Холодрыга в балкЕ...
Истапливал опухший бич-"неработник", былОй майор - штурманил на "медведе"(ту 95). А теперя и за водкой не доверишь, не донесёт... И кликуха - "Наклейка"... Вот и пялятся вольные шабашники из студентов дикими глазами как ночью подхватятся ЗК на разборку... "Спите, спите,- мы за своё"... А теперь усни! Буровые бредут по болотам и людей манят...

   Под утро южный дух-ветерок смыл носочный дурман, повеселело - доехали!
   ... В переходе прошёл  "сквозь" лейтенанта: хоть ты здоровайся, так смотрит... А ить поздоровкаюсь. Приехал - не сбежал!
   Пятница, рабочий день. Сел в одиннадцатку... И завертел головой - так отстроились, чертилы! Дела... Бабцы одна одной длинноногее...
   Отчего ж в двадцать усталые глаза?,- надумалось в кафешке, подчищая мясной салат. Гуляй, зеленоглазая...
   Чем ближе к дому, тем мутнее... Город лезет в гору как на стену, тянет многоэтажные ручища... Постоял-потоптался, переменил руку с кешером... Ишь лоза как хозяйничает - аж во рту закислИло... На веревке бельё,- да какой же тут размер!?, Надоть перекурить... Тихо что-то... Нет, не можется.

   Под гору шлось споро. Обогнал курортниц: ноги красные, шортики тесные... Как хотят, имеют право... В автобусе весело: слева горы, справа - море... Сосед-спутник дышит часто, как жаба... "На билетик передайте..." А с чемоданчиком чтой-то "не тово". "Спасибо-пожалста"... Теперь посмотрим, что за "хирург" оперирует. Вовремя ручонку отдергивает, жаба стеклянноглазая! Не пойман, говоришь - не вор? Рубашечка розовая, цепка фальшивая, на пипке носа - капелька. Взопрел "хирург"... И мне тут выходить,милок...
   Догнал жабу до такси... "Стопоримся, земляк, типа раздумали". -"Кто - мы? Я тебя не знаю". - "Вот и познакомимся"...
  Две руки завернули левую. Выпустил "жабу", ребром ладони угадал в чью-то мясистую шею - ах, так вы в паре работаете! Взвизгнула тётка...

   В ментовке шмонит казённым. Не жилым типа, а - проходным...
   У цемента и нар нет души - интересно... А у ментов? Глазки стеклянные... Судьиха скороговоркой: "в нетрезвом состоянии...оказал сопротивление..." Десять суток!
 - "А чего язык распускал? Молчал бы как горный партизан". Сержант с юморком попался, редкость...
Одно развлечение - травить байки: "...Я по сумочке чирк! Лопатник - тяп! И на пяту!" Всё ж времечко тикает...
   Говно доля, Алексей Степанович. Теперь в базе - административное. Типа пожизненно. Типа отягчяющее. Теперь чуть что: "В каком году? И сопротивление?",- обыскать!
Но любопытный, однако, контингент подобрался... Один якут чего стоит. Недалеко, говорит - километров шестьсот... А как по якутски "***"? -"А по-якутски это слово обычное"...
В Черский, помнится, летишь-летишь... Знаем это якутское "недалеко". Всю ночь якут во сне лупит ногами. А что снилось - не помнит...
   А моряка прям с пляжа в плавках привезли, как живую рыбу. От мата аж курить не надо: "пять баллов - это шторм? лодку выслали, пидоры... я им русским языком толкую куда идти - так веслом стали бить...".
   С большего лежишь глазами в потолок... Кореш прибаутит: не хочешь быть серым?- станешь полосатым... Повыдавливать той жабе буркалы...
  Тянутся деньки-близнятки. Моряка окрестили - "олЯ-улЮ", по любимой присказке... Кирпич битый таскали - с места на место. Впрочем - дело хозяйское. и так и так эндшпиль. Типа безответное письмо... Скреби шлёмку, гони чёрную муху.
 - "Часы, ремень, наличные: ...рублей,сорок семь копеек,. Распишись. Расписался? ...

   Водку пили мелкими глотками, как компот, присобачились в стекляшке... Э-эх, беспечаль!

     Сортирные записки.

            "...он пишет в сортире" (вместо
          предисловия)

     Открытие бара.
   В баре почти никого не было. Без посетителей он был похож на аквариум без воды.
Она согласно кивнула - "...а мы в нём рыбки, я - гуппия"- "а я - карась" -"так что нам нальют?"- "шампанское?"- "лучше кофе"- "согласен"...
Я шёл к стойке размышляя какое имя подойдёт бармену, к его синей тройке. "Володя?" - но мешала бабочка, "Игорь?"- да, так лучше, типа Игорёк...
"Игорёк", сидя на чём-то невидимом, читал что-то, согнутое много раз так, что для перехода к новому столбику надобились манипуляции типа "кубик-рубик". "Салют, Игорь" - бармен кивнул. Судя по всему он отзывался на любое имя,- "Я слушаю..."
Я оглянулся: она рассматривала стены, точнее на них развешанное: чёрные, типа африканские маски с вылезшими из глазниц зыркалами, формой черепа схожие с крутыми экспонатами Кунсткамеры...
Боковой свет обращал бармена в пингвина на фоне стеклянного айсберга. "Пожалуйста"- придвигая меню с невозмутимостью служителя морга. "Слушай, а ты точно Игорь?"-"Олег"- "Два зелёных айзека",- икнулся Хемингуэй.
Я вспомнил открытие этого бара...

     Позвонить Людвике Владимировне.
     (напоминание карандашом на двери сортира)
   Людвика Владимировна, сухая женщина с глазами закрывающимися веками снизу-вверх как у птеродактиля. Вечно лечившаяся от пяти-семи болезней сразу. И болезни все-то странные. Вроде тех, за которые в учёных фолиантах. Которые поражают несущественные и загадочные органы и органчики. (Даже дико,что в привычном организме есть такие финтиклюшки.) Болезни Людвики Владимировны скорее пристали лошади Пржевальского...
   Помнится, увидав первый раз обладательницу редкого имени и редких болячек, засмотрелся как закрываются на миг её глубоководные глаза. И сразу загадал за ней склонность к странным советам и невероятным рецептам, амулетам типа оберега из прядки рыжей девственницы или копыта той же лошади Пржевальского. Это вам не аспирин-горчишники! У неё имелись в арсенале и таинственные пассы над больной головой больного. "На этом боку болит?",- строго спрашивала она, подтискивая подушечку. Укутывание ножек и высвобождение ручек происходило очень решительно.Решительно она была бы устроительницей шабаша на Лысой горе.
Вопросы врачебные, впрочем, всегда загадочны: "Печень? А это где?",- ответил я раз легкомысленно и упёрся в рептилоидный взгляд Людвики Владимировны (она же тёща)...
   "Этот" (типа фрукт) называла она меня "за глаза". "Где ваши эти... чайные ложки?",- спрашивала она не мигая. Это значило - надо идти на кухню, искать нужный ящик, который не выдвигается ни в какую, а потом выскакивает сразу весь, со всем хламом, готовым грохнуться как шариковая бомба. "Нужен упор",- думалось всегда. Но не делалось никогда. И скользкая как рыбка ложечка выуживалась левой рукой (всегда!)...
В наследованной леворучести подозревалась почему-то вполне праворукая бабка Серафима-покойница.
   Мы "обзывали" друг дружку на "Вы", как дежурный лейтенант в участке. Я сначала злился, ляпал жонке,- "что за хрень!". Та всегда на ту сторону, поминая "дворянскую" родню.
У неё хранился томик Пушкина с ятями и фитами. И я отступался, убитый фитами...

     Лото с дьяволом.
   Тут он начал кипятиться... Это видно было по нервности, с которой он мешал ложечкой сахар. Как поддевал снизу вверх горячее.
Я же ушёл в процесс самотужным йогином, в типа "позу чая".
-"А скажи...(тут длинная многозначительная пауза, ещё и подчёркнутая ненужным двиганием чашки, - я всё забываю твоё имя...".
Тут он просто затарабанил ложкой.
У Лидии Леопольдовны глаза сузились в вертикальную риску как у дьявола. Это значило, что она пришла в известное расположение духа и можно ждать самого неожиданного, можно считать дьявольского хода.
-"А скажи, голубчик, с кем это я тебя на днях видела-а в кино-о?.."
Слова ядовито растягивались, а рука, подёрнутая тонкими морщинками, легла на мою приглашением в игру. Типа теперь мы в паре. Хотя, естественно, каждому предстояло время от времени брать игру на себя...
"Шестьдесят шесть!"...

     Хитрожопый диссертант.
-"Салют! Как диссер?",- примерно так полагалось наступать на его больной мозоль. Впрочем, защитись он, встал бы вопрос - "...и что?". А так был вполне стабильный и понятный статус - "диссертант" и внятная причина отмазаться от пахоты. Всегда можно сделать "рыбий глаз" и покачать указательным пальцем влево-вправо : "...видишь ли, старик, тут такое дело - диссер", устыдить сотоварища на предложение припахать. Даже соглашался на небольшенькое ущемление в размере (курином, десятипроцентном) прогрессивки.
Таковая, можно сказать, жертва пешки позволяла держаться уверенно-нагловато, манкировать вторыми сменами и всякими добровольно-обязательными субботниками, перекуривать японскими-"цудзими" с лаборанткой Люсей чуть не часами и даже требовать долива пива под испепеляющим взором "девушки"-нальвальщицы.

     Эротические сны.
   Ей стали сниться эротические сны. Ещё она стала оборачиваться на прохожих парней. Пройдёт, посчитает до ста и - обернётся. "Не обернётся ли он", как верно поётся в одном шлягере. Тогда целый день можно было выдумывать. Как они едут в автобусе стоя рядом, в плену душевного тяготения, не решаясь заговорить, чтобы золочёная карета не обернулась тыквой...

     Попрошайка.
   Она научилась попрошайничать. Оказалось - дело нехитрое. Только правильно выбрать "жертву", жертву жалости и не переиграть...

     Дочь офицера.
   И не просто офицера, а полковника, командира части. Он был за свадебного генерала и взял с собой дочку лет уже за двадцать пять. По моим тогдашним понятиям - в годах.
   Пока презумпция я тяпнул три рюмашки водочки без закуски и впал было в блаженную млявость. Но тут образовались танцы. Я напрягся, типа надо отдать долг.

     Ополченка.
   Мариванна, Мария Ивановна Борисенко по паспорту, а Мариванна стал её позывной, так она представилась бойцам - "дети звали Мариванна". До войны служила училкой младших классов в Макеевке. Пока в школу не случился прилёт и она вынесла на руках ещё тёплый трупик. Было ей чуток за тридцать, разведёнка, без детей, не курила. Из особых примет - не улыбалась и смотрела прямо в глаза, строго, как на первоклашек (за что её в своё время окрестили "Огневой точкой"). Она так и глянула, когда записывалась на войну, на ополченского вербовщика без левой руки и тот сразу решил - "годится". Её без вопросов определили в снайперши, обрядили в камуфляж и передали инструктору как по конвейеру.

     Блажь.
   Днём он спит, а ночью "блажит", в смысле ведёт блог. "Я - гном", объяснял он психоневрологу,- "я дрессирую мух клеем "Момент" и рисую мухоморы большим пальцем левой ноги... показать?". У него есть ксива на голову. "Она меня бережёт", любовно показывает он бумажку интересующимся.

     Сватовство придурка.
   К 25-ти он поставил на паузу "клубничные" похождения по общагам после одного стрёмного случАя. Было попал на алименты как отец новорожденного Павла, сам так посоветовал назвать дитёнка, и, что юридически не менее важно, типа приходящий муж, замеченный зоркой вахтёршей в совместном ведении хозяйства, а именно с батоном и сосисками. Открывшееся было дело счастливо закрылось мольбами страждущих от бездетности усыновителей. А не то - быть бы беде...
    С перепугу временно с "этим делом" он завязал и проникся мыслёй - а не поклониться ли боженьке Гименею под торжественный марш маэстро Мендельзона?

     Путешествие на дно.
   Грядущее выселение на время вернуло его в мир. Он стал интересен всяким "инстанциям". Судебная исполнительница притянула коммунальную инженершу и они вдвоём лазили всюду. Лазерным дальномером мерили проёмы и простенки, восстанавливая техпаспорт на "жилое помещение". Записывали нюансы - "ванна чугунная, унитаз треснутый...". "Сковородка уронилась", вяло вспоминал он. Смотрели внутренние двери - родные ли?, не было ли перепланировок?.. Попросили отодвинуть кресло-кровать. На ней (на нём?) кемарила алкоголичка Инна Ивановна с третьего этажа и он был просцан во всю толщину.
   Спалось уже долго и беспонтово. Отключало в любое время. Пробуждалось долго. Какое-то время он не понимал спит ли, не узнавал комнаты, был иным, сильно моложе. Был Птицеловом в алмазном венце и мог писать стихи... Потом быстро наваливалось настоящее, начинала ныть киста в верхней челюсти и дискомфортить мочевой пузырь. Но и пробздевшись-просцавшись он частично оставался в типа "затворе", вспоминая и разговаривая с вещами. Вещи его слушали и отвечали неслышным, но понятным образом. "Хорошо, что нет кошки", радовался он...
   Наконец он сообразил, что его напрягает и расправился с библиотекой. Сначала принялся отбирать в стопку. Стопка росла, росла - и завалилась на-бок... "Фу-ты ну-ты, ёшкин кот. И что - будешь читать?, что - начнёшь жить сначала, старый педик?", сел он на коня...
   "Дольше сорока летъ жить неприлично", нервно записывал "человек из подполья", "может только из дерзкой ненависти к "обществу", к его мелкому счастью...". Нет, Доса оставить, и даже взять в "предпоследний путь", в скорую...
   Его подучили - "сдайся риэлтерам, вонака все столбы обклеены: куплю, оплачу долги". "Тут тебе и хана", забраковал план сосед по дому и верный собутыльник, обыкновенно представлявшийся - "кузнечик!" становясь при этом в профиль показать худобу.

     Невроз.
   Его уже давно подколачивало. Он просыпался затемно от тревоги в голове и напряга в мышцах. Дрожь ног видна не была, а вот пальцы мелко плясали. "Типичный тремор алкаша", глянул знакомец. "Я два года как завязал, рвёт как помойного кота". "А рвёт от желчи. Сходи пробей что с печенью".
   Врачу он быстро перечислил свои болячки и вышел с направлением к гастроэнтерологу - не понравилось что нет аппетита. Гастроэнтерологичке (а как назвать?), девчонке на практике, не понравилось ещё пуще: "Так что - едите раз в день?" - "ну да, наварю хлопьев и всё..." - "а вечером?" - "а вечером не хочется". Гас... короче, девчонка выдернула из стола тетрадку-конспект, стала листать... И я так могу, подумалось,- где-то был "справочник участкового врача".
   Справочник отыскался в кладовке, в "медицинской" связке - "Болезни печени", "Глазные болезни", "Лекарственные болезни", даже толстая "Паразитология" с иллюстрациями всяких паразитов в подробностях, отвратительных как обитатели планеты Нибиру... Чтение его разочаровало. Причин таких как у него "симптомов" оказалась чёртова дюжина, а лечение всегда одно и то же - диета, строгая диета и ещё раз диета...

     Got liebt dir.
   Эту историю я слышал от прихожанина церкви пятидесятников "Возрождение". Дело было в 41-м, недоброй памяти году. Отходили на Гомель "битые" части, чаще всего мелкими группами и одиночками без карт и связи; назовём это - "драп нах Остен"...
   И вот такой бедолага-одиночка уклоняясь от облавы цепью, уклонился в непролазную топь, на местном полесском наречии - "дрыгву". На крик нарисовался фриц и протянул винтовку-манлихер во спасение очень "дальнего" человека. А сам поспешил догонять цепь, понимай - отпустил из плена красноармейца. Тот не растерялся (комсомолец, ворошиловский стрелок!) и фрица из мосинки в спину - бац... Тот только обернулся - "Got liebt dir" (Бог любит тебя) и упал, улыбаясь в небо...
   Фриц давно в раю, а "красноармейцу" никакой земной жизни нет. И меня эта история обожгла жаром раскаяния-"отмщения", воистину "не убий". Как там у Высоцкого: "убъёшь - везде найду, мол...".

     Похождения Иванова. Иванов и хирурги.
   "Интересные таки люди", определился Иванов поближе ознакомившись с этой категорией. А было так...
   Обыкновенным вечером после обыкновенной дозы посетил Иванова узкоглазый кирдык в разноцветной тюбетейке и ватном халате до пят (это я так образно выражовываюсь) - схватил этот "кирдык" у него что-то "унутре" своей костлявой ледяной рукой и держит. Косолапов пык-мык, крутанулся было на кухню к аптечке, да там весь ценняк захаван-вылакан, остался йод и градусник. Ну и вызвонил скорую с душевного расстройства. Пока карета с "порошком целебным" ехала по улице Разбитых Фонарей, Иванов привычно собрал "вещи" на выход. Штанцы "Адидас" из провинции Ляонин, тельняшку (чтоб уважали собольничники и шухерились санитарки), тапочки - домашние, однако, а не белые, не надо так шутить!, солдатскую ляминевую кружку для компота и большую ложку при ей. Сел на край дивана и стал умственно прощаться с бестолковой, но сравнительно человеческой жизнью. А переходить к жизни больничной, во многом подневольной, типа арестантской.
   Многое их роднит, эти две жизни: культ чистоты и порядка, принцип "режим превыше всего", лютый формализм самого отбытия "наказания" - отбыл, следовательно свободен... "А счастье и здоровье?", спросите вы. "Положенное счастье и здоровье не положено", вам ответ. В смысле - положено, да не покладено, этого вам типа "бог даст".

     Воспоминания. Как я был диссидентом.
   Трудно быть диссидентом, поверьте на слово...
Также трудно как быть богом. Об этом хорошо у Стругацких: ... Ладно, я своими словами. Эти умные евреи оспаривают возможность ускорения исторического процесса устроения полного и окончательного счастья на отдельно взятой планете или хотя бы в отдельно взятом городе под условным названием Арканар (чтобы не догадались что это Ленинград). Дурят, естественно, нашего русского брата. Да и что они понимают в сельской любви и русском счастье! Хотят чтобы русские не напивались и не били друг другу морды, а - углублённо изучали Тору и копили золото.
Так как так получилось, что угораздило меня в диссидентскую каку? Рос я в дворовой шобле и до 15-ти лет был вполне правильным пацаном. Конкретно махался на танцулях, попивал вермут на чердаке и пел в школьном хоре "Хотят ли русские войны".

     Воспоминания. Малыш.
   МАлыш - была его паспортная фамилия. Был он вовсе не мал, за метр-восемьдесят. Был как поётся в народной Одесской песне - "такой красивый и на вид почти здоровый". Почему "почти" коротко упомяну ниже.

     Воспоминания. Партизаны.
   "Партизанами" кликали пипл на военных сборах. Как говорится, "**ня - война, главное - манёвры".

     Мечта поэта.
   Она была его мечтой. Главным образом потому, что избегала его как могла. Отказывала в простом разговоре решительно и непреклонно.

     Воспоминания. Биржа киллеров.
   Это была пивнушка, быстро возведённая финнами (в количестве трёх) к "брежневской" олимпиаде 80-го.

     Воспоминания. Последняя любовь.
   Мне было 58, а ей, возможно, чуток за тридцать. Мы обитали в "нервном" отделении психоневрологического диспансера на втором этаже. А было ещё "психическое", на третьем.

     Седьмой позывной.
   Позывной (устаревшее - "кличка", новое типа блатное - "погоняло") это и есть настоящее имя человеку. А то что в метрике записывают, так это для т.н. "идентификации", тот же порядковый номер. Как там у Цоя - "...мой порядковый номер на рукаве".

     Седьмая смерть.
     А смерть считает дО-семи /Шевчук

   Какова же будет?, подумывал он пробудившись ни свет ни заря, и валяясь до рассвета. Шесть верных смертей он себе уже насчитал и сочинил поговорку: "шести смертям не бывать, а седьмой - не миновать!".
   Все "смерти" он помнил ярко и конкретно, как если это и была жизнь, а промежутки между - серая зона, и помнить нечего.

     Монтировка ведьм.
   Я охочусь за ними с монтировкой. В основном зябкими ранними утрами. Как только небо визуально отделяется от земли как душа от тела.
   Я уже давно не сплю, да, собственно, и не сплю вовсе. Я на посту как дневальный на тумбочке. Облачаюсь в прорезиненный макинтош англицкой работы и гумовые боты от росы. За ремень с пряжкой "Got mit uns" - монтировку, орудие свободных стритрейсеров.

     Господи, помилуй.
   "Господи, помилуй... Господи, помилуй...",- настойчиво пелось сквозь кумар. Он определённо валялся на полу. Определённо обосцавшись. А пелось в телике. "За***сь", сказал он вслух. В холодильнике осталось пиво. Бутылка ушла из горлА на раз и он полез под душ с другой в "руце". Пасха. Полночь. 94-й. Поцапался с жонкой и свалил, на ночь глядя в разных носках.
   "Помилуй" крутилось в лобешнике, рифмовалось с "загони в могилу". Бац! Пробило - он типа крещёный. Крестили на зоне, в промывочной, гулкой и холодной без зеков. В армейской надувной, не знаю как назвать, типа ёмкости. Глубина - по яйца. Полдюжины "алчущих" ряжены в хэбешные халатики с запАхом на левую сторону, типа медсестричьи.

     Мишка, Мишка...
   "Где твоя сберкнижка?",- подкладывали мы Мишку пьосЭнкой Лёника Утёсова. Сберкнижки у Мишки быть никак не могло, может рубль на хлеб. И вообще Мишка был чувак оригинальный. К примеру, не пил и кирять не любил, что было нехарактерно. Зато уважал "это дело" и был в ём гигант-Казанова. К "сестрам нашим" у него был типа подход. Во-вторых, он не употреблял "родную речь". И при том не был "ботаником". Его даже пацаны брали шабашить "на северА". А там человек типа "голый среди волков". И в-третьих, помнил из Есенина изрядно. Если нам для общения с"полом иным" требовался "пузырь" в сотоварищи, то Мишке Серёжа Есенин был верный "оруженосец". Уже на третьем катрене противостоящая половая особь "полностью и безоговорочно" капитулировала и брала "под ручку" - типа "вези меня, извощик...". Великая половая сила в некоторых "искусствах" еси...               

     МАЛОЛЕТНИЕ ТРАГЕДИИ. МИНИАТЮРЫ.

     Evil.

   Колледж местился в сталинском здании с колоннами в вестибюле, паркетом в коридорах и широкими лестницами под мрамор. К колледжу (советское имя - Радиотехнический техникум имени тов. Бонч-Бруевича) прилагалась хрущёвской четырёхэтажкой общага. В комнатухах-пеналах кладбищенского размера два-на-три теснились учащиеся по три штуки, стол (один), табурет (один) и ... пожалуй всё. На каждом этаже посерёдке было жизненное пространство на две плиты, из которых исправная всегда только одна и свободный пятачок для попи*деть пока жарится картошка и даже пососаться, тесно прижавшись лобками, если без свидетелей. А на случай когда заморачиваться готовкой было в лом, через дорогу имелся кулинарный магаз с пирожками - друзьями студента и гастрита. Полагался также сортир типа "М" и "Ж" по разным концам коридора и душевая на первом этаже тоже продублированная в гендерном разрезе. Теперь вроде всё...
   Нет, не всё. Была комендатура (комната комендантши) и круглосуточная вахта на входе, где проверялся аусвайс и в амбарную книгу протоколировались посетители и всякие "цы", будь они неладны... А к законным обитателям общаги ещё надо причислить тараканов - верных спутников человека и гражданина. Человек, этот альфа-хищник и верхушка пищевой цепочки, по своей основной привычке синил на конкурента в экологической нише, имея умысел истребить безобидного таракана как вид. Он чёркал стены ядовитым китайским карандашом, перекрывая подходы к источникам пищи в виде крошки или капли, по плинтусам выдавливал клейкую ловчую субстанцию, а в довершение - в бессильной злобе опырскивал всё жизненное пространство, своё и тараканье, гнусным вонючим ОВ (отравляющим веществом). В поисках спасения братья наши насекомые аки ветхозаветное еврейство, ведомое Мозесом из египетского плена, искали спасения под потолком, как те самые советикусы в обетованом коммунизме. Мозес хрипел: "Let my people go!", таракан брякался кверху лапками, а человек отворял окна от нечем дышать и беспонтово уповал на избавление. И не от грехов своих тяжких как следовало быть, а от тараканов - своих, можно считать, "ближних", посланных не в поругание, а - в назидание. Ну не дурак ли этот хвалёный "человек"?
   Evil по жизни был вполне конченым игроманом, по нынешним временам можно сказать - "как все".. Собственно, Evil был его геймерский ник, ставший погонялом, то бишь "домашним" именем: "Evil, идёшь на занятки?"; "Ну нах..."; "Эвчик (от Evil), мы тебя ждём (на макарошки с ливеркой)"; "Оставьте децл (торча в шутинг-сешн)"...
   У него сходу нарисовался конфликт с администрациями всех мастей. После одиннадцати воспиталки делали обход, вытаскивая трудновоспитуемый контингент из цепких лап интернета. Контингент на время обхода прикидывался мёртво-спящим, но после полуночи чудесно оживал и нырял в игровую пучину чуть не до третьих петухов. Какие вам "занятки", и к третьей паре не раскумаришься...
Короткой и жаркой вышла схватка за плакаты с Цоем и Бутусовым, которые пели друг в друга в упор с противоположных стен. Evil послал воспиталку "лесом" и был подан на выселение. Сшитое по быструхе воспиталками дело разбирал деканат. Куратор бился за Evil'а, упирая на "одарённость" и второе место в горолимпиаде по математике, штатная психологиня поминала "лабильность психики", а декан высмотрел в личном деле "из неполной семьи" и ограничил наказание нравоучительной беседой. Воспиталка поджала губы, типа "как скажете", и больше в комнату ни ногой...
   В конспектах Evil'а всякие логарифмы и котангенсы всё больше перемежались описаниями загадочных опций: "амулет Маны", "ожерелье Дриады", "меч холода", "камень жизни" из "мира иного", игроманского. Naruto World было имя этому миру. В мире этом странном Наруто то "призывает Жабу с горы Меобоку, которая падает сверху, нанося урон", а то "превращается в красивую девушку, которая ошеломляет находящихся рядом юнитов на x секунд" или - "создаёт в руке сюрикен. При попадании сюрикена челик паузится и беспомощно умирает", а бывает "превращается в четырёххвостого (режим Kyuubi)"... Бутусов пел в "лопухах": "где твои крылья, которые нравились мне...", бравый Naruto, выказывая "змеиную ловкость", отбивал атаку "стаи силы", за окном светало...
   На втором году он уже свободно "говорил" на языке "Си", расписывая всякие Nidan'ы с опциями: Кэндзюцу (мув косой, слэш косой...), Безумие (запах смерти, Jump...), Вера (с комментом "убийство = усиление веры"). Иногда проскакивали номера мобил: 76957*** Вика, 173434*** Захар-*уесос. Попадалась бытовуха: "лучшая причёска - армейский полубокс", "купить активированный уголь и клей ПВА". Или странные фразы, возможно он набрасывал рассказ: "С ней невозможно спать. Она спит подвесившись ногами к потолку, окутавшись крыльями". Фрагменты переписки с кем-то: "Вы не любите меня, Вы меня идеализируете", "Ты уже выбрала фильм, который мы не будем смотреть?", на английском - "If we meet again someday...". Меткие наблюдения: "кто находит в своей жизни много несправедливости, тот похож на проснувшегося от страха ребёнка". На одной странице была идея проекта Over People: "Индия - едет поезд и чел должен перепрыгивать или нагибаться до появления динамита, при взрыве минус люди и плюс скорость; США - как расстрелять школьников; Китай - там бабы не перебивают, а тебе надо давить крыс типо ты крот, они вылазят и ты давишь; Россия - нужно кидать банки ягуара в беременных шалав типо энгри бёрде???; Япония - fruit ninja, только детей резать; Африка - когда закончится холявный золотой дождь, негры умирают". (Я листал эти тетрадки...)
   Зимнюю сессию он ещё таки сдал, но остался без стипухи, а летнюю, с курсачём, как есть завалил. На последний экз даже не пошёл...
   Кенты звали вечером на "что Бог послал", как правило макароны в разных ипостасях (рожкИ, ракушки, спиральки) плюс сосиски из крахмала и туалетной бумаги, в чём всё были свято уверены. Потом пили дешёвый, но забористый "Нури высокогорный" с батоном "без ничего". Часто приходила Вика с третьего этажа. Приносила чипсы "со вкусом ветчины" и прочей химией. Садилась на край кровати и ждала пока Evil оторвётся на перекур. Курили прямо в комнате в открытое окно, на сессию режим слабел и многое было можно. Вика заводила - "Эвчик, ну почему..." - "Помолчи" - "Тебя отчислят..." - "Отвянь" - "Я хочу тебя...".
   К июлю сессия капут и общаговский пипл свалил на каникулы. Вика зашла с большим саквояжем на колёсиках и долго ждала пока Naruto не покосит каких-то вычурных тварей. Evil поставил самурая на паузу - "только до остановки... там что - кирпичи?". Подкатил бус и он подал саквояж в дверь. Она что-то сказала, но он не расслышал... На вахте его тормознули по фамилии и он понял, что есть приказ на отчисление. Воспиталка торжественно стояла в комнате - "чтобы завтра же...". Он кивнул, у него ещё оставалась целая ночь...
   Он повесился под утро, на дата-кабеле USB - TYPE-C в оплётке из нейлона двойного плетения китайской фирмы TFN. Вернувшись с каникул однокашники зажарили кольцо колбасы "пальцем пиханой" к пузырю хорошей водки "Кристалл" и помянули Evil'а не чокаясь. Потом вполголоса спели из Цоя что знали - "Кукушку", "Перемен". Вика, не дослушав, дёрнула из комнаты. Её отыскали уткнувшейся в подушку...

     Суперуровень.

   Однажды он получил письмо. От некой видимо страстной девушки. Да, у него были парализованы ноги, но оставалось либидо и он понимал такие вещи как страсть. Что адрес ей дали в обществе инвалидов, а живёт она в специальном доме для слепых.
   В письмах она писала ему как видит во снах. Что картинка яркая и часто цветная. Что во сне она попеременно открывает глаза и - видит каждым глазом, даже себя в зеркале. Что у неё была глаукома, по две операции на каждом глазу, но всё равно она перестала видеть. Сначала потемнело в правом глазу, потом, через два года - в левом. Строчки письма волнообразно помещались внутри некого шаблона и были без ошибок.
   Он отвечал ровными рядами, но буквы в словах валились в обе стороны и были разного калибра.
   Он написал, в первом же письме, что у него перелом позвоночника и он колясочник. Что ему ... лет и он очень любит рок-музыку и рисовать. Она ответила, что тоже любит слушать и даже поёт сама себе. Что она может выходить и добираться до магазина по дорожке с направляющими перилами, но дорогу переходит наугад или её переводят подмагазинные алкаши. От них нестерпимый запах, но она улыбается в темноту и ничего не боится. Слепота охраняет её от людей.
   Он обитал в обычном доме без пандуса и выгуливался на лоджии. В дождь он прикрывал неподвижные ноги клеёнкой и держал зонт. С девятого этажа было видно далеко. Он описывал увиденное в письме, не пропуская деталей. Она очень просила - "я вижу твоими глазами, сосульки такие большие?, уже проталины?". "Да", живописал он - "проталины около всех стволов, сверху кажется, что деревья растут в горшках как кактусы".
   В ответ она описывала что могла: что ела, что слышала по маленькому FM-приёмнику - попсу для пенсионеров, шансон (для них же?), хорошие новости про урожай и надои. Часто про запахи: "я болею запахами, когда тепло после отбоя открываю окно настежь и сажусь на подоконник в ночнушке, мне хочется летать лохматой ведьмой в густом воздухе, а запахи еды ненавижу!".
  Она много писала про детство - "почему в детстве всегда была хорошая погода, а в дождь можно было ходить по лужам босиком?". "Климат изменился", - отвечал он. "Неправда, изменились мы", отписывалась она.
   Она научилась читать шифром Брайля. "Это ужасно, как читать по слогам. И только детское или школьное". У него был интернет и он жил в нём как все. Лазил по блогам, много комментил, никогда не флудил или хейтил. Что-то удерживало. Он забывался в играх как здоровые в водке, был вполне себе геймером, имел для этого спейшел ник -"cyberman". Часто заходил на порносайты и дрочил на попки в стрингах и без, но об этом умалчивал.
   Писать письма казалось ему забавным, как сочинение про светлый луч в тёмном царстве. В нём просыпался русский литературный язык, вбитый школьной программой в подсознание и сменённый в реале "олбанским" языком "падонков" или гарлемско-люберецким. Он с удивлением вспомнил где надо ставить запятые и даже в этом вопросе перегибал.
   "Ты видишь эротические сны?",- написал он раз и из неответа понял, что коснулся раны.
   Иногда в её письмах встречались нервные строки: "жизнь - это коллекция несбыточных желаний, я попала в комнату без окон, но с чёрной кошкой". "А у меня есть "мышка", компьютерная",- отшучивался он. Весной она написала: "Я поднимаюсь по лестнице без перил, я хочу прийти к Богу". Он не знал что ответить: "Я не в теме, бог это типа суперуровень в игре под названием жизнь, он непроходимый". Ответа долго не было. Потом пришло письмо : "Администрация реабилитационного учреждения уведомляет Вас...". Она таки прошла суперуровень, думалось ему на лоджии. Внизу ходили маленькие люди, мелкие пташки шустрили по своим делам. "Game is over", набрал он последнюю рассылку...

     Превращение в женщину.

   Она стремительно превращалась в женщину и стала очень раздражительной. Месячных ещё не было, но в животе уже что-то ныло и прощупывалось. Росли молочные железы и она с отвращением выдавливала из сосков бесцветную гадость. Косу она обрезала и сделала стрижку под мальчика, всё удивились. С отвращением нюхала трусы. Запахи и звуки бесили и она решила, что сходит с ума. Купила на толкучке учебник психических и нервных болезней и прочла его, находя у себя много симптомов. Истории болезней и особенно картинки больных её поразили. Из них она вывела, что у неё параноидальная шизофрения и она обречена со временем стать овощем и застыть в кататоническом ступоре. Она стала огрызаться родителям и хамить учителям. Сильную перемену заметили и пригласили побеседовать к психологу.
   "Сколько мы весим, скажи пожалуйста,- сходу вцепилась психологичка,- а рост?". В самую точку, - она уже долго тайком худела, скармливая сосиски и котлетки карликовому терьерчику. Терьерчик "беспричинно" толстел, пришлось даже ограничить "грипаунд" и сводить к ветеринару... Перед как лечь спать, она обязательно без пижамы смотрелась в зеркало, вставая на цыпочки, чтобы отразиться во весь рост. Отражение ей нравилось: точёные ноги, острые плечи и длинная шея из выступающих ключиц как у балерины Плисецкой. Она вытянулась в берёзку и её стали обзывать "шваброй".
   Забросила тикток, куда выкладывала селфи-дэнсы в прикольной пижаме-комбезе под тигрёнка и даже с капюшоном под тигриную морду. Она с пяти лет ходила в танцевальный кружок "Дети мира", где учили странному и ненужному. Она могла показать иранский танец, пройтись чинным шагом в полонезе, отбить "польку-трепетуху" и резко откинуться с широким шагом под прихлопы к песне "Куба - любовь моя...", могла даже делать "колесо" вперёд через одну руку как танцовщицы из "Мулен-руж". Её заметили и стали френдиться - разные турки и китайцы, тупо предлагая забацать стриптиз. Это её взбесило и она стала искать что-то другое. В социалках вписалась в пару групп из большух и даже студенток под разными никами. Её признали за знание рока, почтение к Цою и лаконичные комменты. Но пришлось тянуться. Она записалась в библиотеку, но там нужного не оказалось.С денег на школьный буфет и мороженое накупила культовых книг - Мураками, Кафку и всякое такое и читала, мало понимая что к чему. Фрейд показался ей стариком с липкими руками и читать она не смогла. Она решила, что врачом не будет никогда, этим знатоком грязных физиологических тайн.
   У неё появился мальчик, одноклассник из хорошей семьи, в дорогих кроссовках. Пришлось выдурить адидасы за обещание подтянуть математику и выгуливать после школы собаку. Она приблизила к себе из смежного класса знакомых по детскому саду - простую девочку из рабочей семьи и мальчишку с ЗПР (задержкой психического развития). Открыто просила с получки денег и водила их в кафешку типа "шестёрками", чтобы не приставали придурки и педофилы. Она казалась старше как бы не на три года, даже не ростом или в одежде, а в повадках и равнодушном взрослом взгляде.
   Ей пришлось прочесть, а частью, где про Иудею, пролистать "Мастера и Маргариту", чтобы "быть в теме", и ей не понравилось. В книге описывалась непреодолимая сила, называемая "любовь", и она требовала от женщин жертвы себя. "Если это неизбежно, то стоит ли...", теперь думалось ей.
   Весной она бросила ходить на танцы и стала часто бывать на лоджии. Подолгу смотрела вдаль и вверх. Если было ясно, подсматривала на солнце до слёз. Тогда её "отпускало". Ей всё больше хотелось типа "улететь", чтобы избежать неизбежной участи, по "вскипающему лунному пути", как Маргарите из книжки. Она стала готовиться к "отлёту". Попросила отнести "тигрёнка" в гараж, тем более, что уже давно переросла. Туда же сплавила всех мураками и кафок. Оставила только Булгакова, сама не знала для чего. Часто переслушивала трек из ранних битлов, где слова "We'll never die...". Что делать с хомяком не решила. Подарить-не подарить? Выпустить? А как он будет кормиться...
   Один вечер ей показался подходящим. Была поздняя осень и пол лоджии холодил ноги (кроссовки она сняла и аккуратно отставила). Вниз не смотрела. Мать позвала на кухню ужинать. "Иду!", коротко крикнула она и шагнула в никуда...

     НЕФОРМАТ.

     Летящий Ники Лауда.

     "Вижу, что сволочь, по глазам вижу.
      Нет, на репетицию не приду.
      У него аура, дура ты!"
                (из подслушанного)
...Тёмный-тесный (с хламом) коридор, типа прихожая. Тискал-тискал, крутил сиськи. Закидывала бедро едва не на плечо (я, говорит, балерина...). Тёрлась, текла...
Утром потянула на автодром,- "Пошли-пошли, тебе понравится".

...Картинги со скрюченными тельцами. Шмонило бензином. Мутило...
Из публики: неестественно, вычурно хромой старик, юдобородый типа художник-неудачник, похожий на совиноголовое древних египтян. И он - заплутавший в ***нях цивильной жизни поэт-наркот.
- "Ты напоминаешь мне кролика из мультика" (такая в тебе обидная вежливость).

...Ночью снил - летит Ники Лауда, вокруг, куда хватит глаз, худые чахлые берёзки и мишка-подросток сидит на узкоколейке.
Да-да, Ники Лауда - шестикратный победитель Формулы 1, в огненно-красном шлеме  с цифрой 7... В сортире была пришпилена фотка: некто стоит рядом с крутым каром, с видом независимым, но и не слишком рисуясь, щурясь от солнца в лицо, типа вглядываясь за спину папарацци куда-то в жизнь какой-то Strasse. Подписано не было, но несомненно это был Ники...

...У него одно время была постоянная троллейбусная (встречена в троллейбусе), само собой разведёнка, с которой он снимал флэт впополаме. Но счастье в личной жизни похерил шальной сон про бесконечный эскалатор в заоблачный ЗАГС, где уже деловито скучали: её "бывший" Николай, маэстро Мендельсон лично в парике, со скрипочкой гамбургской мануфактуры, почему-то в лиловых "саламандрах" и крутом австрийском полушерстяном костюме и еще один мутный тип с папочкой, сильно смахивавший на участкового - да не он ли сам!

...По-ходу он вялотекуще слетал с катушек, то впадая в депресняк, а то весело бодяясь по забегаловкам, что даже раз сломали по пьянке челюсть, чем он гордился и уверял что под наркозом слышал врачей только не мог шебурхнуться.
В другой раз в пивном ресторане ему плеснули клофелина, как и сам не понял. Ресторан был под бандитами, вместо водки - разбавленный спирт. Он говорил, что легко отделался - кожаной курткой и часами. Но о часах жалел - "типа швейцарские, на одиннадцати(!) камнях...фирма "Полёт" - оборудование трофейное, швейцарское...суки...".
В одной остановке был стадион, опоясанный толкучкой между опор трибуны. Оттуда бандюганы, "обув лохА", подходили расслабиться. Ну и...

...Его таки сбило такси, а за рулём был (угадайте!) - нет, не Ники Лауда, а новый хахаль той самой балерины.

     Где живёт Цой?

Их двое:
 Предположим, что он - Цой, а она - Наташа Ростова с разноцветными глазами.
Они идут вдоль непрерывного дома, лежащего на боку небоскрёба, где в каждой подворотне - легендарная фигура: дворник Петрович, распомаженная Неточка Незванова, гордый русофоб Изя Рабинович, группа мутных гопников, среди них чувак "Стакан"...

Аничков мост:
-Мне хотелось оставаться девочкой. Мы вам не рассказываем. Быть девочкой круто. Тебя не замечают. Ты ночная кошка. А потом... Потом начинаются месячные и ты больше не ходишь скучать на Аничков мост.
-Айда на мост, на середину, где всегда ветер и в тебе оживает самоубийца Мандельштама - "самоубийца молодой".

Коптер:
Коптер висит над Аничковым мостом. Он кого-то ждёт. Самоубийцу?

Месячные:
-Месячные невозможно остановить усилием воли...
-И поллюцию тоже. Физика сильнее тебя, хотя Ницше учит: "да будет воля твоя". Будем бродить пока не замёрзнет писька. Показать стручок?
- Смешной. Интересный. А у меня мочалка, ничего не видно.
- Махнёмся полом? На одну ночку...
- Не-а, и не проси. Тебя потом из постели не вытянешь. У нас восторг. Как на середине моста. Рядом - голуби. Внизу утки...

ДК глухонемых:
Дэнс-группа глухонемых базарит на пальцах. Животные звуки когда смешно. Они смешливые на расслабоне - пенсионеры, блин! Бздят громко. Слепые бздят как в подушку. У них хор. Врождённая трагедия слепоты. Колясочники таранят друг-друга. Этим тоже смешно. Смешно и легко жить на социалке. Кочегарить, впрочем, тоже...

Энергичный Цой блуждает в подсобках ДК. Ему угрожает оживший реквизит: Девушка в тугой футболке и свободных трусах замахивается веслом, Пионер трубит побудку - "встаём, встаём, штанишки одеём, трусики снимаем, на улицу шагаем!", Шпион в шляпе и очках стенографирует подслушанное в блокнотик.
Вот она - чугунная сталинская ванна:
- Ложись. Ноги вытяни. Руку за борт. Сожми кулак. Ты будешь Марат. Шарлотта пришила тебя за смену пола. Думать надо, чувак...

Цой пьёт цай:
Из эмалированной кастрюли ляминевой солдатской кружечкой черпая и сдувая нифеля перед глотком.
- Дайте гитару. Я буду петь в шарфе. В длинном шарфе секрет длинной жизни...

Заброшка:
Уже долго они бродят по заброшке. Фабрика резинотехнических изделий им. Ф.Э.Дзержинского. Тут делали гондоны и не только. Обкафленные помещения придают зданию сакральный смысл.
- Столько кафеля. Хочется пописять.
- А на стены - подрочить.
- Только попробуй!
Сиреневая психоаура воцарилась в резинотехнической заброшке...

Где живёт Цой:
Последний раз их видели в комнате, где стены сходятся к окну клином. Где когда-то квартировал студент-народоволец, "Бакунина птенец", а при НЭПе теснилась многодетная семья холодного сапожника. Теперь тут живёт Цой.

     Смерть сержанта.

   Так не хочется писать с чужих слов...
Про то как заряжающий отодрал дочку моджахеда
и я пошел в кишлак с довольствием за год и сказал
(переводил таджик, 4-й номер): "Аллах акбар, но и
шайтан велик...". Кишлачные молчали. "Вот баксы - отдайте отцу или, купите гранатометы".
Замполит был в курсе...

...Я не помню названий этих рослин, на вкус они все горькие...
А герик - грязный кусок, который прячут
в камере шины вместе с пачками баксов.

...Я хотел понять как из Д-30 пальнуть не раздвигая станин, типа стреноженной... Пушка завалилась...
"Вот что - воюют и подыхают по уставу, старлей,-
сказал старый майор,- на что ж ты подписался?"

..."Какая нах личная жизнь!? У неё давно новый. И вы***док не от меня, даже знаю что мальчик".

...В санбате шмонит хлоркой. "Главное, чтобы кишки целые!" - шутят в палате.
На операционном столе как на кресте, раскинув руки, раздвинув ноги...
"Говорите что-нибудь". "Холодновато у вас", говорю и - ...

...Я такой красюли в жизни не видал. Выполз "шпацирен" вечером типа "по стеночке" на дежурный пост, мотыльком на лампу: "I love you, блондинка, "шутю"...". "Вас много..."

...Ущелье грёбаное. Непонятка, типа подстава... Д30 вам не зенитка. "Батарея!, по три орудия
влево-вправо". ***дь, один камень, не укроешься. Пристреляться хоть...

- "Да, сержант... Там на склоне?"
- "Что это?" - типа спрашивает глазами сержант Подкорытов.
- "Это смерть, сержант" ,- отвечаю я молчанием.

     Вечный Анархист.

...Я - анархист. Мой позывной - Бешеный. Я жру одну овсянку, потому что зубы шатаются и лайкаю песню где слова "Смерть стоит того чтобы жить". У меня есть собрание сочинений светлейшего князя Кропоткина, шляпа типа "стетсон" фетра 100% wool и аквариум с живой жабой.

...И ведь так кайфово пройтись коридорчиком коммуналки стучась спьяну в каждую дверь "выходи строиться!, швидко...". Где-то пошлют, а где и замрут, мимикрируя смерть на тараканий манер. По стенке азбукой Морзе мерцают клопы, а проводка шипит и искрится бикфордовым шнуром. "Коммуналка никогда не спит",-  сказал поэт и повесил кошку на бельевой верёвке "в комнате с белым потолком, с видом..." на помойку. С кухни смачно веет жареной селёдкой, а от ватера - диссидентством...

...Это у меня от смешения, думаю я, харкаясь в ватер. Меня всё смешит. Смешно, что люди думают, думают, что они думают. А раз думаешь - так и не живёшь. Нах ты тогда думаешь?

...В комнате, ближней к ватеру, обитает лилипут Карл Карлович. По ночам он что-то подворачивает в холодильнике Клары Марковны, пенсионерки со стажем и смачно чавкает с табуретки, болтая ножками от счастья... Какая лямур, дети мои, у космонавта с космонавтихой?

...Во мне двойная чувственность Идиота. Я тоже сдохну во сне. Мне нельзя спать. Будем распивать чаи, любезная Настасья Филипповна. "Поверь, я буду только говорить",- пел Семёнович давеча на кухне. Пенсионерам не зашло, а лилипут задумался и вышел через окно полетать.

...На дискотеке раз за разом врубали "Отель Калифорния", энергичный медляк, притирающий тела. Мы потом ещё долго сосались на крыше профилактория. Гудроновая крыша была тёплой и мягкой, а я лепил "пятёрку", низовую анархоячейку.
...Она теперь смотрит сквозь меня с фотки женским, острым как у кошки, взглядом.

..."Белый свет смерти" выдумал Толстой. А как по мне - "чёрный свет анархии". Вот Каренина едет в вагоне, а енотовая шуба на ней оборачивается в зверя. Тут не бред болезни - бред жизни. Как интеллигент типа из еврейской семьи обращается в анархиста знаете? А как байкера непреодолимая сила инерции заваливает на повороте?

...На то Его святая воля, типа зов пола малолетке или Leitmotiv пинкфлойдов... У меня одна книга, что я читаю - "Молот ведьм". Перечитываю под даэстрейтс и литр туборга. Так глубже забирает. Музон пьянит, взрывает истинное эго... Они стучат мне в стену практически в такт как стучат набойки трансвестита. Музыкальный вихрь и острота попрания нравственного закона. Я отворачиваюсь...

...Она идёт навстречу, опустив голову, чтобы не видеть пожара. Половой акт - прелюдия убийства и ритуального расчленения в ванне. Не спрашивайте как. Отрезанные члены смешат.

...Я был членом местного анархического криптоправительства. Мы заседали в бомбоубежище сталинского дома, обсуждали карточки на бесплатный бензин для стритрейсеров и на "подышать веселящим азотом" для фриков. Джо довольно шевелил усами, отксереный на стену в A3 и крысы были единогласно "за". Свобода - припадок и болезнь, Дос говорил - "мёртвая петля", когда после удовлетворения сразу отвращение и ненависть, ещё - "паучиха, пожирающая самца своего". Любая страсть оскверняет хотя и "буря в крови", "шевелящийся хаос". Сорвать печать девственности - разбудить зверя страсти.

...Карл лабает танго "El choclo" на аккордеоне в свой рост. Я отбиваю такт ложкой-шумовкой по кастрюле и атонально припеваю - "была бы водка, а к водке глотка, всё остальное трын-трава...". Наш Корабль Дураков плывёт в Страну Дураков. Босх mit uns!

...Поначалу мы долго чапали по жаре. Прошли лихорадочный как кантри Джексонуил, Чувенгур, торжественный как госпел "Дума о Сталине"... "Когда уже этот fucken Вудсток, я хочу сцать". И она присела прямо на обочине. Слева возвышался шумерский зиккурат и четырёхметровые аннунаки с планеты Нибиру приветливо скалилились нам из окладистых иссиня-чёрных бород.

...Она подрабатывает женщиной, "проститутка" - козлиное слово, а днём малярничает. По "красным числам" фем-шутит - "я сдохну на биде типа Катя-императрица". У неё узкие бёдра и двое детей, дочка Даша по случайной пьянке на флэте пока родаки на даче и сын Максим от законного. Законный был астматик, по жизни картингист, гонял на таких юрких вонючих шарабайках... Сына признал, а прописать не успел, поехал на гонки с ночёвкой, а там приступ. Трёхкомнатку в центре захапала родня. Я захожу к ней попи*деть и поглазеть на тонкие бёдра. Она смеётся - "хочешь соблазню?". Рассказывает как содрала с итальяшки презерватив, "они тупые и боятся СПИДа". "А ты?". "Мне по барабану...". У неё две комнаты. В её - красные обои...

...Любую коммунальную жиличку можно "соблазнить" в анархию. "Коммунальные" живут инстинктом, а сильнейший из них - половой свободы и безначалия. У Доса человек - "жестокое насекомое", В вопросе свободы Дос колебался: тут зверское соприкасается с человеческим, тут "дьявол с Богом борется".

...В свободе два берега как и в любви, между прочим: аскетизм и сладострастие. В свободе всегда есть и стихийное и стадное. Она требует баррикад и террора. Но больше всего - аскетизма типа монашеского. Оттого нас, анархистов, монашествующие признают за своих. Идея таки просвечивает через человека фиолетовой бесформенной аурой.

...Аз есмь Вечный Анархист. Раз я был типа Повелителем Мух и ловил одну злобно-фиолетовую из них на чумном могильнике под одобрительное кивание архиепископа Кентерберийского...

В 48-м в кислое дрезденское лето мы вместе с мессиром Бакуниным шмаляли с баррикады на Лютерштрассе. "Бери выше!",- орал мессир, запатронивая барабан нагана за "Мадонной" как за щитом. Мадонна глумливо лыбилась уголками рта...

Ноябрём 34-го, в Хрустальную ночь, я, в коричневой рубашке с закатанным на тугой бицепс рукавом, бил стёкла жидовской лавки на Унтер Ден Линден и осколки смачно хрустели под каблуками первым ледком...

В  весёлом от близкой смерти 19-м я предлагал Нестору Ивановичу снабдить тачанки Селянской армии крыльями для внушения мистического анархо-революцъённого ужаса. Под Гуляй-полем, среди издыхающих от тифа в непоколебимой уверенности анархистов я был праведен и уместен...

В "поворотном" 12-м я рвал глотку на проспекте Сахарова со всеми, а на Болотной был в натуре пьян от "Черёмухи" и электрических уколов страха; ночами царапкал абы-где гвоздём-соткой священную мантру анархии - "Власть рождает паразитов"...

...Обожаю слушать как бабы сцут гулкой вертикальной струёй. Они сражаются с ватером как король Лир с ветром... Все проявления жизненной силы священны. Жизнь хрипит, орёт, стонет, хлюпает, а смерть - молчит. Помолчим же, друзи мои, стоя зябкой предзимней утрянью в одних подштанниках на краю расстрельной ямы номер 19 под ленивое полаивание сытых овчарок и суету расстрельной команды...

     Запах рая или Данила, солдат свободы.

               соратникам и подельникам посвящаю

...Погружение в извращение: рядом - жмур под одеялком, но до подъёма не просекут...
Запомнить, может мелко записать. Мечтательно заголяться...

...Положняк слабый - отмазученная перловка, как везли тем и шмонит, хлеб - "спецвыпечка", на соде?; сидельцы крошат в рататуй...
На ступеньке - пайка, зеки косятся, аккуратно переступают: петухи подберут...
Слепой ЗК из инвалидного отряда со смаком рассказывал как грамотно от**ать курицу, как бесконвойники по-очереди тянули козу, одетую в бабские шлейки. Безногий "убивец" колотился - ему хотелось.
Тараканы ночами больно грызли пальцы...

...Цинично говорил на митинге рабочих типа сверхчеловеком, но вполголоса: "осчастливить? их? только ради господства! позырил за ними на арбайте и в общаге - чисто насекомые..."

...В библиотеке - речи Калинина, записки Пржевальского о бодяниях возле озера Кукнор, самоучитель сербского языка.
В сербском фантастические слова - брзо, шмрк.
Ещё - "Йога-сутры с комментариями Патанджали", "Истина ислама", что-то о сознании Кришны - это по-ходу читали все.

...Пил латунную мочу и крутой, ещё тревожный кипяток, спал без ничего под морозным сквозняком до судорог в икрах, практиковал "собачье дыхание",  прыгал на битое стекло под защитой энергии цзи...
Совершенно задолбали стойки и блоки, все эти "ути" и "гэри".
У пятидесятников алкал сошествия Духа - не прокатило, в Церкви святых последних дней усыпили:
попасть в мелодию невозможно - ходы обдолбанного Синатры. Книга Мормона?- так, бред, типа лес, в котором он её нашёл.
У православных спрашивали перед причастием "ел ли?", типа - а не обосрёшься?, не станешь бздеть?  Воняя чесноком, врал - "нет...".
Бахаисты - чистые предтечи Гитлерюгенд, у них "Добро" вечно борется со "Злом" и непременно побеждает.
Нормально у кришнаитов - тёлки скачут в жёлтых сари: "Харе Кришна, Кришна Харе" и прасад на холяву...

А всего делов было - сдать одного чмырика. И с прокурором уже перебазарили.
- "Меньше меньшего? А двенадцать лет не хотите!",- прокурора дело напрягало.
- "Понимаете,Владимир Исакович, он всё берёт на себя..."

На очной ставке подельник смотрел мимо, кололся не по-детски.
Злости не было, была мысля - когда следак даст свиданку?; один номерок в записной бы... Да ладно  - семь бед...

...Где-то мутилось-хмурилось, типа в стратосфере, а в "американке" - тишинища, Залётный "Герой" чего-то костылял по винтовухе и то типа беззвучно. Марс молчал...
"Обосри мента",- учил строгач и смачно бздел в дверь хаты. Вечером,- "сдохни мент!", перед первым глотком настоявшейся валерьянки...
А раз сказал под блаженный шум душа,- "молчи, весь срок молчи... и не дрочи каждый день"...

На киче торчал вместе с паукашкой, ловил ему тараканчиков. Бывало спустится типа "коником" - базарим... Дал погоняло: "Опер".

...И постоянно - жалость к котам,
случаются припадки доброты: подогнал лабуху-саксофонисту десятибаксовик, тот прибрался и свалил. Его знают, он торчал...
Полукровки, они крученые и готовы на подляну, загадочная раса - типа армяне.
Русские живут назло, народ ожидающий Приход, скачут из восторга в ненависть...

Из прочтённого запало в дневнике Колумба: "...навязчивый аромат рая"!
...Тут типа кислотная дезориентация, шаг в окно, победа над собой!

На зоне сортир с проломом, под ремонтом типа. Крысячии глазки блестят чёрной икрой.
Утренний зек выбросился из окна умывальника; окно в зону, без решетки. Уносили: под жмуром одеялко расползлось; перехватывали вчетвером из мужичков плюс блатной на отлёте...
...Зек откидывался, выставил ведро чифира. Черпали литром, типа братиной, пускали по кругу.

...Последняя свиданка: жонку за "новым" разнесло, в шляпе с полями как у Лолобриджиты, какого **я?
- "Слушай, аль-Капоне, на мне трое детей - развод..."
Завалил сковородку хавки, молоко, дожирал стоя.
Шёл со свиданки потиху, млея... Уже в отряде замутило, рвало белой жижей с кусочками чего-то.

К делу готовились... Тоже наука: первое - рекогносцировка: там станем, зайдут оттуда,
подставить молодняк типа "под хапун"; ну и - отшиться от колонны, когда заблокируют...

Основной делил зелень: "не тебе, бери вот...". Купил батон и жрал в подземном переходе, скинул мелочь штатной попрошайке - пацану, торчащему в людей деревянными ногами.

...Ещё читанул "Дервиш и смерть" - за что дали Нобеля, шведские пердуны?
Борхес - это вещь!, типа тоска что это скоро кончится, что надо учинить что-то страшенное, типа слепоту, еду дрожащими руками, с брезгливым отвращением к жизни, к вони и запорам...
Неужто и я стану таким на холодном лунном цинке?,  под монотонные удары в рельс...

В триппердоме - житуха! Карцера нет, зато есть "провокация": азотнокислым серебром сжигают слизистую, чтоб бациллы вылезли...
"Зажимай!" - указывает "доктор Моргулис", типа рад - пляшите гои!

...В дурке своя хрень; хотя хавки от пуза: под галоперидолом или валяются обосцавшись, мимо пайки само собой, или ложку держат в непонятке пока добрый санитар (кликуха - Педя) не подкормит... А за "палату №6"? Куглосуткой свет, впривязку по рукам-ногам... Да ну нах!

...В шеренге мёрзли, маялись - "когда уже..."; ещё подходили...
Протёрся в первые - очковато...

...Как-то был быстрый секс на сходке, в комнатушке с плакатами за демократию: колготки полетели в угол...
Подтирались листовками, призывами и обещаниями, всяким лохотроном - "блин, где мандат!?".
А на полу, прилип. Теперь липнут пальцы...

Когда же это было? Стали загонять в метро, вдоль квартала душили к стенам... Понеслось!
Доковылял до скамейки, из носа текло, какие-то рыжие сопли... Вдали гудело мочилово - "суки..."
Типа когда сидишь на ребре ванны боком в наручнике к трубе и тебе тычут кисленьким стволом в зубы - "бизнес, пацан... ничего личного..."

...По лицу ползали неуловимо-невидимые твари, колко покусывали; гонял-ковырял иголкой... Врач, старый еврей, спрашивает: "где?, покажи!, -"спрятались...", -"и зачем тебе это надо?!, марррш на пляж!, игрррать в мячик!"

- "Больной, вам плохо?",-"Да нет, нештяк...", типа ломка...
От правильного кокса мертвеет десна...
А ручки-то дрожали над багажником!
Это чистая паранойя слежки, юз сознания, аромат рая с подветренного берега, безчувственность и сентиментальная жестокость.
...Снова поползли насекомые, обмылся в писсуаре...

Ещё такой был секс-опыт: опускаясь на колено под Бахиану Виллы-Лобоса...
А влечение к "девушкам партии"? Типа сублимация по Фрейду, партофилия: любят лидера, а не идею...
Активистки возбуждают активностью...

Чем хавать пайку - лучше голодать... В кайф дрочить под горячим душем... Когда ты без связи, ты как большая крыса, тебя не узнают, смеются... Тогда углубление в Евангелие. Но и пи**дил церковную гуманитарку!
Майор натягал в гараж противотанковых мин... Почему всегда тянет в первый ряд, в детали шахматного сражения?, собирать адреналин на мосту с ветром...

Впервой паскудненько: "погоняло?", - "Данила.", - "кто навёл?, любишь пиво?, была гонорея?, Боткина?, приседай, повернись, покажи анус... пукалку, дебил...".

...Тут тебе и карнавал зоны на Новый год с тортом через "немогу"... Торт из из крошева беляны и черняги, залито варёнкой-сгущёнкой...
...На больничку водку  запаивали в молочный пакет, опять же - анальгина побольше: шиз не чувствует боли?, с чего взяли?- боль волной...
...Тубик потными руками держит литр...
...Типа врач за сыпь через пузо: "это молочница,само пройдет..."

Листовки любят быстроту... Плюс быстрое граффити - и на пяту...
Бегут трое - ты и две тени.
Ночью ты инопланетянин, большой и сложный прямоходящий таракан, которого не тронут без постановы, постановы "опустить"...

В дурке собирал пазл, думал что слон... Что за хрень? - вышла пятерня... А я думал это ноги!
Участливо спрашивали -"они говорят вам прямо в мозг?"...
Бред - это крайняк, стопудово заколют,- "нет..."

Потянул было собачий шампунь от блох, гуманитарный - шняга!
После прожарки шмотьё дурманит (запах рая?).
Сцать на пальцы и нюхать... А "хозяйка" была свежая, мягкая, ароматная! Типа из Аушвица, где горы всякого - очков, волос, челюстей...

В антракте сходки жрали партийную пиццу, важняк отглатывал коньячишко из фляжек-нержавеек.
...Активистка вернулась из дурки развеселая, рассказывала про дурочек и воровок, тянулась руками как из окна, от нее шибало парфумом, тревожило...

Я надыбал оторвыш его дневника:
...Резкий предвесенний воздух. Отдельно скромная колонна анархистов. Они идут на Фараона. Сзади цепь с лентой - слепые Брейгеля.
Черная линия чертей стоит молча. Мы, вытягиваясь вдоль домов, тоже.
За чертями зарычала техника. Ниоткуда подкатил автоматюгальник. Затолкались к тротуару. Из-за угла ещё выбегали чертилы. Строились. Подогнались тонированные ПАЗики.
Пошёл прямиком на цепь, держа на отлете большой как рация старый "сименс" (" у Джеймса Бонда подвернул?" - подкалывали знающие).
С ним прошёл цепь как черную жижу. И дальше - к типа "тиффози".
Видел типа в увеличительном стекле - людей силой размазывало вдоль ПАЗика и тянуло в дверцу как лучик в черноту приоткрытой двери.
Из окон - буквы V из пальцев. Вторкались в черное мясо ОМОНа. Рядом две тётки кипешили - "фашисты!"...
 
Запомнилась бомжацкая вера в ночь...
На засраной площадке у лифтовой невозможный обычай жизни - всё та же сладкая мания, феномен любого психопата, даже пассивного...
...На бетон - книги: под жопу всякие "Активные продажи", под голову - Гегель, беспонтовые "wurde geworden"...
Утряком помочиться в пролёт, типа "под шум органных труб"...
В расписании - сбор тары, сдача... В очереди  "братья", всё пахучие - или это тот самый аромат?;
ветераны холодной войны!, живут без надежды и страха...
...Амвросий Медиоланский лохматым подсковородным томом обитает в бомжатнике - человеческом доме,
где вместо дверей висит покрывало и кемарят по очереди...
Покрывало - это хламида, забытая Амвросием.

...Андские ламы парковались к десятисуточникам задом, посматривая в глазок глаза. У них стройные ножки типа в белых "чулках"...
От такого понимания подколачивало...
Дикобраз за зиму прорыл ход к ламам. Его труды заваливали булыжником...

...Полигон ТБО - типа Армагеддон... Дерьмо парится и горит, бульдозеры гребут вал на шустрящих в дыму человекообразных...
- "Не очкуй, братан!, нычь сковородки", беззубо орет в ухо бомжик; здесь все бомжи...
...Да-да, точняк, воистину Армагеддон - место батла Бомжа с Бульдозером...

Его нашли в зазоре мусорбаков. Водила мусоровоза назырил. Он улыбался в мусорбак...
...Его заманил чудный аромат (рая?). Он даже отодрал окно, забитое на зиму. Потом вышел под ещё теплый снег. Он типа нашёл старую рукопись.
Типа долго ходил по кругу и был остро, беспричинно счастлив...

PS: Такая вот ботаника... Данила - литературный Голем. Я только подышал в него перегаром своей жизни и отправил на поиски рая, по запаху. Типа солдатом свободы.
...И где эта ***ва свобода?

     Дело онаниста.

   показания вши:
  я - вошь, грамотная - сразу обращаю внимание, так могут возникнуть сомнения в способности вши, рядовой маленькой вши, а я действительно маленькая - три миллиметра в талии и немногим больше в длину, могут сказать, что я не способна никаким образом, ни письмом, ни тем более набирая на клавиатуре - последнее предположение вообще блохам на смех, а если смеётся такое тупое создание как блоха - нет, ну правда - недоделанное кенгуру, у них задняя пара ног длиннее всего туловища, включая голову, а ее можно и не включать - у них голова рудимент, чтобы было чем биться в стены...
   конечно же я не набираю, но не потому,ичто маленькая; большая вошь - метра два ростом, тоже не смогла бы. порок в том,что наше вошье зрение устроено своеобразно: мы можем отлично видеть все что делается сверху от плоскости тела, сбоку, но никак не снизу и когда бы вошь, я имею ввиду двухметровую вошь, когда бы такая вошь встала на задние лапки, она не увидела бы как применить передние и набирать никогда бы не смогла; и я не могу ни набирать ни писать... почему не могу писать? - опять же из-за неумения нашего, вошьего, смотреть себе под ноги, пользуясь человеческим оборотом речи; а писала я собой, не лапками, слишком тонкими чтоб буквы были видны, а брюшком; я нашла упавший под стол лист бумаги и отволокла его в угол... пришлось поработать! мне казалось, что шорох моих ножек способен разбудить Его, кого Его, я объясню вскоре, а пока доскажу что началА: я упиралась во всякую соринку и бугорок, помогала себе острым хоботком... когда в одном месте край листа загнулся и упёрся в щель, а я не подозревая продолжала тянуть, так что внутри, под хитином на груди хрустнуло и, мне почудилось, колёсико выкатилось из груди в брюшко, как если бы я была не вошью, а часами, мой хоботок - маятником, глаза часовыми камнями, а лапки - часовыми пружинами...
  я испугалась, когда это "что-то" хрустнуло и не подходила к листу несколько дней...
  вот на этом листе, в углу комнаты, в щели между плинтусом и полом, где я давно уже жила, а точнее с тех пор как я бросила Его, кого Его, как условились, скажу позже, я жила вполне терпимо...
  тепло я получала от трубы отопления, а когда не топили, но стояла холодная погода, я поджимала лапки и впадала в оцепенение...
   кстати, я умею переворачиваться со спины, я использую край стены, отталкиваюсь ножками одного бока, упираюсь лапками другого пока не становлюсь на ребро как монетка, а потом аккуратно падаю на брюшко...
  я притянула лист,но долго не могла сообразить,чем же я буду писать?- никаких красок Он не держал, но любил плевать на пол, лёжа в постели; высунув голову за край, пускал слюни и смотрел как рвётся слизистая паутинка, иногда говорил "чёрт" и плевал на мебель, но утром всегда вытирал плевки специальной тряпкой...
  я знаю отчего он плевался, я знала все его мысли, потому и хотела все расписать, а о себе не собираюсь, это мое дело, так, кое-что расскажу...  а Его всего выписала - сколько Он меня ловил! и в бороде двумя пальцами: ногтем большого пальца ведёт против роста волос, а ногтем указательного давит...
  даже ночью просыпался, от самого слабого укуса просыпался, просыпался и давил...
  я сбежала в бороду самая первая, потом уже прибыла рыжая...
  рыжая вошь, у нее даже гниды были рыжие как куриные яйца, а кусала больно; там, где она ползала, он и чесался...
  приползла на бороду и не стало покоя, пришлось лезть на затылок, а это только сказать легко...
  выползла на висок, тут он повернулся на бок и придавил - всю ночь проторчала на одном месте, но обошлось...
  это уже перед самым уходом было, потом я с Ним не жила, а Он -...ну ладно, об этом потом...
  все Его мысли я знала...
  когда близко к мозгу, а я уж так близко была, что ближе некуда, почти из самого мозга пила кровь, потому и мысли знала; они всасываются с кровью, белыми колечками и фигурками, и когда этих фигурок насосёшься, особенно,если у Него был тяжёлый день, где-то там, куда Он ходит утром или там, куда ходит вечером, а иногда и ночует, у Неё...
  мы с рыжей как-то даже хотели перебраться, но раздумали; та, похоже, чистюля, без запаха, а "они" всегда сильно пахнут, Он даже раз сказал: "у тебя нет запаха, ты как лёд"...
  так вот, когда эти фигурки начинают растворяться и все его мыслишки оттаивают, тут начинается путаница, белые кони и настоящая шизофрения; я что смогла отделила, а большей части не разобрала, больно уж неясные, туманные; но почему он плевался, когда не мог заснуть, ворочался, чесался, снова поворачивался на бок и сплевывал, по три раза перевернёт подушку холодной стороной, одеяло перекрутит, потом только заснёт, наплевавшись...
  так вот - плевал Он с голодухи, я точно знаю: когда плевал, в мыслях кроме еды ничего другого не было; Он мог даже себе не признаваться, но меня не проведешь - плевал Он от голода, причём мог вечером поесть, пару часов почитать, походить в тёмной комнате в одних трусах, выкурить сигарету... а, когда ложился, всё равно начинал плеваться, даже, по-моему, находил в этом удовольствие: пускал плевки один за одним, чтоб не рвалась ниточка, по которой они струились, старался попасть в одно место; и по другому ещё забавлялся - я потом расскажу... а в голове при этом куски хлеба летают в черной пустоте, хотя б искорка - ну полная тьма...
  и так всегда, если начинает засыпать... а когда заснул, желания Его прямо переходят в картинки; во сне, назовём голодном, Он идёт по улице, пустой как...после чумы в средневековом городе, заходит в дом, поднимается по лестнице на звон, напоминающий посудный, и, в комнате, одной стены которой нет, видит стол, засыпанный хлебными крошками...
  или просто, без обиняков, летают хлебные корки, гремят цепи бубликов, бешено крутятся, сцепившись друг с другом, какие-то коржи...
  от такого, конечно, слюна польется, тут я понимаю... но дело то в том,что и поев он плюётся! это уже похоже на месть, расплату с мучителем: ты меня моришь - а я тебя затоплю... а может этой слюны в Нем сто литров и Он плюётся, чтобы не захлебнуться, может она стоит у него в горле и не сплюнув Он захлебнётся,что ли...
  потому и спал с открытым ртом и на животе; спит, а из уголка на платочек - Он платочек подсовывал под лицо - на платочек течёт, утром платочек хоть выжимай; Он его просушит и подложит снова...
  Ему часто потопы снились, раз Он был каким-то Ноем, взял с собой не зверюшек или женщину, а всякого брахла - телевизор, электробритву...
  вообще то жизнь у меня нелёгкая; я даже в ухо пряталась, когда он нас травил... а зачем травил?-
у Него же крови - литра три, а мы если все вместе высосем грамм, так и сидим тихо весь день...
  у Него тоже жизнь была тяжёлая, уходил от Нее всегда злой...  я, например, никогда не злюсь, мне всё равно... а и Она злилась; я же и Её мысли слышала, если они рядом лежали - смешно было, Она все спрашивала - "есть у тебя кто-нибудь?", а Он - "тебе должно быть все равно,моя рыбка"...
  Она всегда злилась,если Он называл Её рыбкой или птичкой: перемени тон - требовала...
  Они друг другу не верили: Он Её спрашивает - "а как тебя находят другие?" - "первый класс!" - "странно..." - "ты сам без темперамента, только дышишь как загнанный"...
  раз она начала просить, а Он смеётся - "ты хочешь?" и, ха-ха-ха - "не верю!"...
  это Он мстил так; прямо не знаю, что Им друг от друга было надо?
  поругаются, а потом целуются, даже не хотят прощаться,иа перед этим - "я тебя презираю!" - "ничем не могу помочь, моё правило - плюй и не вытирай"...
  это же самая настоящая ненависть,! Он Её пробовал душить, хотя мысли у Него были другие; когда душат, я думаю, мыслей нет вовсе, а одно желание задушить; а тут он думал: будешь спокойнее...
  а ведь верно думал; когда он нас потравит, мы его долго не кусаем...
  Он раз сказал - "это особенность всех женщин:  ожидать худшего и помнить худшее"...
  не знаю, может Он верно говорил - каждый хочет изменить другого, но при этом сам меняться не хочет...
  вот что их всех злит и это же их привязывает
  .........................
   а онанистом Он не был, не надо, у него и в мыслях не бывало, Он это делал типа механически, без страсти,..
  мне ли не знать, у него в крови от дрочения одни пустяки, так - слегка прибалдеваешь... и потом, что тут такого? это личное право каждой твари, типа права на жизнь...
 
   показания верхней одежды:
  я - его одежда...
  как-то Он сказал - "никто не должен молчать как по горло в воде"...
  а вода подступает, трогает пуговицы как клавиши, в унисон с воем хлебнувшего...
  непривычная необходимость не переставая работать руками и ногами, чтобы продолжить существование, эта глупая привычка иметь опору и воздух...
  и вода, вознамерившаяся сыграть адажио на моих пуговицах...
  можно предположить, что кожа через сложную цепь ассоциаций - кожа - белая - с черным венчиком волос - все белое и твердое, рождает звук удара, невозможную музыку прибоя мыльных волн...
  а тогда Он поддержал фразу выразительным движением руки и даже всего туловища, наклонился как получив толчок в спину и повторил, съедая верхушки слов: "никто не должен..." и состроил гримасу как после глотка солёной воды, и так ловко и уместно, что мог бы промолчать, а только состроить гримасу, нервно дёрнуть плечом и сунуть шею в петлю воротника, быстро и привычно...
  тренированные пальцы музыканта так выстраиваются для аккорда, безошибочно и быстро, подсоединённые к полушариям мозга...
  Он мог бы и молчать, а телодвижениями изъясняться не менее ясно: резкое вращение головы - "ха, посмотрим...", движение плеча - "не уверен", разведённая пятерня на уровне лица - "любой"...
  и вместе с улыбкой, отчужденно претендующей на место среди переплетённых веток, вместе с вязким комом слюны во рту, это и значило бы - "никто не должен молчать..."
  .....................
  никто не должен дрочить? ...ну не знаю... я далеко от всего этого, я - верхняя одежда, а не нижнее бельё... это скорее философский вопрос...
 
   показания очков:
  я - Его очки, и меня часто удивляло выражение Его глаз...
  как смотришь в прорубь или зеркало... Он альбинос и гордится, Его зрачки плавают как в колодце вёдра - вы видели пустое плавающее цинковое ведро?
  выражение глаз? - на удивление мало морщин...
  когда Его глаза отражаются - Он меня не протирает подолгу! - мне неуютно; куда Он смотрит не пойму, у Него что - косоглазие?; лучи зрения расходятся, а потом - пересекаются, и так несколько раз, а не так, чтобы параллельно...
  проклятый альбинос... носит черные стекла, всё равно никуда не смотрит, может внутрь себя?..
  когда говорит, зрачки стоят на месте... кто Его просит меня мучить?!... засидели мухи...
  без движения мне тяжело; Он не обмахивает меня ресницами!..
  на витрине было интересно, отражались покупатели, какие у них глупые глаза! - моргают как курица крыльями...
  почему Он меня купил,проклятый альбинос?!, я Его боюсь, когда Он купается в черных очках, Он же ничего не видит!, верхом на большом плавучем крокодиле...
  даже вечером не снимает, иногда на солнце, чтобы загорела переносица; я рябое от перхоти и пыли!; откуда вообще берётся пыль?..
  кто Его просил меня покупать?; пусть ходит в черной повязке, всё равно ведь не смотрит; я Ему отомщу!; он и спит в очках!, ночью!; лучше пусть купит шторы - меня мучит солнце; отражается в зеркале, убегает в белую дверь...
  я беременно от Него, когда Он дует на пиво, пена мешает; раз уронил меня в пиво, пьяный... вместе с арабом; Ахмед тёмный как я, плохо различаю, всё тёмное; пусть различает Он, моё дело ловить свет за белые лохмотья одежд...
  Он не любит слишком тёмное в людях; я не думаю, что они хорошо знали друг друга - вместе учились?..
  Он вообще не любит слишком тёмное!, только меня!
  я развожу темноту,размазываю по Его лицу; Он мазохист, не любит чёрное, а пьет пиво с арабом - пусть бы плюнул в пиво...
  Он сам внутри чёрный, цвета пива, глаза наклеил и кожу; почему он не моргает?!
  я не понимаю, кто из нас двоих чёрный?, я ненавижу чёрное, а Его тянет к чёрным...
  но притягиваются разные полюса, следовательно, Он белый? поэтому пьет пиво с арабами, а не с белыми!.. в тёмном баре, в чёрных очках...
  Ему нравится мартини, Он не любит телевизор и смотрит только на бутылки; но видит ли Он то, на что смотрит, если линии зрения пересекаются как попало?
  араб учил Его произносить звук "хэ": "х-х-х-х-Ах-х-хмед" и просил денег; потом они курили в туалете и шлялись по улицам...
  зачем Он меня мучит неподвижными глазами? я подохну от тоски...
  в ментовке араба отпустили; на арабе чёрная куртка, он в ней как скворец в домике; в каком-то баре спросили водки, а жрали коньяк, и ещё дверь, от которой тянет...
  меня пугает транспорт, я боюсь упасть под колесо; пусть упадет Он, пусть упадет с арабом в обнимку...
  араб пьёт как выкрест или ещё хуже - атеист...
  в баре они чуть не подрались; тот сказал, что арабы проиграли евреям войну потому, что аллах спал тысячу лет, но уже проснулся и скоро они будут тут...
  а мой смеялся - русские тебя отколошматят, пошли покурим, и они попали в ментовку...
  Дездемона права - мавр лучше белого; это всё, что я знаю...
  у него глаза недозрелые; как им созреть - Он же в чёрных очках!; Он живёт в темноте, за моей спиной, проклятый альбинос...
  арабу лучше уехать ко всем чертям, пусть ему помогут собрать манатки...
  от капелек мартини я балдею, если Он не смотрит телевизор, буду смотреть я, пусть себе не моргает, пусть молчит; кто его просит купать меня в мыле? мы все - чёрные, но машине все равно кого давить, чёрное должно оставаться чёрным...
  Он мне надоел, пора падать, лучше в туалете, там веселее; араб сам не может застегнуть ширинку, мой ему помогает; арабам нельзя пить - Аллах уже проснулся, у него тоже опухшее лицо и синий нос; но это от смеха: как смешно!, я падаю на плитку - как смешно!; с меня хватит, я разбиваюсь - Аллах акбар...
  ..............................
  откуда мне знать, дрочит Он или нет? Он смотрит в никуда, а туда - никогда...
 
   речь адвоката:
  ...просто мой подзащитный одинок, как всякий неглупый и добрый человек; послушайте, что Он пишет в своём дневнике: "...оставаясь в одиночестве на улице, не в комнате, где одиночество угнетает и даже зеркало можно причислить к соглядатаям, а окно, хотя б и задёрнутое дедероновой тканью, воздушно-ненадёжной, в цветочках, подозрительно напоминающих глаза, хотя в комнате с одним окном можно и без штор, только что ради психологического равновесия; достаточно закрыть глаза, чтобы уверовать в свою невидимость, и рационализм пасует перед этим простым приемом: закрой глаза - и ты невидим...
  совершенно безосновательна боязнь неодиночества в пустой комнате пустой квартиры...
  для настоящего одиночества необходим чужой глаз, энное число равнодушно взирающих на тебя, а ещё лучше сквозь тебя; не моргая, как это делают собаки и обезьяны, или попрошайки...
  в состоянии нищего и увечного предполагается его собственная вина, даже, если он несёт черты внешнего несчастья - безногости, скажем...
  с другой стороны решительно во всех своих бедах людям мерещится злое участие окружающих и настолько же несправедливо они осуждают всех...
  на каждом беда оставляет знак маскируемый, но угадываемый по физиономической игре, излишней общительности...
  онанизм это как игра на флейте в поле, когда музицирующий, опутаный шёлком мелодии, похож на бедуина в хламиде и можно представить себя сидящим на траве или среди прелых листьев, с головой как сломаной веткой и руками как мокрыми прутьями; в тебе может быть умиротворение как опьянение, а вид - жалок...
  я видел пьяного,сидящего в урне, среди многолюдья, в канун новогодья, в сиянии иллюминации, на её фоне отрешённо-независимого, с руками, лишёнными тонуса и всякой силы; он находился в себе, плыл в густом варе мыслей, обретших суверенность, встряхиваемый импульсивными телодвижениями; он сидел, водруженный на урну как на постамент или заточенным в урну как в стеклянную колбу...
  я не заметил на лицах прохожих удивления, скорее согласное незамечание..."
..............................
  Ваша Честь, мой Одинокий подзащитный действительно частенько "играл на флейте", назовём это так, а мокрые поля находил вполне скучными, предпочитая одиночество в кресле, в душистых домашних тапочках, в немецком баден-халате, с книжкой на коленях; хотя читать ему давно обрыдло, страницы даже и не прочитывались, а скорее просматривались...
  одиночество с книгой или перед телевизором, перед плесканием жизни в голубом прямоугольнике, жизни заключённой, но не приручённой, неизбежно становится невыносимым...
  в одиночестве комфортабельности Он ощущал тягость, похожую на фронтит, тягость кататонического не-движения, утраты животной радости играть и уставать: халат не грел, ноги стыли в глубине тапок, стыло всё...
  и вот в этом стылом киселеобразном состоянии в Нём созрело вполне объяснимая жажда наблюдения и даже какого-то негласного надзора над любым движением тела, да что тела - мысли, если учесть самую тесную связь даже абстрактной мысли с мимикой, жестом, телодвижениями; вот что Он пишет дальше: "...ничего не стоит по простому шевелению пальцев "прочитать" человека...
  а что знает человека лучше, чем вещи?!, чем, например, кресло, принявшее форму тела, ту его сторону, которая чаще всего его и выдает, ибо контролируется слабее...
  но приняв, а значит познав, одну сторону, кресло не могло составить мнение об остальных его частях, кресло может "видеть" человека крайне субъективно, чем-то сидящим, способным лишь на мелкую дрожь смеха или околевшее недвижение размышления...
  лучше вещей человека не знает никто, ибо кто проводит с ним больше всего времени и кто способен чувствовать всё его тело, а не только контролируемые зрением фронтальные участки?"
.............................
  такое оцепенение комфорта, Ваша честь, не могло не выразить и, тем более, не создать определённое умонастроение, реакцию души на созданную разумом грёзу...
  Он, можно сказать, наблюдал за собой вещами: мебелью, даже мелкими аксессуарами: бритвой, гребнем; как рассматривают болячку на плече, с таким интересом Он всматривался в знак собственного тела на безучастной поверхности зеркала, пытался разгадать процесс копирования своего тела; процесс совершенный, позволяющий передать фактуру кожи вплоть до линии жизни или идеальную гладкость зрачка; заражался уверенностью зеркального отражения, как позднее,преследуемый эхом, бросал на бегу звуки и язык Его во рту горел медленно и равномерно...
  итак, оставаясь в одиночестве даже на улице, в толпе, в желудке спешащей толпы, между сокращающимися стенками улицы, куда с пугающей щедростью поступают все новые порции людей и чувствуя как выхлопные газы переваривают кожу, впрочем, совершенно не причиняя боли, оставляя кости - медленное вещество, косность, убежище, где можно переждать эпоху,чтобы в один момент под воздействием какого-нибудь катализатора дать проявиться жизни; Он надеялся, что всё же возможно окаменевшим сгустком длиться в ткацкой машине времени!
  этой ли мыслью Он развлекался или ещё более необычной не имело значения; важно то, что Он оставался в одиночестве даже на улице, наблюдая суету и бег и при этом выделывал руками разные штуки,: восторгал два пальца подобно рожкам и делал ими волнообразные движения...
  волнообразное движение имело, однако, некоторый смысл: волна суть признак жизни; волна заражает ритмом, толкает извиваться на своей частоте, отбивать ногой ритм... или, да-да, онанировать!
  Его буквально завораживало волнообразное движение пальцев, особенно когда пальцы перегибались к тыльной стороне кисти...
  это было моторное возбуждение, радость действовать, двигаться, жить не принимая решения; радость, с которой присоединяются к идущим, стараются шагать в ногу и думать чужим умом...
  вопрос "куда идти?" толпу никогда не интересует: идти,чтобы раствориться в движении, в панике воссоединиться с космосом...
  Ему даже мерещилась апокалиптическая многосотметровая фигура адского погонщика, в титано-магниевой оболочке, с движениями дёргающимися и преувеличенными, Пастыря боли, но не удивления, пришедшего закономерно и по праву, когда признание этого права делает побег иллюзорным...
  в потоке бега люди типа слипаются, но любое препятствие - мачта освещения, автомобиль - всё нарушает недолгое согласие, и образование распадается...
  вот как Он описывает свои ощущения: "...похоже,что люди сольются воедино лишь перед лицом космической катастрофы, чтобы образовав тесный клубок, в мгновение коллапса обратиться в Сверхразум."...
  фигура Пастыря, угловато выстригающего титановыми ножницами ног бегущую толпу, возникала в Его воображении как только Он начинал любимые движения...
  я закончил, Ваша Честь.
 
   из речи обвинителя:
  сгибаясь пока голова не коснется колен, и продолжая двигаться в область внутренностей, Он вывернулся наизнанку и его внутренности - белый букет кишок, серые ломти мозга, всё повисло на Нём, на стержне позвонка, забавно сокращаясь, переливаясь на свету, набухая и опадая...
  в один момент Он перестал быть самим собой и трудно понять для чего это Ему понадобилось, хотя, возможно, это следствие Его склонности к аффекту, половой расторможенности, невыносимого для наблюдателя ковыряния в карманах, шелушения ушей, расстёгивания зубов; возможно Он совершенно отождествил себя с набором предметов, удумался исследовать свой механизм, но, вывернувшись, потерял способность видеть и мыслить, всё внутреннее вывернул на себя и, встретив темноту и анестезию, не смог вернуться избавленным от любопытства, затрепыхался в себе как в сетях, остался во всех этих мягких и костных тканях, сгнил, стоя бесформенным куском...
................................
  не лишне будет напомнить, что он - убеждённый онанист!
 
   из речи судьи:
   имеет ли кто-то из нас право нарушить моральный закон, если нет свидетелей?, человеческих свидетелей, назовём их так...
   мы, киборги, так не думаем; мы вправе дать голос умным вещам, мы должны прислушаться к мнению Глобального Интеллекта, который хранит нас от пекла атомного Апокалипсиса и Содома свободы инстинктов...
   онанизм, как способ получения индивидуального удовольствия, есть то, что называется свободой, а свобода, как нам, киборгам, хорошо известно, есть смертный грех и Геена Огненная...

     Обед в Кремле. Дада-стайл..

     Обед в Кремле.
Истеричная госпожа Мармеладова.
На равноудалении её любовник – Родион Раскольников.
Входит стареющий муж истерички – Мерзляков:
- Ну ты даёшь! А помнишь юную Сонечку!?
- Тебе это важно знать? (все отводят глаза)
Её монолог очень древний…
…………………………….
В четыре он обедает в Кремле.

     Изображение семьи.
- Заткнись
– Да
- Есть еще способы?
- Да!, можно плеваться...
- Тьфу
– Тьфу назад
– Да?
– Тебе заплатили!
- Да!, вон тот лысый с обезьяньей бороздой под черепом (берёт в руки череп лысого, простукивает)
- Ну?
- Гениальная недоразвитость
– Да?
- Да, есть еще один способ: убеждают только эмоции
- Это? – фанера, которая изображает наш дом (показывает); вот – доски, которые изображают пол в нашем воображаемом доме (притопывает); вот - люди. Их можно понять – им заплатили (подходит, останавливается, целует в лоб)
Изображает семью…

     Дорогая в бочке.
- Ты не хочешь вылезти из своей бочки, дорогая?, типа пробздеться?
- Ни сколечко, ни на вот столечко, ни на нештяк, вот как-то так...
И, в-третьих, посмотри на свой нос, любимый... что это у тебя вместо носа?
- И что на твой бочкотарый взгляд?
- Х его знает что,- глянь в Гоголь-зеркало...
- Дай!
- Возьми зубами, если безрукий...
- И не надо, моя безногая бочкотелая, сиди в бочке... или прогуляемся под ручку, которой типа нет?, типа пробздимся...

     Верификация воскрешенца. Типа либретто.
 
   Верификация воскрешенца.

   Движуха первая: метания под шизододекафонию Шёнберга:
...дрожание рук, хромота, нейропоэма сумасшедших поз, заунывность происходящего, телесное бормотание мимов и - взрывы хохота в зале на этом фоне (в этот момент высветить позу воскрешена из Хатха-йоги, затем трясти шлейф, чтобы вытряхнуть хотя бы часть насекомых, примерить на него митру, другие странные и двусмысленные одеяния вроде гей-стрингов или розовых рейтуз)
...все теснятся, выворачивают руки, изображая физкультурную группу (а теперь можно тыкать быстрыми пальцами в ребра!)

Художнику: из космоса свисают толстые канаты, на них пока ничего нет
Критикессе: додекафония - любимая музыка Искусственного Интеллекта; под неё танцуется роботам и маршируется шеренгам военного кордебалета (любой кордебалет любит маршировать, мечтает об оружии)
Композитору: солирует рельс (рельс - это путя для паровоза); удары в рельс чуют глухонемые дансеры и сквозь сон вахтерша на посту

   Dies irae.
   ...и завладеют ею пеликан и ёж; и будет она пристанищем страусов... там угнездится летучий змей, будет класть яйца /Исайя

   Движуха вторая под одноименный опус (прокатит под "Господи помилуй"):
...группа выталкивает пророка; он связан, обеззвучен кляпом, но активен и представляет социальную опасность (типа активно сопротивляется и отказывается сотрудничать, хотя признался в пособничестве)
...он хорошо освещён, виден со всех сторон (они и хотят, чтобы его нашёл свет, "свет божий")
...пророк и народ беззвучно орут друг другу, чтобы каждый мог подставить свои слова Истины
......................................
ему еще будут поклоняться, бескорыстно как финикийцы кубу, пирамиде и шару или убивая, как июдеи поклонялись небесному воинству Исайи!

Балетмейстеру: я отсылаю к известному фрагменту фрески, приписываемой Феофану Греку, где пророк витийствует на плечах июдеев типа на капоте бронеавтомобиля (тут голимая хореография фигурно-парного катания); но и канаты при делах! - кордебалет в стрипдансе экстазирует, заставляя бельэтаж мастурбировать в такт.
Концертмейстеру: в хоре, изображающем женщин, многие на поздних сроках беременностей, у многих  месячные (это видно по тому,что они толкают друг дружку острыми локотками).
Завсценой: по сцене ходят куростраусы, змей спит в ящике из-под водки.
Критикессе: тут побочная чувственность любой идеи, типа драйв болеро и регги, навязчивой рекламы консервированного фарша.

   Непонимание Чжан Цзяо.
   Синее небо уже мертво.На смену ему должно явиться жёлтое небо /Чжан Цзяо

   Движуха третья: повязывание жёлтой повязки под традиционную китайскую мелодию
...когда готовятся убить, повязывают глаза жёлтой повязкой
...он спокоен, руками сигнализирует: повторите, не слышу, мне проткнули перепонки и лишили запахов - отрезали нос, я заслужил Небо!, понимаемое как Недеяние, я просил отменить восстание, приказывал не вырезать у пленных коленные чашечки!
...его жесты безрадостны (представьте, как хочет танцевать повязанный по глазам и без коленных чашечек!)

Балетмейстеру: колясочник катит за рубиновым пятном лазерного целеуказателя, он жаждет выстрела.
Председателю Правления Общества Инвалидов:
вовлечь ДЦПэшников и опорно-двигательных колясочников из тех, что танцуют.
Критикессе: пипл тянется к дефекту; красивое - тупой тупик, насилие прошлого...

Тут выходит вооружённый патруль: байкер, лузер и сексот: "оно нас насилует, бля!.. в ужас нового - арш!"

PS: Мы не ценим (не знаем?) свободы жеста. Воображаем мучения, которых не будет.
Будет - яростный танец заслуженной метаморфозы!

     Бегущий бисексуал. Стрим-стайл.

Теперь он бежал по улице.
Любому можно объяснить бессмысленность бега.
Но это было неизбежно,неотвратимо,необходимо.
Он был бегущим,тем,кто чувствует вину.
Так уже было.Он уже не раз чувствовал это острое
желание бежать,в физическом действии найти опору,
выжечь из себя страх,устать до смелости.
Никому не запрещено быть смелым.
Дело не в количестве тестостеронов.
Дело в огне,что выжигает слабость.
Он чувствовал бессилие и теперь бежал,
шипя...
Его бег был больше,чем бег - это было проклятие,
обретение силы,обретение себя,как строевая подготовка,
из романтика делающая дьявола.
Шагистика - подошва параллельно земле на высоте
семидесяти сантиметров - превращает любителя рыбок
в нормального убийцу,то есть солдата.
В учебной роте нужно было одеться пока горит спичка.
Теперь он как бы видел эту спичку,горение заставляло спешить...

..."Догорает" - решил он,поравнявшись с нужным домом
и вбросил тело в дверь...
Она была в халате,засаленном на бедрах,там,где достают руки.
Большой карман,оттопыренный от частого сования руки.
Кажется она была ему даже рада,кажется ее грудь вздрогнула,
кажется точки на халате изменили цвет.
Побежал суп,они все стояли друг перед другом под ниткой
сохнущего белья - золотистые кальсоны,трусы - свидетели
интимной жизни,комбинация со следом повреждения,
как если бы кто-то тыкал пальцем в пузо вместо нежностей...
На кухне было жарко.Мокрый под мышками лифчик и
коричневые трусы.Он столкнул со стола пустую кастрюлю,
какую-то солонку,ложку и,не вытерев воды,преодолел
легкое сопротивление тела...

...с взглядом на календарь - какое число? Время слилось
в брусок,в котором что-то дышало...
Он был на кухне как в клетке из поварешек и нарезанного
лука,бился о чужое тело,был кухонной принадлежностью,
чувствовал запах уксуса,хватался за что попадется,
за позвонки между жирными столбами,
пальцы проваливались в недра ягодиц и желание
проникнуть дальше удерживало от рвоты...
Из этой кухни,от шумовки с прилипшей лапшиной,
от жирного полотенца,от стола,
к которому прилип ее халат,продолжил он бег,
оглядываясь,представляя в своем воображении картины
возмездия,ослабевая от половой истомы,зверея,
чувствуя себя голым как во сне,как если бы сразу
из кухни,с липкого стола его оторвали с мокрым
членом,с мгновенно высыхающим белком,с ноздрями,
полными кухонных запахов,
из кухни,высокой как храм от чада,
оторвали от жирных ляжек и пахнущих хозяйственным мылом рук...

...На неописуемой высоте страха,
в холоде объемлющих одежд,
он почувствовал себя самкой,
извечным предназначением
с инстинктивным поведением в ночи,
боязнью света и любовью к темноте...

...Тут,на последнем этаже,на границе
воздуха и камня,на куске битума,
тут,на границе жизни,
ему открылось желание рожать,
тут он захотел быть снизу,
подчиниться любой силе,
полюбить мир как свое порождение...

...в бессмысленном беге обретающий себя,
сопротивляясь усталости тела и души,
задевая за углы домов и взглядов,
бегущий бисексуал,дающий новое значение
встречному живому и неодушевленному,
только он был субъектом истории,
впаянным в лозунг и единственную строчку в истории,
оставался застывшим в лаве истории с раскрытым
кариезным ртом,с мостом между передними верхними
зубами,с треснутым в мотоциклетной аварии ребром
и руками со следами выведенных бородавок,
с выражением глаз как у глубоководной рыбы,
с мышцами,напряженными как при оргазме,
с мыслями откровенными и непотребными,
с вывернутыми карманами,со всей в них мелочью
и талонами,с желанием бежать дальше и после смерти,
с шопенгауэровой волей в отведенном локте...

...кажется его охватил ступор,
он не понимал причину ускорившегося движения вокруг,
мельтешения листьев и людей,бешеной скорости
восходов и заходов розового солнца,
но уже чувствовал отставание,невозможность бега,
насилие слабости,насилие вещества,
тоталитаризм камня и дерева,
ускользание женщин и идей...
уже оставался беззащитным перед миром подвижным
и смеющимся,
представлял себя глыбой чувств,
камнем эмоций,тротиловой шашкой идей
и желал весь мир -
вон ту женщину,состоящую только из бедер и ягодиц,
вон ту собаку с мордой узкой и умной...

он добежал,добрался до места где мог быть камнем,
,где мог не притворяться,где его не ненавидели...
...он остановился наконец в своем безумном беге там,
где мог в безопасности буйствовать и мысленно
совершать теракты,
вон в той пивной,куда спешат работяги,оттягивая
карманы руками и куда шлюха заходит каждый день
или вон в той конторе,куда собираются
как в курятник горожанки с мечтами стать
кинозвездой или в крайнем случае дешёвой
любовницей...

     ИВАНОВ. ХАРМС-СТАЙЛ.

     Иванов.

   Иванов зашёл в гастроном, но ничего не взял на кассу. Охрана попросила Иванова показать, что у него в рукаве. "Рука", засмеялся Иванов и показал охране фигу. Его оттырили ногами, но всё равно он остался доволен.

   Иванов захотел сцать, но вокруг были люди. Они не догадывались о нужде Иванова. "Люди, не смотрите", попросил Иванов людей как людей и стал сцать на стену. В ментовке он объяснял свои действия крайней нуждой и цитировал поэта Твардовского - "Перелёт... Лежи, старуха. Или скажет - недолёт!". Ему поверили и выписали минимальный штраф.

   Иванов заныкал в гиппе кусочек салями и стал затыкивать его в анал. Его застукали через глазок и окружили охраной, имея нехороший умысел. "Viva la sex liberty!", закосил Иванов под политику в ответ.

   Иванов задумал выпить, а денег не было. Он не растерялся, полез в мусорный бак за стеклотарой. За этим занятием его застукала пенсионерка с пятого этажа. "Что - на бутылку не хватает?", обрадовалась пенсионерка, "будешь знать как слушать ночью музыку "Scorpions". Иванову стало стыдно.

   Иванов порвал штаны. Чёрного цвета. А нитки были только белые. Он решил, что штопать чёрное белыми нитками будет типа анекдот. И стал ходить с дыркой на жопе. "Зато не смешно", отвечал он на упрёки.

   У Иванова кончилась туалетная бумага. Он придумал пойти в поликлинику. "У меня понос!", громко объявил он в окошко регистратуры, "это в какой кабинет?". "Это по коридору в конец, на кабинете будет написано "М", и выдали Иванову рулон туалетной бумаги.

   Иванов нашёл на мусорке газету с большой  статьёй про американских пидорасов. С интересом прочёв статью он решил для себя: быть американским пидорасом хорошо, но русским бомжом - лучше.

   Иванов решил сменить фамилию. "Все смеются", аргументировал он в паспортное окошко строгой паспортистке, "ты (говорят) наверное еврей. Какая твоя настоящая фамилия - Рабинович? Так пускай я сразу буду Рабинович".

     Иванов на СВО.

   Иваниву выдали новенькую гранату. "Якась гарна. Заховаю..., решил Иванив,- в хозяйстве пригодится".

   Иваниву оторвало ногу. "А нехай...", заключил Иванив,- "в мени ще одна е".

   Иванову пришло письмо с хорошими задушевными словами, практически любовное. Иванов решил ответить типа "невесте" и глянул обратный адрес: "Военкомат Урюпинского района Волгоградской области".

   Иванив наступил на мину. Мина не сработала. Ага, сообразил Иванив, "это очень хитрая мина, срабатывает через раз" и смело шагнул из коровьей лепёшки.

   Иваниву дрон сбросил персональную листовку - "Иванив, сдавайся!". "О це як - повожають", загордился Иванив известности.

     Кибериванов.

   Иванову вживили нейроимплантант. Типа "живи Иванов". "Не очень то...", заценил работу Иванов, почёсывая место где имплантант. А вот открывать холодильник силой мысли - самое то!

   Иванову заменили печень. "А пить можно?", аккуратно поинтересовался Иванов. "Хоть антифриз", заверили Иванова. "Слава науке!", громко отрапортовал Иванов.

   Иванов разжился киберженой. "Сосиски варить можешь", озадачил Иванов новинку. "За-сиськи?", переспросило киберчудо. "Соображает!", обрадовался Иванов.

   Иванову приделали на жопе глаз. "Что вам  видится?", спросил хирург. "Полная жопа..."

   Иванов выиграл в лотерею бесплатную смену пола. "Какой пол желаете?", осведомились в конторе киберлото. "Дубовый"...

   Иванов влюбился в киборгиню. "А есть ли у неё ***да?", думал он долгими бессонными ночами.

     Иванов и либералы.

   Иванов очень не любил либералов. А как ты их определяешь?, спросили у Иванова, ведь в паспорте нет такой графы. "А по мордам..."

   Иванова раз обозвали нехорошим словом. "Сам ты... либерал", огрызнулся Иванов.

   Иванов пересёкся с либералом возле своего дома. Тот говорил по айфону употребляя либеральные слова. Иванов развернулся в сторону либерала и смачно сплюнул.

Иванову приснился чистый хоррор: либералы пили кровь свежепойманного на мусорке бомжа. "И как теперь жить?", горько задумался Иванов.

     Иванов и вирусы.

   Иванова вирусы забавляли. Чихнёт кто бывало в общественном транспорте - Иванов тут же: "опаньки, с вирусом Вас!".

   Иванов попёрся в поликлинику. А там - талонов нет на месяц вперёд. Он тогда прямо в живую очередь: "здравствуйте, уважаемые единоверцы... а можно с вирусом без очереди?". Очередь в страхе безвопросно согласилась.

   Иванов ходил нараспашку, чтобы была видна тельняшка, пил горькую, занюхивая рукавом, и курил папиросы марки "Бабушкин матрас". Ближайшим по духу объяснял: "мы - русские, нас вирус не берёт".

   Иванов обозвал соседа сверху "вирусом" за шум после одиннадцати. Так и сказал: "ты, Петрович, вирус, а не человек".

   Иванова отвезли в больницу. "На что жалуетесь?", поинтересовался врач в приёмном отделении. "Душа болит. За Россию обидно", поведал Иванов. "Тяжёлый случай", отметил доктор особо.

   Иванов дал укорот соседке снизу за порожняк что мол не убирает за собакой: "вирус тебе на язык, Клавдия Петровна... ты в говне слабо разбираешься где чьё".

     Иванив та сало.

   Иваниву приснился большенный шмат сала. А проснулся - ма сала! "Ху* мо  пососать?", подумал он печально.

   Иванив прочёл на ценнике: "Сьвиные роги". "Рятуйте, люди добри! Сьвинорога вывели агидни москали!", заорал Иванив чужим голосом. "Стихни, дурень. Дивися - "ноги", а не роги"...

     ПОХОЖДЕНИЯ ИВАНОВА. ШВЕЙК-СТАЙЛ.

     Иванов и придурки.

   Иванов ляснулся в дурку в очередной раз и начал скучать по дому, по большой литровой кружке и даже по эмалированному горшку с крышкой от кастрюли. Вот как заскучал Иванов...
   А так Иванов числился "порядочным" психом среди дежурно-постовых санитарок, этой недремлющей местной инстанции. за то, что не бился головой в стену и не кусал кормящую руку санитарок. За это Иванову полагалась крупная послабуха - вольный одиночный выгул в безразмерных "гумовых" ботах и китайской фуфлыжной куртяхе сайза "четыре **я-лэ".
   Иванову зашли бродилки по намеренно запутанным дорожкам дур-учреждения. Интересный типаж оживлял территорию. То параноик стрёмно зыркнет, что то ныча в дурошный клифт, а то и белка скокнет- "иди за мной, я знаю выход"...
Иванов доходил до блатного корпуса, предусмотрительно отгороженного (чуть не сказал "отсаженого") от простых бесплатных психов и чутко вслушивался в блатные шорохи: чу, хохочут... ан, нет - цапаются меж собой, вот публика - никакой международной солидарности, даром что актрисульки-истерички, измученные шампанским...
Были и другие "антиресные" дур-объекты. Корпус малолетних дурочек - мечта педофила. Дур-малолетки как одна шмыглявые и попрошайные: "дядя, угости сигареткой...". В прошлый "заезд" на одну Иванов , можно считать, упал. Ну так, типа родительской любовью, кликалась Иркой. Иванов водил малолетку в дур-ларёк и спрашивал на шарапа: "пепси или колы? а чупа-чупс? бабок нет, малая, зеку...э-э, психу не положено". Ирка всё понимала: "ну и козёл ты, дядя". Порочная связь а-ля Набокофф прервалась трагическим моментом. Малолетка резко "обострилась", залезла на дерево, вызвали пожарных снять. Малолетка, сверкая трусами, карабкалась обезьяньим макаром: выше, выше..., уже и психи заочковали. Короче, после канула малолетка, никак заширяли ироды рабу божью...
   Иванов гордо числил себя интеллигентом и даже отличал десертную ложечку от чайной. Иванов сильно страдал без ложечки, громко и протестно телепая черенком большой "ляминевой" в типа чае - грязного вида воде со следами сахара.
Такова уж была его косолаповская селяви: захомутали глухой ноченькой, в одних труселях на голое тело, как вышел на связь с Марсом поделиться срочной мыслёй. Мыслю эту Косолапов берёг пуще пары носок. А носки прятал под подушкой, наряжаясь только на выгул и к завотделением на психиатрическую беседу-поединок. А так шлопендрёхал босонож, с громким пришлёпом то бишь.
Так берёг, ну так берёг - выдурил булавку, резинку в трусах потужить, а сам рот зашпилил, чтоб не проболтаться, чисто партизан на допросе. В карточку-"дело" дурврачиха так и занесла: "...признаётся, что имеет "мысль""...
В дурке Иванов типа отдыхал от непрерывной агентурной работы на Марс. От переработки аж прыщами исходил и геморройчик открылся как у старого пидораса. И пожрать бывает проблематично, а тут и хезаешь без положенного природой удовольствия. А в дурке за геморрой на нервной почве выделяют ментоловые свечки. От них кайф и приятное внимание персонала: "больной, геморрой не беспокоит?" - "беспокоит, как же, но уже не так, слава Богу и главврачу!".
   Приплетать всевышнего Иванов научился в дурке. Дурдом плотно опекался или, по словам служителей культа, "окормлялся" с боку святой благочинной и прочая, прочая... Служители являлись в дурку с подгоном. Самый ценняк - бельишко, стираное и без дырок. В этом был важный момент, ибо иголка с ниткой - грубое нарушение режима содержания... извиняюсь, оздоровления. Типа псих иголкой убить могёт...
Одаряли всяким душеспасительным на крутой глянцевой бумаге. Психи комячили Слово Божье на пробу - нет, не гожее, не катит - жопу режет...
   Половой вопрос в дурке не стоял, а типа висел на полшестого. И при том что были в комплекте все три пола. Третий был из анорексичек, а не то что вы подумали. Анорексичка это такая загадочная фифа, типа марсианки, с виду вобла, и жесть-жестью в обиходе. Иванов было вызвался по привычке на межцывилизацьённый контакт со всей шизанутой душой: мол, а в чём идея? Но был облит-окинут ледяным взглядом и ошпарен брезгливым жестом без слов. Выцыганил полистать общую тетрадь с рецептурой невкусной и нездоровой пищи. Спросил как бы мимолётом - "а на Марсе как оно?" - "с какой целью интересуетесь?" - "да вот планирую..." - "отдай тетрадь!". Но стопудово в теме! "У меня на марсианок чуйка! Как и на сексотов и разведёнок, есть такое счастье", думал себе незаметно Иванов.
   С мелкой личной собственностью в дурке был крупный затык, типа коммунизьм. Особенно касательно трусов там, носочков или, я дико извиняюсь, лифчиков. Старый добрый Маркс обслюнчвил бы свою карабасову бородищу аки счастливый младенец, а злой сифилитик Ульянов- Ленинд с воплем "свегшилось!" гигнулся б обратно в мавзолей уже навсегда. Иванов определился, что в основном пИ**ят без умысла, типа машинально. Как натуральные коммунисты, бляха-муха. Иванов никак не был этим самым - либерал-геекратом, был вполне за РРРодину, за Марс, ну и за Путина, само собой. Даже отрицал есть положняковый "пудинг" от греха подальше. Но в вопросе общности трусов и лифчиков типа колебался. Потому, несмотря на все выслугу хОдками, авторитетом не был, на кофе-сигареты не звали, планы верного побега не рамсовали. Но и Иванов психам за Марс не открывался. Только медбрату Петровичу под большим секретом, мол тут не склонность к побегу, а вопрос братания разумов. "Тебе, медбрат, как брату...",- начинал было Иванов. "Да не брат ты мне, шизик обколотый",- добродушно откликался Петрович. И был децл прав: кололи люто. И по-делу, и за х**-просцышь. Ширнутый галоперидолом шизик кривел, конкретно отключался и, не к столу будет сказано, обсцыкался. Но галюны по-тиху тускнели, голоса приумолкали, жизнь прорезалась с такой говнистой стороны, что хоть к суицидникам на седьмой этаж просись. И только одинокий голос Марса прорывался сквозь галоперидольную марь: "Иван-офф... кряк-квак... Ив-анофф... жмак-шмяк...". Иванов тужился, чтобы не вскрикнуть,- "я вас слышу, братья... я с вами...".
   Откидывался Иванов с понтами. Служка из шефствующего монастыря притянул торбу гуманитарки. Иванов обрядился круто, но не без странностей. Прикид был сборный, разных оттенков, шузняк был с острыми носами, типа с ноги Джаггера времён "Браун шугар", штанцы с лампасным шнурком - лакейские, коротковатые, зато клифт чуток "с чужого плеча", в кармашке обнаружился платочек, "ищи баксы",- заволновались психи. От чёрной шляпы с заломленными полями, типа "стетсона", припухли уже дурочки,- "Ален Делон, не пей одеколон!". Бархатная бабочка не клеилась к фасону - сунул в карман...
   Крикнулили к врачихе за эпикризом. Врачиха отдала бумажку: "Иванов, на Марсе жизни нет". "Я в курсе, Ольга Леонидовна". Врачиха вздохнула: "Жду вас через год...". Петрович был краток: "Если что - ломись обратно. Для кого дурка, а для кого - дом родной". "Я в курсе, Петрович".
Анорексички замутили кофейку...
   Иванов за вахтой оборотился к дурдому. Снял стетсон. И - поклонился...

     Иванов и пидорасы.

   Иванова пидорасы интересовали сильно. Но не с той стороны что вы подумали, а типа с философской. Типа "человек ли пидорас?", "есть ли бог у пидорасов? а если есть, то была ли Ева, или пере**али песню гомофобы?"...
   Конкретно с пидорасами Иванов столкнулся, как по нынешним временам, довольно поздно. Около четвертака. Дело было мелкое, фарцовое. Их было двое, один подлиннее, другой покороче. Очень вежливые. Никакой тебе "родной речи". Рассчитались чин-чинарём. Тут бы Иванову просечь, что ведут его гады. Что не джинсяк сладкой парочке надобен. А был джинсяк по середине восьмидесятых самый модняцкий - вельветовые "бананы"-вранглерА цвета маренго. Танька Красницкая, закадышная подруга сеструхина из соседнего подъезда (муж - армянин, и звать Армен, а зять - мелкий опер-чечен, Амир; но хоть и мелкий, а раз Иванова выручил сильно) удружила. Но Иванов, конкретно придушеный жабой, уже подписался на ченч и заломил "тридцать", не по-детски, скажем прямо...
Зазвали на фарцовый базар, "чтобы не светиться" - в кафе-мороженое "Пингвин". Кафешка как Иванову, посмеиваясь, растолковали пацаны - "в голубых тонах". "Ты там много баб увидел, лох педальный?"- пытали пацаны. И правда, бабы в основном кучковались за ближними столешками, а подальше - аккуратные пацанчики без признаков щетины. "А водяру разливали втихаря?" - "Так тож кафе-мо-ро-же-но-е", съезжал Иванов с темы. "Ой, лох.Так лажануться!"- угорали кенты...
Пару слов за мороженое: правильный сливочный пломбир давно не делают; делают какашки из сухого молока на пальмовом масле; а было чудо - родину можно продать...
   Под мороженое поступило предложение глянуть винил: есть ценняк - Квины, не слышал?, вещь!
Пошли на хату. В хате вроде прибрано, но как-то криво, не женской рукой типа. Обои лютые, багрового тона, на мозг давят. Аппаратура "хай-фай", есть понимание: эквалайзер, "долби-2", колонки мощные, едва не концертные. Причём под это счастье особая комнатах, без мебели, на полу циновка, вдоль стены стеллаж с винилом. Я припух - откуда такое счастье? Через Интурист, гидом работаю,- говорит тот, что покороче. Теперь-то ясно, гидом в какое место...
   Подступились к прослушке. "Чай? Кофе?", -"Я бы водки...", - "Извини, друг, у нас сухой закон...".
   Ну вот с этого места что было неясно? Скучковались пацаны и - без кира? Где это видано...
   Яан Гилан, впрочем, монстр. И на гнилом кассетнике, на сраной "деке", красиво излагает, а тут... Нет слов.
   "Мы на минутку",- показал руками Длинный через саунд. Назову их - Длинный и Короткий; как представились не упоминаю, да меж фарцы и не принято "по батюшке", таки стрёмное делишко...
Отрываюсь конкретно, хоть и без колдыря. Ускориться бы! Косячком по кругу...  Такая беда; знал бы прикуп...
   И тут - конкретно чудо: явление пидорасов народу. В каких то стрингах "спецфицких" - Длинняш, в типа сбруе с блёстками - Коротыш... Иванова ступорнуло.
   А те за дело: Коротыш счетверенькнулся, подлизался под стоячий. У Длинняша в руке не то хлыст, не то имитатор моржового масштаба, Екатерина-матушка, де Сад-батюшка, и иже с ними всё политбюро! От такого па де де сердце в грудях бьётся, а *** стоит и не гнётся, зачаровали Иванова пидорасы...
   Длинный нет-нет, да зыркнет на Иванова - типа "клиент созрел?". Всё продумано у педиков, вплоть до великой силы рок-искусства...
Чует Иванов, ломит половая сила пацанские понятия. Так можно и потеряться. Подорвался Иванов с пола резко и - на пяту. Как дверь открыл не спрашивайте, не помнится. Вроде французский замок был, изнутри собачкой открывается...
   Вдругораз встретил Иванов живого пидораса в триппербаре (облкожвендиспансере по ихнему), куда заехал по счастливой случайности. В чём счастье? Подруге трипперок подкинул. А та в залёте оказалась, на третьем, даже на четвёртом месяце! Вот подфартило Иванову за аборт! А то быть бы Иванову алиментщиком позорным, коего менты гоняют по земному глобусу сцаными тряпками...
Так что радостно влился Иванов в трипперно-сифилисный коллектив. Коллектив был интересный, разнообразный. Народ с богатым прошлым и туманным будущим.
   Врачи-венерологи - не зря самые гуманные врачи в мире. Если и закалывали сифилитика бициллином, так для его же пользы. Один с гордостью - "у меня бобон!", обнажил Иванову верхнюю четверть ягодицы,- "сто уколов как не***-на***!". Иванов ажсодрогнулся от синей типа наколки на жопе - места живого нет!. И порадовался за свой благословенный триппер - стопудово выводится таблетками, если свежак.
Медсёстры триппербарные не задерживаются, выскакивают замуж за постсифилисных. Тех, что под подпиской за супружескую верность. Очень выгодный контингент с бабской точки зрения. И вообще, я вам скажу - трипперный окружён незримым общественным сочувствием. Типа как ветеран половой войны, раненый в это самое причинное место.
   Благостную картину портили пидорасы. Этот гнусный элемент мало того, что имел все равные права, но и мнил себя чем-то особенным. "Мы люди будущего",- заливал Иванову пидорок-сифилитик и тут же сворачивал на особенный кайф анального секса,- "ты расслабляется, либидо овладевает всем твоим естеством и -бах!, взрывает мозг...". Глазки пидорские при этом туманились от долгого воздержания...
   Ходили пидорА особенным стайлом, с извивом тазобедренного сустава. Не курили. Ели ковыряясь, отставляя мизинец с лакированым ногтем. Супа не ели. Ну чисто враги человеческого рода!
   А больше Иванов с пидорасами впритык не сталкивался. Сталкивался с "петухами". На зоне, где тянул срок за мелкое ничтожное дело на пятёру с конфискацией имущества, которого, кстати, у Иванова никогда и не было. Сначала числилось на родаках, а потом за жонкой-жабой. А у Иванова как у латыша - *** да душа...
   Только петух - это не пидорас, чтоб вы понимали. Он типа обслуга, шнырь по "этому делу". Зона, как известно, место лишения; чего? - правильно, половой свободы! А нужна мужику такая-растакая и, кстати, ну очень дорогая свобода? Правильно - "на*** нужно, скажем дружно". А чепушиле за сигаретку-**етку и децл маргарина можно слить, когда на уши давит. Не-ет, тут другая философия, гигиеническая. Не путайте *** с пальцем, а любофф с... Ну вы понимаете.
   Для себя Иванов разрешил основной философский вопрос так: пидорасы есть особая раса типа по ту сторону "эм" и "жо" и бог у них, безусловно, есть, и бог этот, естественно... Ну вы понимаете...

     Иванов и жиды.

   С жидами Иванов впервой столкнулся в школе. Определили в типа блатную школу, а та как есть жидовская. Поначалу Иванов-маленький не врубался куда попал. Взросши на русской почве, Иванов, даже будучи пока мелкой "косолапушкой", изъяснялся вполне по-матерински, в школьном коллективе допуская иносказательные выражения "ё-шкин кот" или "я-понамать". Училка, Нина Даниловна, терпеливо поправляла: "навозный жук правильно...", а не "говновозный" как Иванов-маленький слышал от русского народа. Раз Иванов смачно - громко и вонюче, чисто по-русски, бзданул. Жиденята зашлись в восторге: "фу! умираем..." и полезли под парты. Нина Даниловна встала, открыла окно, долго стояла, глядя в сиреневый куст у школьной ограды, потом закрыла, села и строгим взглядом пресекла жидовское беснование: "буква "эм", ма-ма мы-ла ра-му... Халамейзер, повтори...".
   С одним жидёнком с соседней парты Иванов было сошёлся. Рома был задумчивый флегматик и задумчиво ковырял в носу, выковырилвая и рассматривая козявок, а то и пробуя их на вкус, чем приводил Нину Даниловну в состояние омерзения, а Иванова в состояние одобрения.
   Но хватанул Иванов таки некой таинственной жидовщины, что был окрещён за глаза "поджидком" по месту жительства. То кошку не добьёт кирпичом, то не насрёт под двери одному придурку. Жидовским духом зашмонило от Иванова. Так прямо и предъявили на чердаке при разливе вермута: "тебе,  как поджидку, полстаканА и тару сдашь...".
   Чтобы хотя б децл отмазаться, Иванов подписался в поход на жидовские могилки. Могилки были уже изрядно покоцаны. Плиты с жидовским крючками были если не разбиты, то повалены. Но святое русское дело "бить жидов" хоть как хоть где продолжалось и Косолапов упирался, царапая на неком Залмане Израилевиче Залманзоне священную мантру "бей...". Потом посцал на труды, махая джинджиком туда-сюда. Потом слазил на кладбищенскую браму выдрать ненавистную русскому оку звезду Давида. Звезда не поддалась, хоть и гнутая, а Иванов чуть не **нулся с высоты... Награда нашла героя: Поня - пацан, повёрнутый на пончиках, сдёрнул "бескозырку" с родной православной, тогда ещё "три шестьдесят две", и торжественно вручил Иванову - "на...". Иванов, гордый как Ленин на червонце, причастился. Ритуал завершился разбитием пустого пузыря с богатырского русского размаха. Потом, после тяжкого дела, типа святого подвига, шоблой курили "Памир"и Иванов, на расслабоне, невзатяжку шмаляя чинарик, утвердился в вере: "хорошее это дело - бить жидов"...
   За это благое деяние жидовский Бог, кульгавый Иегова, долго мстил Иванову. То зубы попортит, что дантист спрашивал: "Что ж вы так?". А Иванов ему шепелявил "открытым ртом" - "это не я-аоыа... это-аы жиды-уаы...". То дырку в штанах заделает на видном месте. "Вот жиды...",- сокрушался Иванов, колупая отверстие. А в конце дошло до того, что стал Иванову сватать жидовку, ну ты подумай...
   И пускай бы крокодилу, ан нет - самую в соку. Косолапов поначалу стал подыгрывать, типа "валять Ваньку". Хлебнёт стаканА портвейну для куражу и тянет жидовку в берёзовую рощу читать из Есенина: "в зелёный вечер, тра-та-та, на рукаве своём повешусь...". А сам одной рукой лезет жидовке в гипюровые плавки, а другой крутит тугие жидовские сиськи. Жидовка, ясный пень, раскисает, бери не хочу...
   И так по этой линии наблатыкался, что заострился вопрос о скорой свадьбе с отъездом почему-то в Канаду типа навсегда. Иванов выслушал предложение, подчистил "тёщин" салат с сервелатом и оливками, сложил в пустую тарелку с золотой каёмочкой и розовой розочкой на дне вилку-ложку и - типа стряхнул с себя жидовский морок: извиняюсь за компанию, Циля Марковна, но от Канады извольте - "хоть похоже на Россию, только всё же не Россия"... И от алиментов, кстати, гордо отказался, типа "я мзды не беру".
Ох, и хлебнул потом Иванов с русской тёщей, земля ей стекловатой! Зато не страшен теперь огнь ацкий, никакая такая Геена огненная...
   Подкатили святые годки, 90-е то бишь... Питались, если помните, практически святым духом - батоном, жареным на постном масле. Работы уй-наны, жена по такому случАю не даёт. Ну и пошёл Иванов к жидовии на поклон, подписался в Еврейский общинный дом...
   В доме том были одни жиды и двое русских - один сантехником, Михалыч, и взяли Иванова, типа за всё-про всё. Был тот "жидодом" переделан из какой-то заброшки. Но возрождён из либеральных руин для новой, жидовской жизни. Особый цимус, что в былой котельной учудили саУну со всеми понтами. В шабат жидовия подкатывала на крутых тачках, с вениками и крашеными в рыжее фифами. Иванову как поцу и шлимазлу баня была забанена. А и в падлу русскому с жидом на одном полкЕ пропариваться...
   Ещё была богадельня - кошерная столовка. Иванов, давясь бутиком с салом, в бессильной злобе наблюдал как "дети гетто", налупившись кошерных гусиных шеек, порыгивая и попёрдывая, залазили в "жидомобиль" для развоза по сталинским трёхкомнаткам...
   Ещё была библиотека на нерусском языке. Книжек было до*уЯ, да все походу нечитаные. Лишки стопкой клались Иванову под каптёрку, вместе с банной тарой. Иванов талмуды листал и встряхивал на предмет баксов, а тару разглядывал на предмет общего развития: вискарь..."Голд кок", знаем, пивали "в былые дни, весёлые"; конина "Белый аист", цыганская - так себе, но не армянская же самогонка с подмуткой чайным колером; бабский шампусик? - ну нах. "Не всех жидов война побила",- думалось Иванову в эту горькую годину...
Косолапов талмуды перехватывал шпагатом на сдачу. Тару, которая приёмная, собирал отдельно, а которая красивая - особо, любоваться всей безразмерной русской душой, отзывчивой на красоту тары, спитЫх пивных баночек и пустопорожних сигаретных пачек.
   Особняком стоял гуманитарный вопрос.
За него Иванов скостил было жидовии даже муки Христа распятого; иже вопияли прокуратору: "распни Его, распни...", и жидокоммунизм на русскую голову с его общностью жён и приусадебных участков; хотя в общности жён, если прикинуть *** к носу, усматривался интересный момент...
Короче, заходила чтомесячно фура гуманитарки местной жидовии от всемирно-мировой, на радость жидам, но в этом исключительном случАе и лично Иванову. Иванов потел-убивался, кантуя двухпудовые короба гуманитарки, но душа его пела-мычала сквозь зубы: "раз пошли на дело, я и ХаимОвич...", или "когда еврейское казачество поднялось, в Бигобиджяне бил перевогот...", или любимую: "друзья, скажите - ну зачем вам Аргентина? Вот вам история каховского раввина...".
Потому как после отбора ценняка с брезгливым отбросом двумя пальчиками "немодного", да ещё и с оттопыром толстой нижней жидовской губы, Иванов приглашался за отстоем.
   Утянув в каптёрку на подгибающихся ногах, и откуда силы берутся!?, аки педофил-паучок малолетку-цокотуху, подгон из лучших жидовских домов ЛондОна, Иванов оборачивался чистым Али-бабОм. Заперевшись от завидУщих глаз, Иванов подступал к сокровищу. Бывало всякое-разное: клифтЫ, пОльты, штанцЫ всех размеров вплоть до слоновьих; "ну и жопа у жида",- ужасался Иванов. Джинсяк весь из себя фирмОвый: "левисА"!- не верил Иванов счастью. Встречалась экзотика конченая: гей-стринги, к примеру. Иванов, подёргав дверь, прикинул к себе "чудо в перьях", покрутил очком,- "что-то есть...".
   Вышло как всегда... Иванов зафрендился с одним жидком, преклонным как Ветхий завет. Теперь колдыряют на пару "проклятую" под жареную свининку. "Абраша, ты что к своим не сдристнешь?- спрашивает Иванов "абрашу",- кто тебе воды подаст?". "И не надо - я застрелюсь... у меня разряд был стрелковый, первый юношеский,- уклоняется от ответа "френд",- давай поминальную, не чокаясь...". "О цохен вэй!",- легко соглашается Иванов.
Совсем без жида, обернулось, оно фуёво. Нужен в природе жид, и не спорьте...

     Иванов и бомжи.

   Иванов периодически бомжевал. Раньше говорили - странствовал. Русский не может долго на одном месте. Тоска берёт русского: поел-посрал - на работу, поработал-прихватил пузырь - к зомбоящику, смотреть 135-ю серию про то как менты своего же подставили, а тот зашился у разведёнки на время и готовит ответку... Бомж - он типа Стенька Разин. в нём она - сермяжная русская правда: кинь работу, жонку-жабу с вонючими прокладками, соседей-пидоров на бумерах... И **здуй к бомжам, пожить на воле: "Из-за острова на стрежень, на простор речной волны...".
   Я спецом зафилософствовал. Срал я на ваши хотелки - обхохотаться за бомжатник: за то как бомжары в мусорбак ныряют за хавкой, как шмотьё помойное прикидывают, как... Мне всякое-такое по барабану, фиолетово оно мне. Я за то, что бомжи есть новые святые на Руси, что через них русский дух жив и жив будет "ныне, приисно, и во веки веков". Аминь.
   И когда уже воздвигнут памятник "Бомжу русскому": стометровой вышины, на высоком левом бреге крутой сибирской речки, типа Ангары или Колымы: стоит бомж, чуток горбится, в кроссовках "Адидас", джинсАх и китайской ветровке - всё с мусорки... Смотрит в дали дальние. Сам патлатый и брадатый. А из глазниц бьют лазерные лучи типа святости...

   Бомжатники случаются разнообразные. Которые в многоэтажках самые стрёмные - чуть не что-день наряд: "тэ-экс, документики достали... кто без - на выход, и без вещей, вонючих...", -"начальник, разреши одеялко...", -"обтерпишься" -"иконку...", -"ладно". Эх, беда-бедой: накрылась тефаль-сковородка, сумка на колёсиках - кормилица рОдная, сколько тары перетарабанили... Бомжа как и девушку - каждый обидеть норовит.
В заброшках бомжу вольготнее. Но нужен костёр. И всё одно - дубарина. Прогорает кастрик быстро, а дровишки откуда? Опять же демаскировка.
Иванов по заброшкам и бомжхатам кантоваться синил. И дело даже не в стрёмности. Дело в идейном расхождении. Кучкуется в них сплошь наркотА, а у ней "мокрый закон" - киряют все. Кто в завязке - жид и стукач.
   Потому Иванов больше падал на теплотрассы. В них и бомж приличнее. Теплотехники бардака не терпят. Бельишко можно сушить. А стирать - на воздух. Никаких шалав. Огонь не разводить. Окурки в баночку. На предмет "посцать" иметь бутылочку на литр-полтора, бомжихам-с - трёхлитровик. Зато тепло и блохи не кусают. Блоха - бич подвальный. На кошках кормятся. Но кошке что - у неё мно-ого жизней. А у бомжа единственная, и та "поломатая и трактором переехатая".
   Впрочем, это только присказка. В бомжацкой жизни есть идея. Да ещё какая! Бомж ищет типа "Царствие бомжие". В нём свобода от ментов, алиментов и коммуналки. В нём есть время книжку читануть. Иванов раз на медную катанку накопал на "пункте" тележку крутых книжек и смаковал, счастливый как слон, до самой весны, когда в дорогу. "Жизнь животных", "Уринотерапия", "Лучи смерти" 52-го года издания, вы и не слыхали про такую...
   В Царствии этом кучкуется народ типа "избранный". Избранный сохранить душу русскую до светлого часа, когда спадёт морок жидовский и воссияет над землёй русской радуга русского Завета: "возлюби землю русскую и всякого на ней бомжа". Ибо бомжи мы есть по жизни этой. "Восприми венец сей, бомж лучезарный", - явился раз Иванову шестикрылый серафим (в гриппозной бреду) и водрузил ему на шапку-"пидорку" алюминиевую скрутку.
   У бомжбратии случаются "чувства". Бомж ведь тоже человек. Нет, не так: и среди бомжей встречаются человеки. Встретил и Иванов себе на беду... А почему "на беду"? А потому, что лишнее это, неконкретное типа, из другой жизни. Где день прожить как два пальца обосцать. А у бомжа день бесконечный, а ночь и того пуще. Ждёт бомж рассвета как пророк конца света - когда уже?
Бомжиха была как бомжиха, и пованивала чуток, как и положено. Но книжки читала, читанное помнила и кто какую подвернул особенно. Была она хромоножкой, типа прихрамывала. Потому и звалась - "Хромая". Была у неё семья (когда-то), дочка-дцпешница и сынок-аут. Работала библиотекаршей...
"Законный" траванулся метилом. С двух пенсий запила. Загремела в ЛТПэ. Год шила фуфайки за пайку и 155 рэ 75 коп (всё по-честному!). Откинулась - а хаты нет. Менты сказали - "хромай отсюда, а то наркотУ повесим...".
   На этой почве и сошлись. На книжной типа...
"Не тяни кота за хвост" скажете вы - в чём конкретно любовь? Какие-такие у бомжей тити-мити?
В тепле она, бомжацкая любовь, отвечаю я. Холодная ить она, жисть бомжацкая. Свободная - согласен. Но холодная, бляха-муха. И летом бомжу не жарко. Чуток способится душенька отогреться - ан дожди по новой. Гневится жидовский бог Иегова на русского бомжа что не кланяется моммоне жидовской... А тут прижмутся один к одному, Иванов и Хромоножка, и вот вам она - любовь, которая мир спасает. Не одно бомжу страдание - приключается и радость. А что есть радостнее любви? То-то же...

     НЕПЬЮЩИЙ ДВОРНИК КОСОЛАПОВ.

   Косолапов не пил давно и совершенно, типа в историческом масштабе - лет тридцать. Правильное человечество с этим выбрыком боролось как могло: и тонко намекало и настойчиво предлагало - всё никак. Впрочем причина аномалии придумалась и общество устаканилось - Косолапов подшитый!, очевидно был конченым алкашом. Можно сказать Косолапов поимел право вызывающе не-пить и даже быть жалеемым женским человеческим подвидом, хотя узнав, что и не курит, некоторых из бабс передёргивало - "фу какое-то, и давление не подымет...".

   Косолапов горбатился на хлебозаводе, на хлебном, так сказать, месте. Да натурально!: булки "отходили" прямо под ногами, сплошняком одна к одной, типа в позиции "на боку", во весь второй этаж, куда вход был типа "строго разрешён". Косолапов Кандидом, в ботах как есть, перешагивал через коричневые трупики, высматривая подходящий. "Спаси и сохрани",- упоминал Косолапов всуе, ломая горячее типа "тело" в каптёрке, прихлёбывал чайком-чифирчиком, распрягался ещё на пуговку и был - счастлив что-ли...

   Имени как такового у Косолапова не было, просто "дворник". Кроме него имени не было ещё у тракториста - просто "тракторист", социально-близкого по моменту мусора и тоже как на грех практически не злоупотреблявшего, по крайней мере "замечено не было". Тракторист служил заводу с послеармии и знал его секретную историю Из давнишнего про жизнь за немцем, со слов само-собой. Что немец приказал руки мыть после сортира и каждого каждый раз за смену одаривал полбуханкой, ну а за тырку - "erschiessen" на месте. И что характерно не глядя на такой крутой "hande-hoch" и тырили хлебушек, и меняли на толкучке за шнапс-самогон: охота пуще смерти! А из "лихих времён" - как дербанили цистерну молдавского "шмурдяка",что заходила в тупичок строго ежемесячно по какой-то липовой ксиве типа на техпроцесс для витушек-ватрушек. Как лезли по стрёмной лесенке к горловине и удили канистрами "каберне" пока хватало дотянуться. На первое у Косолапого было "alle Juden - Gasenwagen" из школьного, а за лихое - "не долго музыка играла...".

   Ещё в социально-ближайших хоть и чуток отдалённее у Косолапова числились бригадой грузчики-разгрузчики муки. Перекантовав фуру на склад, "татарили" в дворницкую "на-чаёк", занимали всё "где сесть", "наша жизнь - от фуры до фуры",- отхлёбывали с выдохом. "Айда к нам в бригаду, Косолапый"- звали дворника Косолапого грузчики. "Ну вас нах,- думал молча Косолапов,- у меня делишки...".
   Косолапов крепко любил снег. "Снег мне типа сын",- мыслил продвигаясь на шаг-мах по часовой по периметру. Приметив такой несуразный энтузиазм и злостную трезвость, его и проходная не шмонала на предмет батонов. Так и валил в расстёжку типа с положеной пайкой, отрывал коричневелую корочку, хрумстел, под что осталось от батона дома поднимал нифеля, подмолодив щепоткой "Гиты" и, без торопки вкушая чёрно-коричневую жижу, душевно перестраивался в "делового".

   А "дела" у Косолапого были не что бы стрёмные, а типа масонские: космология и диалектика. Косолапов как девка на передок был слаб на философа Гегеля и физико-математическую жидовию с её квантово-волновым дуализмом. Но если технология снятия противоречий в очередном понятии умиляла и окрыляла, то дуализм раздражал и даже бесил - придумали маромои несуразицу, натурфилософский гермафродизм. Косолапов свирепо клал в штабель труп очередного убито-просмотренного по диагонали умника - то Гюйгенса, а то и Ландауа с Лифшицем.

   Принудительной бабы у Косолапого не было. Так, всдрачивал изредка, когда доставало. Пусти в хату мандовосю - станет авкать на книжки, объясняйся потом: "библиотека в жопу не **ёт". Хорошо и культурно обитал Косолапов - ан не уберёгся, хоть и был типа залётный фрайер-алиментщик.
   Подпрягли на завод дворничихой некую Люсю, типа Косолапову в подмогу. Люся была по жизни разведёнкой, а такоже козловой крановщицей станкозавода им.тов.Ворошилова. Впрочем кран кликали "козьим", бо работали на нём озорные бабы. Так и куковала Люся в будочке под крышей, пока завод не на**нулся в известные времена и кран не загнали в Германляндию на лом по полтинничку баксов за тонну. А и законный вмиг спилсЯ -
ну чисто русские рамсЫ!
   Люся была бабцом трудящимся, да чуток с изящинкой - ломалась на снегопаде, бывало падала и Косолапов, обснеженный как Сусанин и участливый как участковый, конвоировал Люсю в каптёрку за локоток малёк передОхнуть. И что удивлялся - ничем бабским не пахнет. Бабы Косолапову попадались всё как-то одна одной вонючее, а тут такой тебе "эквадор". Косолапов раз и ляпни,- пошли ко мне рядышком на чаёк. А самому потом было невшутняк: Люся гиту отхлёбывает аккуратно, ложечкой не тарабанит, на книжки дышит ровно и по фоткам на стенке не глазеет.
   Как такое можно?,- усомнился Косолапов, поминая бывших всяким русским словом. А Косолапов был таки не просто алиментщик, а типа многодетный. Бывшая попилила батькину сталинку на хрущёбные однокомнатки, кошку чуть отбил. Сомнительный момент - отцовство, и труднодоказуемый, кстати.
   Люся бедовала в общаге, в комнатухе два на три, отжалетой заводом за очередь в двадцать годков.Косолапова по-первой бесанула засранность общей плиты и беспризорного клозета. "Суки-*ляди",- кипятился он. Люся с интересом наблюдала за ним как дети за лягушкой.

   В целом Косолапов ругался материнским словом чисто эпизодически. Он боле любил выражаться геометрически: "экий косинус",- говорил он трактористу, загрузив прицеп всяким-разным габаритом. Тракторист типа понимал, медбратил до армии в дурке и там поднаслушался...
   Так и скатывал Косолапов с тугой люсиной жопки тугие плотные плавки. Люся была не то чтобы голодная на "ето дело" и даже разик нежно ляпнула Касатонова по ланитам.

   На *лядском фронте Косолапов бывал бит как Ворошилов под Варшавой. Ещё студенту одна толковая из общаги нагадала,- влюбчивый ты какой-то, будет беда. Так и вышло - на всякую козу у Косолапова типа любофф. Сперма давила Косолапову на уши с малолетних лет, и онанизм не лечил. Так со стоячим и жил. Бабы этот момент подмечали - типа глазки блестят и возбуждать нет нужды как с обычной скотиной.
   И приключались у Косолапова прям былинные, несуразные рОманы. Раз на свадьбе ужрался и сильно тем геройством приглянулся полковничьей дочке, немолодой девице, что, оклемавшись поутряни, утёк на дизеле без билета. В заплёванном тамбуре, жуя беломорину, чуть не крестился - свят, свят, свят, и чего в трусы полез?
   А то в подшефном чистом поле занапарничал с ражей еврейкой. У той коса до жопы, смоляная, и сама жопа, да и сисястая - куртка трещит.Так и приблудился в частный домишко в два этажа с мансардой, папани-академика экономических наук.
Всей наукой гадают в спортлото, ищут статистический косяк в лохотроне, а я эвээму озадачиваю на три часа в день,- доверилась как-то доченька на этой самой мансарде с пианином, отобраным у мамАн, любительницы неумеренно педалировать, и трёхспальном в раскладе диванОм.
   Тут эта типа Юдифь деловато стянула с Косолапова сатиновые труселя, а сама стала на коленки. От такого древнеримского шика у Косолапого и отвяло, типа перевозбудилось. Но после бокальчика чего-то приторно-сладкого восстановился консенсус при натуральном кворуме. Правда некоторым афонтом в ночь-заполночь - пожал-те на выкинштейн,- типа я на ночь никогда не уламываю, доченьку не травмировать (а что дядя ночью делал?)... А так no никаких problemов, ну практически.
Тем же романическим периодом Косолапов, кстати, вкусил из еврейской кухни. Особо не зашли гусиные шейки, фаршированные чем-то белым жирным непонятным, чуть не рыбой.

   Кончилось чем,- девки на работе вызвали на конкретно перебазарить. А Косолапов начальничал при электронной машине, особо отмечательно - в трёхсменку, имел целый птичник русских девок-операторш, чтоквартально двадцатилитровый бутылёк доброго технического спирта марки "Шило" с послевкусием резинового шланга, притом (удивительное дело!) этим самым шилом не злоупотреблял, а без вопросов накапывал-не жался по всяким разнокалиберным меркам-мензуркам. Участковый был в полном курсе, забегал случайно в день налива с отмазкой - преступление на участке!, пенсионерка убиенна! Косолапов за такую беду чистосердечно набулькивал четвертушку тары и только раз усомнился - так они всех бабок порешат, супостаты...
   Так вот, русские девки и говорят, из уважения на "ты": ну что Ты путаешься с жидовками? А у Косолапова и вправду ещё одна чернобровая наметилась из приходящих программисток, уже и на чай согласовались, а и опять же в безразмерных телесах.
И не поймёшь, говорят девки, как - а в ИзраИле очнёшься, а нас на козлов оставишь!? Пристукнули, короче, как комара на коленке, капитулировал Косолапов перед такой дилеммой.

   Интересно угадать - как он угодил в эдакую жизненную заморочку что с одной кошкой остался. А был таки прецедент: подписался Косолапов (и не мальчишка вроде, а тут конкретно лоханулся) зитц-председателем в мутную фирмёшку. Купился на зелёную морковку типа. Конторка была неприметнейшая, при жилищной коммуналке. Только что все сотруднички - из бывалых, и уборщица тож. Над наколотыми паханил тоже из бывших, из погранцов, - "у меня ключи от всех границ!", приговаривал... А годочки были самые лихие и  чуднЫе. Только отойдёт "красная ртуть", отбегают с пузырьками чего-то рыжего инженеришки из передохших НИИ, как загудит альфафетопротеиновая тема, полетят ласточки-сертификаты. А ведь было-дело! Генеральный как ширнулся, двух шкур драл круглосуточно пока не сбежали от такой обезьяньей зло**учести. Груди начали расти,- рассказал он любопытный момент действия квинтэссенции из содержимого последа.
   А раз выгреб из сейфа баксы, сунул в карман шпалер-пугач,- я, грит, отдохну, а ты пока сам себе подиректорствуй, уже умеешь. А назавтра, с приветом!, - "мы к вам по вопросу... частно-детективное агентство". Оказалось - тема "сахар". Дадено два мешка нала мимо кассы, а сахара ***-наны, развёл генеральный одного крутого. Так где сахар?, где бобло?,- так прямо и спросили Косолапого серьёзные ребята самым серьёзным макаром,- а в лес поедем? И наган показали...
Очканул Косолапов не по детски, кинул ключ от коморки с налом на стол и отпросился с семьёй распрощаться. А сам, ясный пень, на пяту... Тиканул из мира сего в мир иной, в Хохлостан.

   Тикал хитрО, поначалу попутчиком дальнобойщику, что называется "на собаках", а на переходе замутил с хохлатой компашкой где малолетки. И те с метриками и у Косолапова такая ксива на ентот случай, чтоб в погранбазе не нарисоваться.
Прокатило... Приписался в гараже. В Хохлостане как-то сразу жизнь переменилась. Наладилось на муку долгоносиков пускать и - списывать как заражонную. Уничтожали заразу способом розничной продажи на толкучке. Одна заморочка - долгоносиков обратно в коробочку искать, расползаются бяки типа в поисках любви. "Вот насекомое",- синил Косолапов, кантуя мешки.

   Хохлатки Косолапову не зашли, вместо мозгов грядки: "Есенин цэ босяк", а Достоевский - "чи то зять сэстри свэкра?". На такое свинопасие и не встанет. Но пиво было исключительное, на реальном хмелю, и "шмурдяк" был нештяк, закусон - над головой, алча разная...
Выждав годок, отзвонился, типа Юстас Алексу. А ему - да твоя тебя без тебя развела как пропащего, уже и новый *барь в наличии... а за сахар не слыхать, ехай назад, где ты там... только шибко не светись.
Вот такой с Косолаповым приключился стипль-чез.

   Кстати, а что с Люсей? Да всё чики-пуки, уже и бельишко перетащила. У них с Косолаповым открылась эта, как её - психологическая совместимость. Можно хоть на Марс засылать - Косолапова, Люсю и кошку.
Вот ещё - кошка... За Косолаповым числится кошка, одно время была безымянная как Косолапов на хлебзаводе, просто кошка, чтобы прежнее не поминать. Да и шкодлива была. В известное время ей не ймялось, драла обои, лазила по шторе под потолок. Но в целом ладили, только в батонах было разногласие - нюхнув батон, кошка зыркала на Косолапова - ты что такое в дом таскаешь? Косолапов отсыпал в мисочку размороженной килечки...
А тут всплыло что и кошка кликалась когда-то "люсей"... Переиначивать кошку Косолапов закозлил, - хочешь, сама выкрестись. Ему сильно занравилось позвать - "ты где, Люся?"."Я в уборной", "мяу" - откликаются обе. Косолапов изнурительно и неприлично хохочет...

     ВОСПОМИНАНИЯ. МИНИАТЮРЫ И РАССКАЗЫ.

     ТЮРЕМНЫЙ РОМАН.

   Отсылка к "Театральному роману" Булгакова в названии безусловно есть. Но и Булгаков писал не о театре вовсе, о людях при театре. Вот и я пишу не о тюрьме...
  Лишение свободы вроде не лишение жизни, как говорится "везде жизнь". И в тюрьме (правильно говорить "на зоне", а если официально - в "местах лишения свободы") эта самая жизнь имеется. С некоторыми ограничениями понятно. Так что текст этот можно назвать "Это странное слово - свобода".
   Что есть свобода?- издревле изголялись философы-мыслители. И дошли до того, что "свободы" как таковой быть не может, что всегда рядышком типа длинной вечерней тенью имеется несвобода. И что смириться с этим фактом и есть единственно верный путь к свободе. Врут как обычно...
   Так вот что я вам скажу. Тюрьма, в широком смысле слова - неволя, есть самая настоящая "школа свободы". А как так? - будет видать дальше...
   Тюремная неволя начинается с "повязки". Повязка случается разная. Может и типа "явки с повинной". Только я такого случая не встречал. Все говорили одно - "повелся, дурак, на обещания...накрутил себе два эпизода и вторую часть...". Не бывает никакого чистосердечного раскаяния, мне не  встречалось...
   Меня "вязали" ординарно - со спины за предплечья с двух сторон. Место было людное, но не по дурости, а удобно для "чейнча". Рраз - и ваш "чемоданчик" становится типа нашим. И наоборот. А рядом вход-выход в людное сакральное место - подземный туалет. Много крутится страждущих, а глазка, к слову, не было. Глазок, друг мента, враг наш стрёмный...
   И всё было на мази: сдал-принял - процент твой. Мало, говорите? Так это смотря от какой суммы. Взять, к примеру, колумбийский кокаин, "кокс" на сленге. К примеру, я сказал! Это могут быть и "камешки", сиречь необработанные алмазы. Мне летун из Мирного возил. С виду не очень, без огранки не сверкает. Главное, чтобы ручной дОбычи, без трещинок. Деликатная, бляха-муха, вещичка. Меня "херр" в Неметчине учил - "смотреть, Саша, плёхой штайн", и вправду - в цейсс-мелкоскопе паучьей сеткой трещинки от дОбычи гидроразмывом. Битые "стекляшки" - юбимая подстава "синевы", после "красной ртути". "Пацан, это для отражения нейтронов, уменьшить критическую массу",- впаривали "синие" туфту лоху. А я не вёлся, физику любил...
   А взять банковский слиток золотишка на пять кил весом: в метро не сунешься, на троллейбусе с таким счастьем - несолидняк. Теснишься среди пипла, гремишь "дурой" о косяки...
Как по мне, не было лучше "лампочки" товара. Для лохов: "лампочка" - ампула с ... Молчу, молчу! Ампулы они всякие были - с ядом гюрзы, армянские, с альфа-фетопротеином, это такое радикальное молодильное средство из последа эмбриона, типа "последняя капля из пуповины", мне так толковали. Эх, святые-лихие, молодость моя! Помните ту песенку: "песни партизан, алая заря..."? Как сейчас - под Миассом, в лесочке, в чёрном длинном пальтеце как у Цоя, все в таком фраерились, а уже предзимье, ёлки в серебряной росе... Я с "дипломатом", скажем для примера мишметалла, в центре круга из  пацанов с волынами...
   Но я увлёкся. Итак, мой драгоценный читала, мы в раздолбаном жигулёнке опергруппы. На заднем сиденье, меж двух оперлбов. О чём думается залётному? Да пока ни о чём таком: где прокол?, что петь? Но ясности нет, какая-то тупость, зум в башке и хочется молчать. Куда везут? Ага, в нехороший дом...
   Вот и первый допрос. Наспех обшмонали. Записную отмели. Да там особенно ничего. Адвокатиху назначили. Ну-с, приступим...
Первая песня она основная. И пропеть её надо красиво. Лучше иметь наготове. Да о таком повороте не думается. Так что "плакала Маша, когда лес вырубали"...
   Запел и я свою "лебединую песню". Песню без слов, то бишь без фамилий: у неизвестного лица..., плохо помню где, "помню только, что стены с обоями"...
   А был я уже типа пуганый, типа "не первая зима на волка". Пугали по коммерческой части, но тоже не по-детски, на пару-тройку условного. Через мою подпись-роспись обналичка шла. Одно дело клеилось типа рикошетом. Наезд был на афганцев. Вот где крутили пацаны! А я так, по мелочам у них обналичивался, под зубную пасту. Кинул на счёт сколько-то там, сколько оговорено конечно. Назавтра  подсаживаешься в тачку типа покататься. На коленки тебе - "чемоданчик". Помните песенку "А поезд тихо ехал на Бердичев..."? Только в чемоданчике том не "свидетельство о браке", а чистый нал, заморишься пересчитывать. Я под конец уже и "верил на афганское слово". Афганцы чухнули, вроде под Москву, я только их фоты видел, на ментовской доске "Разыскиваются". Так, интересовался мимо проходя. И сейчас интересуюсь. И вам советую. Интересные бывают случАи... Дело без людей затихло, слава те Господи.
   Другой раз "было-дело" куда серьёзнее. Пацаны внаглую ломанулись через границу с мишметаллом. Вышло нехорошо, "боком" как говорится. Двоих погранцы малёк подстрелили. Я тех местах бывал. Внизу, под дорогой  - кипит Тисса. С другого бока - стоят говерлы, типа сопки. Я и трембиту слыхал. У неё три ноты, как у пионерского горна - ту-ту-туу...
   Но не докатилось следствие. Пацаны пошли в отказ. Свою пятёру взяли "на одной ноге". Сидели красиво, с гревом. Мне была большая наука, типа "от тюрьмы не зарекайся". Я и теперь не зарекаюсь, хотя и зубы съел, и печень прОпил...
   Песня была красивая, про то как я не при делах, только беспонтовая. Сразу как расписался под "песней": "с моих слов записано верно..." - очная ставка. Вот где встретились, шер ами! Пой, голубчик, а я послушаю...
   Что ж ты всю "малину" палишь, говнюк? Ладно только бы меня. Может ещё свидеться доведётся...
   И вот ты уже и подследственный, типа "в круге первом". Завершается сей круг занятной процедурой: откаткой отпечатков - чик-чик-чик, пальчик за пальчиком мажется чёрной-пречёрной мазюкой и прокатывается по белой-пребелой бумажке. Всё - теперь "хранить вечно" в виде формулы, единственной и неповторимой. Торжественный момент, я скажу...
   В подследственной "хате" тебя отпускает. Ты типа дома. Дом этот - "тюрьма". В доме том есть всё, что в принципе человеку надо. И такая первейшая штука как свобода думать и мечтать, "гонять" по-тюремному. Зек гоняет во всех своих ипостасях - подследственной, подсудной и осУжденной. Сперва он весь в "делах" - где следак копает?, что "поют" подельники? Свиданки-передачки там, спору нет -  важнецкий момент, но главнее статья-срок. Под следствием зек живёт упованиями. Его и ловят на них как на живца. Мол, скоро будешь дома, с милкой, мамкой и детЯми. Расскажи только как оно было, "спой, светик, не стыдись". Понимающие, то бишь ранее судимые, толкуют фрайеру: "не верь, не бойся, не проси!", пустое - фрайер верещит: "хочу харчо" и баланду не жрёт. Баланда - это похлёбка, суп на воде, а не на мясном бульоне, горячее, "положняк", положенное по праву. Прав у зека децл, децл это "немного", но имеются-таки. Ох, "знал бы прикуп - жил бы в Сочи", имел бы тюремные "понятия" - и тюрьма тебе не тюрьма, а типа дом родной...
   Есть мнение, что тюрьма меняет человека. Я не заметил. И Дос не подметил ничего такого, обитая в Мёртвом Доме. "Каким ты был, таким ты и остался...",- поёт народ. Есть даже такая сентенция: тюрьма, как и музыка, человека делает крепче, а негодяя - плоше. Я не Дос, но тоже не дурак - соглашусь. Как про себя, то стал куда жёстче, безчувственнее как бы. Тюряга типа обжигает, или закаляет, если хотите. "Умри...",- вот оно главное зечье понятие. "Может тебя пожалеть?",- глумятся над слабаком. "Страдануть" - обыкновенное тюремное дело. А не можется - "вешайся", советует пацан и сплёвывает под ноги...
   Я намеренно без подробностей: как загибались в осуждёнке, в этом "круге втором", 45 пар "грешников" в ожидании этапа. Шконарь один на двоих, кемарили типа посменно, на одной простынке и подушке, всё пропитано потом хоть выжимай. Стирать? Пустое - неделю будет сохнуть. А и шлёмка - тюремная ляминевая миса, тоже одна на двоих, только ложка своя, родимая. Из одной шлёмки двое хлебают, говорю. Кому не понятно? В 98-было, век воли не видать...
   Ясный пень, были хаты покультурнЕе. Но я в такой кантовался. От духоты пацаны, у кого сердце, отключались. Таких тянули оклематься к воздуху, к окну, забранному "намордником" - это частая обрешётка на окно, оттого и нет тяги, дверь тоже плотно прикрыта. В ней только окошко - "кормушка" по-тюремному. Как в той загадке про дом без окон и дверей, "полна горница...?,- "ЗК"! На это, впрочем, имеется и другая типа загадка: "ни вздохнуть, ни пёрнуть, что такое?". Ну вы догадались...
   В "круге втором" свои надежды и упования. Прежние развеялись на суде, что признает невиновным, за отсутствие "состава" и освободят прямо в зале суда и кинутся в обнимки мать родная и жена законная...
   Как же, как же - зря следак с прокуроскими пахали как папа Карло, всё запрашивая и всех опрашивая, кого и с пристрастием. Каким? Конкретный пример с соседнего шконаря: две недели жрать не давали, почки отбили до этого самого - "недержания". В отказ пошёл, а прямых улик не было, так - мнение стукача. И всё зря - впаяли семёру, зазря здоровьем рискнул. Так что заткнитесь со своим "соблюдением законности"...
   А этапа нет и нет. И аппеляционка рассмотрена. И с адвокатом попрощались: "спасибо-пожалуйста-чтоб ты сдох!", и свиданка была. Через стекло, правда, и через переговорное, чтоб маляву не просунуть, а оттуда наркоту или колюще-режущего. Я шучу - и передачку перетряхивают, и письма цензурят, чтоб ни-ни... И всё одно шмон за шмоном: "без вещей" в отстойник загонят и ковыряються. Потом открылось - на зоне, куда определили, кипеж. Блатные с активом сцепились. Зашли на зону бойцы спецназначения: кого в больничку с переломами, кому срокА накинули...
А я уж и загнивать начал. Молочница по пузу и трофические язвы по голеням. "Гнить в тюрьме" это не поэтическое выражение как лохи думают, это лютый реал...
   В целом в круге втором ещё нет эндлёзунга только в моменте Любви, нет понимания, что семье боле не бысть, что... Ну об этом чуток дальше. А вот Вере с Надеждой в основном уже кирдык. Так им, дурам, и надо. Проехали...
   "Лишь только бы тройка не сбилася с круга...",- пел пронзительно Малинин. Это он, видимо, о круге третьем. Вступим же на него ничтоже сумняшеся. А красивше сказать - влетим на этапной "тройке"...
"Птица-тройка" - мутил припадошный Николай Васильевич. А это "автозак" - птенец приснопамятного "воронка": внутри - клетки с жи..., извиняюсь, зеками, у двери - боец, с чем не помню, а врать не стану. Да и ночь была, для этапа самое время, чтобы лох не видел и вопросами не заморачиваться. Везут на станцию. Конечно без перрона и оркестра на нём. Моя, к слову, пела одну только песню и то раз только и слышал: "сиреневый туман над нами проплывает...". Я подметил - у красивых баб всегда красивый голос, но не поют, типа стесняются. Парадокс! Или только это они мне не пели? У дружбана первая законная красиво пела "и вот я, институтка...". Тяпнем, бывало хорошего спиртика...
   Кстати, о птичках, в смысле песнях. Что на зоне крутят? Попсу качественную, только не блатняк. Круга, правда, слушали - "здравствуйте, я говорю вам "здравствуйте"...", очень любили. "Белого лебедя" Танича. Из последнего запала "птичка синяя" Новикова, что "в окошко постучала и твоим голосом сказала - "улетим"...
   Вот и довелось резким осенним рассветом, в типа сиреневом тумане, уже и щебёнку подёрнуло инеем, грузиться в "столыпин". Не торопите только меня, дойдёт и до "самого главного". Я и так многое пропускаю - и как литр чифира перед этапом "на факелах" (из приговоров) подняли и потом чуть не до рассвета пели...
   Ладненько, мы в столыпине, мой непоседливый читала. "Мы едем, едем, едем" - в края "не столь отдалённые", в круг третий. Приехали. Не сразу, была и "пересылка" и опять автозак, утрамбованный как метро козлами в час-пик. Я всё ж "коней своих стегаю, погоняю...", мелочёвку пролистываю. Один "интересный момент" всё ж упомяну - перед вратами в "круг третий" зачем-то всем присесть на корточки указали, по бокам этапа пара овчарок с чёрными языками до земли...
   Только не ждите "вагон и тележку" тюремной экзотики. Хотя не без того. Вспомнить хотя бы "баню" без горячей воды. Зима. Что-то где-то прорвало. А подмыться - святое дело! Вот и пляшут зеки под ледяным душем с матерными прибаутками. Со стороны лоху не просечь в чём юмор - от тел пар, морды красные. Только что вместо млявости некое кипешение и шустро растираются... А насчёт как в тюряге бывает посрать-посцать так бо-ольшой рОман можно нацарапать. Обширная тема до невероятности... А взять вопрос "пайки", когда перловка соляркой шмонит. Не пробовали? Ну так пожуйте резиновый шланг смеха ради...
   Ну уж нет, обтерпитесь, смотрите чернушные сериалы, в них вам мозги капитально прокомпосируют, про ужасы карцера типа. А ужасов всего два - когда курева нет и когда зубы болят. А так - черняга каждый день, а через день и с баландой. Кишкоблудие вообще типа смертный грех. Я лично взял голодовку. На седьмой день уже и жрать не хочется... Ну, штаны придерживать пришлось, не без того...
   Возвращаюсь к своим "баранам", а красивше сказать, "верным подругам" - Любви, Надежде, Вере и "примкнувшей к ним" Свободе. С кого начать? Хорошо, со свободы, будь по-вашему. Во- первых, слово это очень официальное, можно считать не русское. Не "свобода", а "воля", не "выйти на свободу", а "откинуться" - поправит зек лоха,- не "тюрьма", а "дом родной", следи за базаром...
Не по мне гнать философский порожняк с очёчками на кончике носа... Волю чуешь как и воздух, когда не хватает. К запретке приглядываешься. А если что на горизонте рисуется - смотришь, смотришь, смотришь, смотришь... На птиц само собой - кроме голубей, тех ловят на петельку, ошпаривают, обдирают и варят в литре. Тупая птица, без повадки. Любимая пташка - синичка, снегири не часты. А что журавлиный клин сердце рвёт...
   На прогулке, если в СИЗО или БУРе (блок усиленного режима, по-нашему "кича") хмелеешь типа. Особо если на излёте зимы - "опять весна, опять грачи, опять тюрьма, опять дрочи", есть такой тюремный стишнячок...
   Воля бьёт по мозгам по откидке. Сильно. Типа с размаха. Первые сто дней. Любой дембель вам скажет, не только зек. Копится в неволе некая "химия", типа лёгкая наркотА. Есть такое, и не спорьте. Вырвалась пружина - дзынь, и дрожит, пока не успокоится. И водка как в малолетстве не глушит, а уносит. Бабы все красивые... Откидка очень короткой юности навроде. Эх, "где мои семнадцать лет?"...
   "Суду всё ясно". Едем дальше... Надежда. "Эх Надя, Наденька, мне б за двугривенный любую сторону твоей души",- пел Шалвович для понимающих. Понимающих, что цена надежде - воистину двугривенный, как по тюремным понятиям - пайка "беляны". Но не без неё: что ни год гуляет по зоне "параша" - будет "скощуха", то бишь амнистия. И гоняет зона за скощуху битый год. Половина зоны, у кого не "тяжкое и особо тяжкое", прикидывает *** к носу как оно обернётся: нарисуется УДО по трём четвёртым отбытия срока?, а "химия" по половине? Хотя прошареные, типа РЦД (рецедивист) учат дурашек: "тяни срок, откидывайся по звонку типа с концами". А то будешь у ментов на крючке, если не будешь "стучать" - вернёшься по административке. На грамотных зонах за откинувшимся шконарь держат полгода - как раз успеть подышать этой самой, будь она неладна: попить водяры, пошшупать тёлок, послать участкового... И крутануться в ментовском колесе: КПЗ в "участке", СИЗО родное, ну и "здравствуй зона, Новый Год...". А с химии на моей памяти много кто воротился на типа намоленное место. со словами: "ну его, формальдегидом дышать...было бы за что...дурилка картонная, а не химия". Обманчивая она дамочка, Надежда - подразнится и типа не даст, продинамит...
   То ли дело Верка, в смысле "вера". Тут по всякому случается. Зоны крепко церквями окормляются и типа "ксендзами охмуряются". Уже в кругах первых гуляют по хатам разные писания. А и чем, скажите, заняться бедному "зе-ка"? В картишки нииззя, дрочить под одеялом - так это момент... "Водка поможет, а Верка спасёт",- пел Владимир Семёнович, уточняя,- "Но не помогли мне ни водка, ни Верка...". Как вам сказать - вера, она ведь не в Бога. Она - в человека. Если ты человеку не веришь, что он типа товарищ и брат, а не кидала конченый... То хоть ты лоб разбей! Не встретил я в тех "местах" избранных к служению. Наивных - да, простых-хороших - тоже. А верующих - нет. И не спорьте.
А насчёт веры абстрактной, в справедливость типа... Помнится пацан: подслеповатая дура "опознала" как насильника. Получи пятнашку, да при живых жене и дочке. Ещё был случАй: подобрали на рельсовой путе жмура, а чувака около видели. То же самое. А я приговор читал - нитки белые... Я жалобы пацанам писал. Ещё в сизухе пошёл по этой линии. В хате были кодексы, а главное - определения Верховного суда по делам с фактурой. Наблатыкался капитально. За так расписывал, мзды не брал. И цыбика чая не взял. Из принципа. Всем отписка - "оставить без удовлетворения", только одному статью заменили на правильную и два года скостили. Мы с ним даже братанулись. По откидке встречались. Экстази баловались. Он свалил в году пятом в легендарный Бруклин, откуда рэп и брейк и прочий стриткульт. "Гуд бай, Америка-да...",- поёт "наутилус" о том, чего уже нет и в помине. С той поры кантуюсь с козлами, типа сирота казанская... Как тебе там живётся-можется, "Толстый"? Погоняло такое было у братанА...
   Что там осталось? Любовь... Дайте собрать мыслишки. Ну опять и снова: тюрьма прорезает и эту тему. Типа взбалмучивает естество. Как свет фар пришпиливает к стене. Со мной раз так было...
На воле эту самую любовь, про душевную говорю, и не видать. Размазана по будням, делов хватает...
А в тюрьме она есть. Не видима, но есть... Она в письмах. Но за письма - во второй части...
А наяву я такое чудо видел уже по откидке. Помогал, типа как бывалый, сокурснику-однокорытнику сына залётного греть. Так в очереди к  сизошному доктору - ксиву передать что "больной, совсем больной", разбазарился с фифочкой. Фифа центровая - директора завода шестерёнок. Огненная. В моём вкусе. Не-е, даже и не подумал... Мою покойную напомнила темпераментом. Это особая повадка, типа Кармен, а у русских - Маргарита булгаковская. Я даже дёрнулся конкретно помочь, был у меня знакомец - инструктор президентских телохранителей, птенец Шаолиня между прочим. А там говна не держат... Был, да спилсЯ и окочурился уж... И номерка не оставила, только мужнино ФИО. Так что есть она, любовь неземная, сам видел...
А так - или нечто животное, и говорить не хочу. Или "нашла себе другого", а у соседа по нарам и родила типа святым духом, без единой длительной свиданки. Тот год с лишком потом доказывал по судам что не его приплод, экспертиза его спасла от алиментов.
   Получается что остаётся с зеком в круге третьем только Любовь. Она как швайка в сердце, выдернешь - смерть...
   Я три чужих переписки читал. По необходимости. По ходу "дела", так сказать... Так по делу обычно три строчки, а потом соплей на три листа. Зла не хватало. Дуры эти бабы как есть...
   Ещё такой гнилой момент есть на зоне - охота на "заочниц". Заочница, научно говоря - незнакомая корреспондентка, алчущая любви и семьи. Как говорится хочет "конфетку съесть и на-*** сесть"...
А попадает она прошареному зеку "на раскрутку", на передачки-бандерольки, деньжата на ларёк. Доходит и до сочетания. Хозяин сочетает, типа благословляет. Ну и длительная свиданка полагается - мечта зека. Есть правда и подлительнее холява - больничка. Но туда попасть оченно не просто, "как верблюду пролезть в игольное ушко", красиво сказано в одной наивной книжке. Я в больничка месяц чалился. Лепота! Пайка типа диетическая - пюрешка со сливочным "с маслослом", "и компот". Машинки с демидролом, за баксы ясный пень. А баксы со свиданки той же. Жонок не шмонают...
   И до того баб эта жажда любви-семьи слепит, что лезут сами в голодную зечью пасть. Не понимают, что зек и есть то самое исчадие ада, дьявол во плоти. Что жрёт человечину и не давится. Я потому "с администрацией не сотрудничал", но и с блататой не водился. Хотя и подкатывали с уважением - "мы пробили, ты мафия...".
   У меня есть стопка писем. Красной резиновой перехвачена. Мой собственный тюремный роман. От зоны остались письма да карточка поверочная картонная замусоленая. "На ей" - фотка с выпученными глазами, ФИО, статья, "окончание срока": год-месяц-день. Оттого замусоленая, что каждый божий день дважды поверка: вертухай читает с карточки фамилию, ты вякаешь имя-отчество. Карточку - в коробку. Должно сойтись. Если нет - беда. Ищут пидора. Зона стоит-ждёт. Нашли, дрых на третьем ярусе. Да-да, шконари в три яруса. Проходы как в подводной лодке, полметра от силы. Ночью угар. Мужики налупятся перловки с чернягой, набздят хором, аж гляделки режет. Отвечаю: миллениум, то бишь двухтысячный год, ИТУ 15/1...
   Скажете - вокруг да около, давай уже за любовь. Так ведь больно тронуть! Любовь это типа открытая рана. Болит. Как фантомная боль у безрукого-безногого. И чем дальше тем сильнее. До стона. А вспомнить - как соль на рану...
   Не зря любовь считалась и считается помешательством. Типа лечить надо нейролептиками. Не поможет! Я в дурке одну на этой почве свихнувшуюся встречал. Сидит на лавочке, смотрит вроде - и не видит, можешь рукой перед глазами махать - не моргнёт. Она там, в круге третьем, где разлука жжёт, душу обугливает. Страшно...
   Сохранилось одно жонкино письмо. Тётке. Подследственного времени. Там такие слова обо мне: "Он отец детей моих и муж перед Богом...". Красивым почерком отличницы. О вас так скажут? Вас поймут и простят? То-то же...
   Второе письмецо, точнее малява в передаче. Я уже в осуждёнке. Подписано девичьей фамилией.
"Сашка, я очень скучаю без тебя, тебе просто не передать. Здесь всё идёт кувырком и нет возможности дать тебе почувствовать это. Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал. Я самый счастливый человек, потому что у меня есть вы - наш сын и ты и я привью в сыне такую же любовь к тебе как и моя". Сын - это младший. Родившийся у зека. Ему это через годы аукнется, контора помнит... Ещё был старший и средняя дочка...
   Красиво? Вы поверили? И я, дурак, верил. А уже полгода жила с другим. Оттого и фамилию типа сменила...
   Кормильцев, гений русской рок-поэзии, сочинил, а Бутусов спел: "Но я хочу быть с тобой. Я так хочу быть с тобой". Это типа о ней, о "невиданной любви"... И дальше: "пожарный мне выписал справку, что дом твой сгорел". Всё верно - нет у зека дома. Был и не стало. Типа сгорел. Осталась память. Легенда. Можно считать выдумка. Как из мелкого наводнения придумали Атлантиду. Так и жизнь человеческая - не факт, а легенда. А любовь разве нет? Ну какая в семье любовь?! Голимое сожительство, коитус по научному. И совместное ведение хозяйства...
   "Ходу, любушки милые, ходу...", пел-вспоминал Володя Высоцкий... Следующее письмо - уже на зону: "Прошу тебя учесть, что у меня сейчас совсем другие планы на дальнейшую жизнь, из которой я исключаю тебя. То есть я намерена подать на развод, так как шлейф судимости не нужен моим детям. Мне нужно сейчас исправить свою главную ошибку: иллюзию о счастливой семейной жизни с тобой. Я "умерла для тебя", как когда-то ты периодически "умирал" для всех нас. Время платить по счетам!". Забегая вперёд - ей тоже придётся "платить по счетам". Алкаш, с которым она спуталась, превратит её жизнь в ад. "Это была ошибка",- скажет она в последней встрече. Но я не простил её. Бог мне судия...
   И всё же приписала: "Я приду на свидание, но думаю, что оно будет последним. Я же любила тебя!  Поверь, мне тяжело уходить от тебя, ты был мне дорог, но пути назад нет. Поздно!"...
   Сердце рвётся? И не говорите, "душа болит..." как поёт Шуфутинский. Но я хочу рассчитаться с прошлым. У меня ещё остались кое-какие "делишки", кое с кем поквитаться... Вот сижу на чемоданах, а если конкретно - с сумкой через плечо и дурацким рюкзаком к ЧМ по футболу в ЮАР... Приплёл Шуфутинского. А что - у чувака есть пара-тройка вещиц. Вот эту я любил: "Надену шляпу чёрную. И кожано пальто. И упаду в ночь тёмную типа инкогнито...". Слушал её на "базе", в смысле на турбазе. Мы с пацанами там типа легли на дно "как подводная лодка" после одного дела...
А теперь впереди у меня "дорога дальняя", позади - ничего. Смерть нас давно разлучила...
   Что я ответил? А ничего не ответил. Поначалу не до титей-митей. Сестра передачку подогнала с сигаретами, чаем и тушонкой. А в соседнем отряде подельник нарисовался. Хотя такого не водится, мало ли какие рамсы... Или оперчасть мутит? Концы ить у меня, а я не раскололся, троих отмазал. Одного как потом прояснилось - почём зря. Стукачок оказался... Предачкой распорядился, к слову, как последний лох педальный. Мол, берите, мне не жалко. Мне ещё с воли подгонят. Как же, как же, тушонки и сервелата больше в глаза не видел, самое большее - сало. И никто толком не поделился. Вот и вся цена тюремному братству. Говорили, правда, что это такая зона гнилая, типа розовая, без воровского порядка. Не знаю, не знаю... Так что сразу ко второму письму...
   "Вещи соберу. А если не будет денег, то прости. Только Господь оказывает реальную помощь и Благословение. Пред Ним и склоняюсь".
Раз помянут Господь: на зоне обнаружились аж два очага культа. Один очаг православный, а другой - американский, пятидесятнический. Я к обоим приписался "погреться". А ещё в смежном отряде обнаружился крутой эзотерик с уклоном в сверхспособности. Взялся обучить зеков китайской грамоте и генерации энергии Цзы. Говорят, есть такая.
Я и на эту шнягу подписался. Правда китайская грамота мне не зашла и от китайской жизненной энергии я уклонился. Что китайцу хорошо, то русскому - смерть. Полезли эзотерики всем кагалом под пожарный кран обливаться, а мороз был...  Ну и загремели на больничку, даже гуру ходил весь в соплях. Не прокатило с энергией Цзы.
А вот сошествие Духа у пятидесятников на сходках видел. Отвечаю. Только сходит он как-то криво. На психопатов типа. А у меня была ксива "психопат". Позаботился под следствием. Мол мурашки-букашки ползают по личности. Предстал перед дуркомиссией. Типа как бравый зольдат Швейк. Комиссия из трёх докторов, во главе с завотделением. Вспомнился по случаю Высоцкий: "доктор действовал во благо, только благо не моё". Тут как начал этот "зав" наседать за Марс! "А скажите, каким образом они с вами сношаются? Вы слышите голоса или они указывают вам прямо в мозг?". Я от такого оборота дела малость о*уел и даже, помнится, взопрел. "Мой диагноз паранойя. Это значит - пара лет.",- из той же песни. "Нет-нет-нет, постойте братцы. Он наверно пошутил", это уже из другой Володиной песни, но лучше и не скажешь. Очканул я крепко, прямо сознаюсь. Чего? Так ты до конца дней будешь под дуркой! Типа пожизненно. Уж лучше под ментовкой, временно.
На вопросник коварный ответил. В них на ассоциациах ловят: "любите ли вы голубей? - где труп зарыл!?".  А вот с головоломкой еле справился. Нечто из картона разрезано, а что - *** просцышь. Я думал - слон, оказалась пятерня, ладонь то бишь. А у доктора секундомер. И он уже "озарился изнутри здоровым недобром...". Ещё секунда и зачислят в идиоты, в компанию к бравому Швейку... Короче, пронесло. Записали эмоционально лабильным психопатом. А это никак не отмазка. "Все мы немощны, типа полудурки, ибо чловецы суть", сказано в Писании. И зона того же мнения.
Так что поглядывал я на служениях на соседей, которых святым духом колотило и в слезу вгоняло, и радовался своим крепким мозгам. Не нужна мне такая типа "вера", от которой "кукушка" отлетает...
А вот песни пел в охотку. "Голубица, моя, голубица..." нравилась. У православных - "Господи, помилуй, Господи помилуй, Господи поми-илуй...". И кусочек печенюшки под ложечку кагора церковного... Хорошо, но мало!
   Дело шло к длительной свиданке. Зек сильно ждёт её. И не только что подгон, а кому-то и баксы, за характеристику на УДО надо отрядному забашлять, а скорее что ниточка к прежнему миру, который был "до того". Да так у зека и замер. А на воле "всё течёт, всё изменяется", учит продуманый философ, "няма таго, што раньш былО", поёт-заливается "пясняр". Канул, зек, твой прекрасный старый мир. И больше ему "не бысть". Откинешься - увидишь. "Всё отберут у казака. Ну а пока. Гуляй пока!"... А пока - длительная свиданка.
   "Знай, в тюрьме выживает только Человек, а не (неразборчиво), которая не состоялась ни в чём. Отбрось гордыню величия.Бог даёт тебе последний шанс. Научись слушать Его и благословения не замедлят. Я приеду к 10:00 и буду до 16:00."
   Свиданка получилась короткая и ровно такая по смыслу как Солженицын описал в "Круге первом". Мало о чём говорили. Слишком тяжело. Смотрели один на другого, типа запоминали. Она - в вычурной шляпе с полями; ей шло. я - в клифту тюремном. Клифт это типа китель, только без подкладки. "А на груди яво свяркала..." - бирка с ФИО. Я бодро наворачивал со сковородки поджарочку, прихлёбывал кифирчик. Сытости не было. Обожрался как есть, но донёс до отряда и блевал уже там, какой-то белой жижей...
   Вот и вся любовь? Не торопитесь, мои беспонтовые читалы. Всё только начинается. Как там у Петрарки - "Свой путь земной пройдя до половины...". Любовь ведь лишь малой частью на земле, а с большего она как в песне - "там, за облаками, там, за облаками...там, там-тарам, там-тарам...". "Сильным даётся радость...", учил поэт-забулдыга. И не любившим - тоже, подсвистываю я... "А слабым даётся печаль...". Вот и любившим она даётся. Она и есть наказание в круге третьем, из которого хода нет. Нет откидки. Так и будешь гореть невидимым пламенем, как спирт горит. Пламя это незримое с годами выжигает всякое-разное, особенно радостное до алого мяса. И остаётся от человека типа тень, тот самый живой труп...
   "Твоё согласие на развод и именно такое, какое я услышала, сделал настоящий мужчина. На сердце у меня грусть. Никогда не предполагала, что у меня будет другой муж. Но обратного пути нет...
Мне очень хотелось прижаться к тебе в тех стенах, но ты называешь это "телячьи нежности" (очень глупо)... Если ты любил меня - сохрани свою любовь, она будет понятна только мне (старательно замарано, но я разобрал). Прости, прости, прости. P.S. Нет, не надо любить меня, мне так будет легче.".
   А я и не прошарил ничего. Какая была буря в душе у человека. Сидела и молча смотрела. А я молча жрал. Вот и вся любовь, со стороны если смотреть. Всё таки потёмки человеческая душа. А уж женская и подавно...
   Больше таких надрывных писем не было. Можно сказать семья перешла на дистанционку: "Малыш ходит по квартире, держась за мебель. Ест всё. 6 зубов. Болтает без умолку, абракадабру какую-то, но чётко и последовательно. Глазки серо-голубые... Жди документы на расторжение брака... Давай наши дальнейшие отношения рассматривать как деловое партнёрство. Я извлекаю пользу для себя, ты - для себя." Или такое, весеннее: "Я уже посадила морковь, свёклу, редиску, лук-батун и чеснок. Твоя груша прижилась."
Прошла скощуха, годок списали. Но пайка по прежнему никакая. Черняга крошится, спецвыпечка называется: черствое-плесневелое размачивают и по-новой пекут. Баланда к пайке под стать: или чистый рататуй (сверху вода, а снизу - ***), или "уха" исключительно из голов и плавников, "ухуеешь" от такой... Зона голодала, дело шло к буче. Отвечаю - 99-й год. Даже была комиссия из ЛондОна про пайку и тараканов. На свиданке один сиделец расписал; зона была с вы*боном, с иностранцами и ментами. В моём отряде было два мента, два ниггера, "китайчонок Ли" из Харбина, два пшека, чеченец, таджик и аварец. Типа каждой твари по паре... Я зафрендился с одним нидерландцем - контейнер шмали подогнал чувак! Атомный мужик - на Филиппинах был, в Амазонии малярию подцепил, в Германляндии три года взял. Жив ты Франц? Помнишь меня? А я тебя помню... А ты как - Марек? Была параша, что ты в Швеции торчал... А Збышек наш до воли децл не дотянул. Чифирнули за откидку перед отбоем, а у него шунт был в сердце, ты в курсе. Только прохрипел - "Саша...", и лёг пластом. Я его одеялко себе заныкал, моё поплоше было, покороче...
   Едем дальше. Стоп - приехали: "Хочу полностью освободиться от мыслей о тебе, поэтому не могу видеть твои вещи. Освободи меня от этого. Молю Господа дать мне быстрее спокойствие".
   Откидывался я в трико и тапочках; тюремный прикид и лабутены надо сдать. Бомжом. Но была чуйка резкого полёта. Что выдержу всё. Что одного меня им не взять: "Держитесь, гады. Держитесь гады...".
   А ещё я потерял две квартиры и загородный дом в три этажа. Потерял с лёгким сердцем. Тюрьма освободила меня от бремени земного. Освободила к новой жизни. Где год за три и ничего не надо. Низкий ей поклон...
Теперь я смотрю на это время как через холодное стекло. Покойники так смотрят на нас дураков. На нашу суету. Смерть освобождает. А кроме неё - тюрьма. Как-то так...
   Больше свиданок не было. "Бывшую" как типа бывшую родственницу завернули. А родаки не пожелали. Была хорошая передачка, да забыли в суете сумку с колбасой и прочими бациллами. Мне друг-одноклассник рассказал как было, через 20 лет... А и передачка вышла последней. До звонка сидел на положняке. На перловке, "шрапнель" по- нашему. До сей поры уважаю...
  Дальше в письмах в основном про детей: "У нашего малыша вышли все зубы. Говорит: ма-ма, дай, тади (отойди), на-на (не надо), та-та (кто там?), зи-жи (всё что едет и гудит), зя (нельзя, ма (нету, закончилось). Знает и показывает глазки, ушки, носик, какой большой, хлопает, танцует, умеет жалеть, не любит, когда кто-то плачет. Всё понимает, несёт горшок, убирает игрушки, вытирает стол. Не любит поликлинику и скопление людей, к детям идёт первый. Вообще чудесный и очень хитрый."
"Девочка стала много читать, ходит в две библиотеки."
   Ну а на зоне всё путём. "Всё культурненько, всё пристойненько, и закусочка на бугорке", как пел про кладбище приснопамятный бард... Идут этапы в карантин. В пенсионном отряде вешаются, хотят даже убрать турник, прозваный "виселицей". Пустое. С третьего этажа выкинулся пацан. Хорошо что насмерть. Отправили команду тубиков - доходить. Мне на больничке санитар (тоже из зеков) рассказывал как их там "лечат": "как жахну хлорки - тубики лёгкими только так плюются...". Меня бог миловал. Или что привитый?
   Миллениум встретили круто. На свободном шконаре насушили крошек из черняги и беляны. Сварили сгущёнки. И забацали тюремный торт как на картинке! Вынесли на мороз на столешнице, вчетвером. И под куранты да ельцынский отходняк ка-ак под чифирчик вломили... Что всех наутро пронесло. Нет, "не очко фрайера губит, а к одиннадцати туз"...
  Сохранилось для истории (шучу) и парочка моих писем. Они краткие, типа деловые: "Очень рад буду, если в новом браке ты получишь хотя бы часть того, чего тебе не доставало. Для меня ты останешься приятным воспоминанием. А вот дети - предмет моего личного долга."
"Малышу особое внимание. Это будет удивительный человек. Ведь родила ты его можно сказать "от Духа Святого" и стоя. Так рождались великие люди, например, принц Гаутама, известный как Будда."
   Должок свой я отдавал без года 20 лет. Старшему купил комнату. Жалко, что он просрал талант: в 15 лет писал картины что и в Германии показывали, и в частную коллекцию что-то ушло. У меня есть его пара акварелей -  фонари, церкви. Техника зрелого мастера. Но не случился новый Шагал, попёрли пацана из художественного лицея за неуд по английскому, а на деле - что за него не башляли. Есть внук...
Младший, я как в воду глядел, оказался типа вундером (вундеркиндом). С трёх годиков как посадили за комп, так и упал на игры. А с тринадцати начал своё лепить: "Naruto world". Кому интересно - можно глянуть, ник - "evil". Сейчас где-то в Европе, вроде в Амстердаме, в пятизвёздочном готеле обжился, на мобилу скинул видос - нештяк обстановочка. А я ему однокомнатку отписал, в хрущёбе, но с капремонтом...
А вот дочке пока должен. Хотя как сказать - мужа нашёл кошерного. Снюхались. Ещё бы - королева красоты не помню какого района, в трамваях клеились... Пока по европам гастарбайтерничает. В Берлине немчуре что-то строил, потом австриякам, теперь у макаронников в Альпах, далее по списку - Швеция... Есть атомная внучка. Танцует и, бог даст, запоёт - голос низкий, на контральто, для шансона самое то. Вперёд забегаю...
   До звонка оставался год. "Он трудный самый...", поётся в песне. И правда тяжко, как бабам на сносях. Уже и базар не в тему, и от чифира воротит. Потому и срываются зеки в побег чуть не перед самым звонком. Мочи нет...
Но я уже где-то отмечал: для кого тюрьма, а для кого -... правильно!, дом родной. Вон сидит на лавочке мужичок и в натуре плачет. Просил хозяина оставить, мол какая-такая "воля"!?, ночевал в свинарнике, а тут - пайка, баня и стираное бельишко. Был случай - три дня искали зека вытурить, с собаками! Зашился на промке в люке, а хозяину втык от прокурора - найти живым или мёртвым!
   Всё, финита, пошла движуха на откидку... От чифира уже чёрные зубы; пасть как у волкодава. Раздаю брахлишко и - обещания... Планы - межконтинентальные, от Африки до Вьетнама. Сам себя накрутил, да и поверил в собственные сказки... А пришлось каждой чиновничьей мандовошке кланяться и ментам сладко улыбаться, что пока нет паспорта - поэтому не работаю, живу у товарища, но обязательно зарегистрируюсь, не пью и не тянет, улицы перехожу строго на зелёный...
Тюрьма откидкой не заканчивается. За ней - надзорный срок на годы. А "печать" - так на всю жизнь. Но это отдельная тема...
   Из последнего письма, типа вдогон: "Малыш ходит в сад. Оттуда принёс кучу матерных слов, хотя прекрасно знает, что они плохие. С едой проблемы: мясное не ест, любит конфеты, селёдку, бананы и напитки. Сообщи когда выпускают, отправлю детей тебя встречать."
   Откидка мне сильно запала. Тебя объявили. Идёшь мимо отрядов. Зеки кричат вразнобой. Зона провожает: "будь, братан...", помни, не забудь... У Шукшина в "Калине красной" красиво за откидку - зек типа летит, под оркестр откуда то с неба...
   Никто меня не встретил... А как встречают! Кого всем семейством. Кого кенты на бумере, да сразу с тёлками и киром. Кого солидняк на мерсе... Я зыркнул - никого, постоял-постоял, и на остановку...
   Осталось пару строк добавить. Но тяжко как-то. Завтра допишу...
   Как обзавёлся однокомнаткой начал перетаскивать детей. Бывшая не работала, спивалась. Жила-пила на мои алименты, ещё и "новому" на пузырь хватало. Я на двух работах загибался... Последнего детёнка выдернул уже из-под детдома, с повадками Маугли. Меня он так и не признал...
   Она, не знаю как сказать - нет, не "бывшая", "прошлая" что ли, наложила на себя руки, как раньше изъяснялись. Пропорола себе причинное место... Трое суток в коме и - всё... Какая таки сила была в человеке! Жить каждый горазд, само собой выходит. А ты попробуй умри в сорок-пятьдесят. То-то же... Я на похоронах не был. Меня и не позвали...
P.S. Письма сжёг. Случайно уцелела малява на картонке-оторвыше от упаковки картриджей для бритья "Super-Man", made in Korea: "Любим и ждём", держу в руке... Может и зря, но кому это интересно?, а мне - больно, очень больно...

     ГУБЕРНСКИЙ ГОРОД М.

Дворы города М.:

Двор на Красноармейской составился из семи сталинских кирпичных пятиэтажек без лифта. Дома были построены и заселены в один год по типу Ноева ковчега русскими, тутейшими русскими - так называемыми белорусами, местными поляками, местечковым евреями, приблудными хохлами и даже цыганАми.

По роду занятий перевешивали работяги. Для них были на выбор всякие-разные заводы: два станкостроительных, "Кирова" и "Ворошилова", кожевенный, дрожжевой и водочный. Амбрэ было невообразимое. Особенным образом вонял кожевенный, из него лилась в речку такая бяка, что дохло всё живое и ниже по течению обитали только пиявки и больше никто.

Рабочая босотА была разбавлена технической интеллигенцией и мелким чиновничеством. Интеллигенция отличалась тем, что приносила получку домой, а не просаживала в водочном магазине, что специально возле проходной. Босяка в отключке несли на руках торжественной процессией, его встречала и шмонала безутешная жена - ни копейки!, и в сапог не заначил, всё пропил, гад...

Во дворе было всё для счастливой жизни. А именно, сараи на каждую квартиру, первоначально для дров (готовили на печах пока в 61-м не пришёл газ из Дашавы; на Центральной площади воздвигли высокую трубу и торжественно подожгли, сам видел), котельная, вскоре превращённая в бильярдную к радости пацанов, а в 80-х - в сауну с бассейном к радости мутных личностей на чёрных волгах, ясли и детсадик, к которому даже пристроили бассейн. Теперь там прокуратура, а ясли ещё раньше попилили на крутые квартиры, сараи тоже снесли...

Свобода хозяйственной жизни "в те времена былинные" была необычайная. В сараях развели разную полезную живность: кроликов, голубей, собак. Кроме свиней. Свиней привозили осенью на грузовике и понимающий народ из деревенских бил их швайкой в сердце прилюдно и смолил паяльной лампой до темноты, когда ещё розовую тушу разделывали к радости всего живого в лице людей, детей, собак и диких кошек. Подле двора, берегом реки, народ явочным порядком понаставил гаражей и с весны пропадал прОпадом, перебирая движимое имущество самым радикальным образом. Заливной луг пустили под огороды и собирали невиданные урожаи на закусь к моменту "выпить". Для этого важного момента двор был оцеплен магазинами, в каждом - штучный отдел. Продавщицы в штучном - самые уважаемые люди двора, их знали, с ними здоровались, начиная с сознательного пятилетнего возраста: "здравствуйте, тётя Валя"...

Из оригинального народа помнится чувак по фамилии Кассель. Он был ростом далеко за два метра, типа "Дядя Стёпа", а развлекался с глупой дворовой мелочью: кидал из окна конфетки и какое-то финтиклюшки и заманивал к себе домой, предлагая за шоколадку поцеловать ..., ну вы поняли. В том же доме обитал конченый алкаш из семьи крутых врачей. Его запирали в квартире и он спускался с третьего этажа по водосточной трубе как каскадёр. В одном из домов обитала натуральная проститутка. Её дразнили "Ирка-дырка", но и только...

Двор был самодостаточным космосом, если угодно родиной и не маленькой, типа "малой", а самой настоящей, с большой буквы. Человек рождался во дворе. Двор его, маленького, забавлял, учил словам "родной речи", дальше-больше, учил "понятиям", грубо говоря, "что такое хорошо, а что такое плохо", петь, дружить, любить. Имелся собственный товарищеский суд!, и просто оттырить могли...
А теперь что есть двор?- жилищно-коммунальная единица над зашугаными человеческими единицами...

"Зайди-выйди" в народе назывался двор внутри квартала в центре города М. Квартал состоял из козырных сталинок на проспект, Центральную площадь, улицу Ленина, с безымянным сквериком вдоль дома и консерватории на сторону Верхнего города. Подъезды были только изнутри, а вход во двор - через высокие арки одна против другой. Одна с видом на Дворец профсоюзов, другая - на ГУМ. Отсюда и название. Но знаменит был двор не видами, а удобством распития вино-водочных изделий из штучного отдела гастронома "Центральный", что на проспект или магазина "Вино-водка", что смотрел на ГУМ. Я там купил свою первую в жизни бутылку "Вермута" за рубль двадцать две (копейки). Это было 31-го декабря 1968-го, мне было 14 лет. И мы с другом, выпив на-двоих, окосели капитально и заблевали один из подъездов во все семь этажей.
Болтались чуть не до утра и, помнится, ничего не боялись. Свобода была необычайная...

"Зелёный двор" это двор напротив Худ. музея. Туда было два способа вписаться: или через подворотню для извозчиков (квартал был царских времён), или через зелёную как есть тягучую капитальную дверину. Ещё был один вход с улицы Ленина, но там был косяк - отделение милиции N№1, к которому и я был отнесён лихой судьбинушкой. Бывало прям домой заглядывал мент с папочкой и вопросиком: "А где вы были тогда-то во столько-то? А что вы скажете за пыжиковую шапку с головы гражданина Халамейзера?". А что я скажу - хорошая видимо была шапка, безусловно...

Отделение сие было у начальства на особом виду. В него тягали болельщиков с "Динамо" ещё в ту пору, когда можно было "пронести" и "употребить" прямо на трибуне для большей зычномти слогана "судью на мыло!!!". А с другой стороны квартала был объект особой важности, полный очень важных цекарей. Так что участковые менялись каждогодично, шли на повышение...

Ещё этот двор был осиян проживанием легендарных фигур: командарм Фрунзе, какой-то "письменник", а из последних - крутой хипарь Солнцев, о котором далее особо.


Крутой хипарь Солнцев:

Солнцев стоял за крутого хипаря. Был он из квартала "Зелёная дверь", что напротив Худ. музея.

Город М. как всякое приличное поселение размера больше чем ПГТ делилось административно, а для нас, пацанов, ещё и между шоблами. Была к примеру шобла "с Гвардейской". Атаманил в ней пацан "Панок". Я только раз видал как он нарисовался на "нашем" катке, со свитой само собой. Говорили, что он лихо махался солдатским ремнём - страшное оружие в умелых руках! Менты, нащупав на пацане ремень с пряжкой, непременно отметали как типа холодное оружие. Мы бежали без боя как говнюки...

В конце 60-х хипарить в городе М. стало стрёмно. После того как в подворотне "Зайди-выйди" (был такой квартал с подъездами исключительно извнутри как в бухарской махалле и потому с подворотням одна против другой) замочили хипаря (а там наискосок недалече ЦК с главным цекарём!), гебаря отлавливали мимопроходящих "неправильных" и коцали хаерА и клешА. Впрочем самое стрёмное место в городе М. было несколько дальше, насупротив палаццо КГБ и гастронома "под шпилем", под которым (под шпилем) или как сейчас гутарять московские гниды - "в пентхаусе" квартировал в славные годочки Цанава - главупырём по городу М. А стрёмность была в прямом видосе на памятник железному Феликсу, который Дзержинский. И, зная же такой расклад, раз чувиха "Кошка" с перебора вермутом за рупь двадцатьдве коп заладила парад-алле вокруг истукана, зигуя и показывая жопу с трусами в горошек прямиком на видео. Пипл тащился и угорал. Кошку, однако, потом пригласили в "къебинет" и ввалили дурочке. Но это уже "совсем другая история"...

Гебня наехала на Солнцева после того случАя и чувак свалил нах Москау. В 84-м мне поведал Лёха "Длинный" (группировка "Футбол"), что Солнцев спилсЯ и сгинул от "белочки" по психушкам...


Звёздно-полосатый танец:

Где-то в 89-м , выгуливая детёнка, а уже и не упомню которого по счёту, в парке "Кое-кого" (Горького, ясный пень), я напоролся на гастроль пиндо-скоморохов с библейским уклоном. Поначалу они нудно разыгрывали что-то за Христа. Но под конец дала жару пиндостанка. Под бодрый рок заметалась в кубинском стайле по сценке летнего театрика (там ещё рядом два цементных медвежонка с бочонком мёда и отбитыми носами). Ай да со звёздно-полосатым! Ай нэнэ-нэнэ... А "на закуску" - холява, раздача чуингама!

Потом кормили орешками считай ручную белку, что спускалась к ладони по стволу вниз головой, вверх хвостом...


Блистательная труба Эдди Рознера:

В 91-м в подземном переходе у Комаровки я услышал трубу легендарного Эдди Рознера. Из того самого колымского джаз-банда. Лопаясь от козлиного счастья я помахал десятибаксовиком и ловко скинул в футляр. "Хэллоу, Эдди" - кажется ляпнул я. Оскорблённый Эдди не глядя "собрал вещи" и свалил. По сю пору мне говнисто...


Как рожали под русский рок:

В том же достопамятном 91-м меня, изрядно бухого, в глухую летнюю ночь заманили на "Динамо" прелестные и оглушительные, на пол-города, рифы рока. На трибуне я узрел сотни три-четыре балдеющих пацанов. Перед ними, а ночь реально глухая, часа три-четыре a.m.! - на помосте выпендриваться весь цвет русского, да и не только! рока... Как помню на "Калиновой мосту" звук отрубили. "Калинычи"слабо затренькали... С трибуны заорали: "Мы вас слушаем!". Но тут бабахнули файерами пожарные - типа "караул устал" и пипл помалу стал сваливать. Иных будили...

А надо сказать в ста метрах от стадика был роддомик. В натуре! Там ещё моя дочка рожала годков 20 спустя...
И конкретно никто не был против! Рожали под русский рок. Видать под русский рок рожать в кайф...



Еврейский город Н.:

Я попал туда году в 67-м. Сорвался с уроков и шёл-брёл себе, мотая портфелем... И очутился в странном месте. Среди улиц-переулков в двуэтажках одна к другой через брандмауэры. И народишко нездешний. которые и в шляпах. Чистая машина времени... Я был сражён двориками с лестницами по стенам, с туго заселёнными от полуподвалов до мансард жилплощадями. В полуподвале обитал зубной протезист Борис Израилевич с дэцэпешной дочкой Светланой, а в мансарде бедовал поэт-посткубофутурист Семён, стоящий на учёте в наркодиспансере...

Это была легендарная Немига. Еврейская подкладка арийского города М., споротая (снесённая) вскоре понаехавшим быдлом под предлогом ликвидации транспортного затыка от узкой проезжей части...

Пацаны с гитарами:

В 68-м двор чудесно переменился. Если старшие шли проторенной козлиной тропой: нарубать гнутой мелочи в "тюшку" на лимонад, курнуть чинарик с трамвайной остановки, какие-то голубятни... То наш дом уже пошёл "другим путём". Вован с коммуналки крайнего этажа крайнего подъезда и Серёга со второго этажа по центру в один прекрасный, но точно не помню какой, день явились перепоясаные шестиструнками на алых лентах и крестили нас в новую веру: в Леннона, Джаггера и "Дом восходящего солнца"...

И мы истово уверовали. Ковырялись в аккордах, орали как оглашённые "Браун шугар", отпустили патлы до плеч (ещё одно оружие в священной войне с училками и мерзким комсомолом)...

Серёга удавился в 91-м. Держал уже швейный кооператив "Фаворит", а всё ж по старой памяти зажигал в Гурзуфе "под Макара" перед питеромосковской шушерой: "Солнечный остров скрылся в туман. Солнечный остров - пыль и обман...". По мне так лабал вполне профи...

Залез в долги. Начались непонятки, нарисовалось "дело"...

А Вована я видел последний раз в нулевых. Полный хрон, ведомый маманей из магаза с пузырём. Эх, время-времечко...

Родом из гетто:

Уточню - не я, собственно, а мои однокашники. Школа ить была специальная, с углублённым изучением... А значит - типа еврейская. А где больше двух евреев собрались (во имя, да хоть хорошего образования!), там, считай, и до гетто недалеко. Гетто это место где евреи живут как хотят, без всяких-разных... Так я понимаю.

Гетто той порой формально не существовало. Типа было и не стало. Эвакуированные, кто вернулся, были рассеяны безжалостным "улучшением жилищных условий" по козлиным спальным микрорайонам, где никто не читает Тору субботним утром, а ломятся к открытию за бухлом в "храм иной"...

Но осталась "Яма". Долго была яма как яма. Мы туда захаживали посцать. Местная жиличка из частного сектора как-то показала на тётку в огороде - "она считай оттуда...". А было так: вели к Яме типа на "Endloesung", так жидовка кинула кулёк в огород. В нем дитёнок-жидёнок , и золотых червонцев дюжина в закрутке. Тем и жили за немцем...

Яму обустроили, вымостили крутой гранитной брусчаткой с площади Сталина, кою дерьмократическоё ворьё в 90-х лихо заменило на цементное фуфло (крошится подъ**ка, ремонт чуть не что год). Теперь ступеньки вниз, цветочки, культурненько...

Мотя, абориген города М.:

ЛевисА появились у Моти одновременно с переменой слова "техасы" на "джинсы". И уходили они за семь-ноль. То бишь за семь красненьких, где Ленин в кепке... А "70" говорить нельзя было. Рядом мог быть опер под видом чувака долго-долго зашпиливающего ширинку в общественной сортюряге, где частенько вершился "ченч". Или невзрачным старпёром в трамвае за спиной...
Так вот, у Моти была ещё одна фишка: трофейное-оружейное. Был он в шобле. А я - нет. Потому как был "шпингалет", младше на три года.
Шобла ездила "копать". Откопанное чистилось и испытывалось в каком-нибудь заброшенном "сталинском" ДОТе. Шкетам давалось зырнуть и помацать (потрогать): холодную лимонку, завораживающий (глаз не оторвать!) шмайссер. А вальтер притянули раз в школу и пальнули в тубзике в ряд фанерных (между сральниками) перегородок. Из-за последней,куда звякнула на излёте пуля, выполз белый пацан со штанами на кафель...
В шобле Мотя числился "придурком", хотя спецом не "косил". Нештяк махался на танцах и с девятого класса имел дешёвую бабу. Потом правда "шизА" прорезалась и Мотю турнули из артиллерийского училища с белым билетом.
А пока-что в подвале-бомбоубежище сталинского дома (с лейбой "1953"), где у Моти был свой сарай, шобла разглядывала колченогий "MG" или ППШ. "Одна штамповка!" - авторитетничал Мотя. К "папашке" имелся диск и, за сущую мелочь типа сдать тару или сгонять за мойвой в гастроном с кликухой "зайди-выйди", давалось разок пальнуть. Мотя присматривал: "Прижми к плечу. Отдача, блин! Да разверни плечо, урод... Пли!".

Ленин, Сталин и Марат Казей:

Город М. уселся на перекрёстке дорог "из лабусов в хохлы" и "из пшеков в московиты".

Оттого главная его улица склоняла имена завоевателей: то улица Пилсудского в 21-м, то Адольф Гитлер штрассе в известное время, потом, естественно, проспект Сталина, а в 57-м, неестественно, Ленинский проспект. Из памятников тов. Сталину помнится два. Капитальный Вождь красовался на на своей площади (у вождя мирового пролетариата была и есть своя площадь, да и памятник пока цел). Постамент был обшит наклонными полированными плитами чёрного гранита. Мы, шкеты, на них катались на пятой точке как с горки. Но был ещё один неприметный памятник (у "Ленинки"-библиотеки), где оба вождя сидели на лавочке с фейсами друг на друга как два конкретных гея. И даже без никаких книжек для отмазки... Сковырнуть пришлось обоих...

Так что из капитального остался Ленин и ... Марат Казей - пацан-партизан под самогоном (передавалось как легенда) закидавший зондеркоманду карателей гранатами. Он так и изваян с гранатой в руке в лихом античным размахе. Статуя не хуже чем у хрестоматийного Фидия!

Да вряд ли переживёт очередную временную власть очередного преходящего "народца"...

Рок в подземном переходе:

Волею судьбы, как выражаются поэты-мистики, одно время приходилось топать за хлебом насущным через подземный переход. Ну и мельком подслушивать-подсматривать музыкальных обитателей сего типа "лобного" места...

Изредка упирался в такое, что и "хлеба не надо".
Помнится тормознули невзрачные пацанята с чемоданом вместо барабана. Ещё в составе - самопальный "гибсон" и - крутейший фальцет(!) ну совсем уже невзрачного, типа "подстреленного" пацанёнка... Я припух и просрал закрытие хлебной лавки. А тот фальцет даже являлся мне во сне. А вы говорите - Меркьюри, Градский...

На братских могилах:

"...не ставят крестов. Но разве от этого легче?" - пели мы в нестройной колонне под "луначарку" идучи в русле патриотического воспитания к таковой могиле ласковым майским днём...

Мы люто ненавидели "систему". Мы наивно и несознательно готовы были сдохнуть за абстрактную "родину". Потому как мы истово верили в свои силы, в то самое пресловутое "светлое будущее". Оно отчётливо шевелилось в душе каждого из нас.

Мне один старый абориген сказывал, что самолично слыхал в 60-х как Высоцкий, едучи в троллейбусе мимо помника фаллосом, что на Круглой площади и видно с капитального будуна задекламировал фирменным голосом : "У братских могил нет заплаканых лиц, и вдовы на них не рыдают...". Троллейбусная козлота от такого о**ела...

Антисоветчина в городе М.:

Была-была, и не спорьте! На скамейке с ногами, потянув по бутылочке "Лидского", мы вполголоса подпевали - "Товарищ Сталин, Вы большой учёный...".

А слева по проспекту нескончаемой колонной возвращалась с учений "Днепр" (чуть не сказал "с войны") техника КБВО и МВО...

Мы были и там и там, и в ГУЛАГе и в новенькой БМПешке. Мы уже многое знали, но ещё не всё понимали. Многое мы поняли слишком поздно...

Чувихи города М.:

Самые атомные чувихи населяли город М. в конце 70-х. Момент, впрочем, спорный... Но как по мне - очевидный. Думаю на это были две капитальные причины. Первая: мода кувыркнулась с мини на макси и прикрыла все кривые ноги. А вторая - жуткий марафет: фиолетовый румянец во все щёки, французская помада (за уренгойский газ) и глубокие тени с космическим отливом. Чувихи обернулись типа марсианками. А тут ещё вкрадчивоголосая экс-путана Дона Саммер и блеющий Демис Руссос...

Короче, открылось в городе М. б***ство межпланетного масштаба. Общаги брались приступом по балконам, трубам и карнизам. Особо отмечу в этом плане общаги Иняза и электронного завода "Интеграл" в силу специфического гендерного момента.
Абортарии работали в две смены, роддома - круглосуточно без выходных...

А уже в 80-х жизнь тупо сошла на политику, потом на "мейк мани", стало не до "етой темы". "Тема" поросла "зеленью", паскудством всяким...

А теперь и чувих файных не стало, какие-то кобылы-тёлки. Эх, жесть...

Места не столь отдалённые города М.:

"Для кого тюрьма, а для кого - дом родной" - особо отметил русский народ.

В городе М. имелись и частично имеются соответствующие "дома". Один только "Пищаловский замок" - отдельная и серьёзная повесть. Ладно, слушайте...

Никакой не замок, а сразу за Николаем 1-м строилось как арестантский дом для всей М-ской губернии. И получилось хорошо, с башенками по углам. В них винтовые лестницы арестантам на крышу прогуливаться. Ступеньки деревянные, трухлявые, типа тех времён. Не без романтики...

Наверху как и положено: хмурое небо города М. "в клетку", окрик вертухая чтоб не озорничали и особенный воздух, его ещё называют "воздух свободы". Он и вправду не такой, особенный какой-то, поверьте на слово...

Американка (тюрьма-СИЗО КГБ по американскому типу) - ну чистый курорт! Горячий душ чтонедельно на троих сокамерников, сменное бельишко постирают и погладят, постельное уже сложено аккуратненько... А что срок? - так "кто не был - тот будет"...

Ещё было интересное место - "усиленная" зона УЖ 15/1. Немцы пленные построили. Клуб капитальный. Фильмы крутили типа люкс: Антониони, блокбастеры разные. Козлам на воле и не снилось...

Библиотека была прелюбопытнейшая. Много от времён Цанавы. Типа собрание речей тов. Калинина. Или труды тов. Сталина по национальному вопросу. А почему "была"? Так снесли нах. Место, мол, козырное.

Отдалённее всего (от центра) находилась зона общего режима на Партизанском проспекте. Горела во время бучи в конце 80-х. Была расселена, а позднее и снесена.

Чего не скажешь о спецприёмнике на Окрестина. Ещё в 76-м, когда я вытаскивал оттуда загремевшего за пьяный дебош в академической общаге товарища, он поведал мне о крайней завшивленности сего "места" при вполне дружелюбном обхождении мент-персонала. В 10-х уже принуждали работать, а в 20-х и били, если что...

Седьмое небо города М.:

"Седьмое небо" был кабак на седьмом этаже гостиницы "М.". Я туда попадал исключительно в компании профессионального картёжника Стива, а так мест не было никогда - сами понимаете... Стив кидал официантке: "как всегда", что означало правильную селёдочку (из бочки) с рассыпчатой бульбой под бутылочку "жигулёвского", солянку по-ленинградски и беф-строганофф...

Пока принесут, зыркнув в зал, С. вполголоса просвещал: вон две "шкуры" с обхэсесниками, у них типа разделение труда, вон цеховик с новой "мочалкой", вон шулерА - кивнули, гады...
А что - красиво жить не запретишь!

ПНУ:

ПНУ это Пивная Напротив Университета. Размещалось сие богоугодное заведение в храме общепита, где уживались в любви и согласии три общепитовских ипостаси: собственно пивнушка, столовка и типа ресторан "Папараць-кветка" (известный в студенческом народе как "Лопухи").

Столовка была большой залой, но вместо минуветов в нем ели всякое непотребство типа тефтелей из хлеба с холодной "шрапнелью" (перловой кашей). А что вы хотели за семьдесят копеек?

В ресторан студент отправлялся со стипухи"(стипендии). Ресторан тот смахивал на забегаловку вроде нонешних макдональдсов, водка была "палёной" (разбавленный спирт), зато подруги самые настоящие - студентки из педагогического, что тоже рядом. Особо выделялись будущие библиотекарши, начитанностью и безотказностью.

Пивнуха же была заповедное место, типа рай , где уживаются волки и агнцы. Атмосфера была самая душевная. Ну где ещё могли сойтись лицом к лицу студент и "препод" (преподаватель) и разобрать за кружечкой пивка тёмные места в квантовой электродинамике или определяющую роль тов. Троцкого в разгроме Колчака под Казанью? Только в ПНУ...

Тот самый Ли:

Тот самый Ли Харви Освальд, который... (ну, вы в курсе), кантовался одно время в этом угловом доме, (кирпично-сталинском) на втором этаже, с видом на пивзавод.

И чего чуваку не хватало от жизни при такой козырной диспозиции? Пивзавод ещё тот был, правильный. В 91-м, стоически выстояв лютую очередюгу, я выходил с двумя трёхлитровиками холодного нефильтрованного, какого-то недоваренного, но на правильном хмелю, не на нонешнем гнилом китайском концентрате, пива, распрягался на ступеньках библиотеки для слепых (попрошу не скалить зубки, было такое в городе М.) и, глядя на легендарные окна легендарного чувака, мурлыча "куда ушёл Ваш китайчонок Ли?", вкушал живительную влагу.

"А менты?"- спросите вы меня. "Какие менты?",- спрошу я вас в ответку.

Цеж був д"евятсот п"ершы рик!, вы шо такое говОрите, сябры?! "Свобода, блин, свобода, блин, свобода"...

*Тут я трохи спи**ел красоты ради... Тот самый Ли обитал по другую сторону квартала, в доме напротив штаба КБВО. Имел жену и работу на радиозаводе. Но заскучал пацан без ночных заведений (он так объяснял свой обратный кувырок). Хотя в шаговой доступности были: ресторашка "Чёрные скалы" (название народное) при театре Оперы и Балета с центровыми из балерин на пенсии (ша!, у них пенсия с 33-х, когда самое то, и растяжка ещё та), кафе "Театральное", согласен - с мерзкой публикой из фрайеров, но, как спуститься под горку - ещё одна кафешка - "Берёзка", без музыки и тоже строго до одиннадцати, но с вполне себе чувихами. И я там был, коньячок пил...

Пустое место:

Там долго было пустое место, даже без названия. Первый раз его "освятили" в 68-м. Приехал и стал табором чешский Луна-парк. Всё чин-чинарём: по центру шапито, в шапито - огромный шар для мотоциклиста. "Чешский самоубийца! Спешите видеть!",- надрывался зазывала. Но пуще манил рёв мотоциклетки-"Явы", что нарезала петли Нестерова в смертельной клетке. Пусть бы *бнулся, жгуче желали мы-малолетки... Сцыкухи визжали на американских горках. В комнате смеха пипл усирался с себя в кривых зеркалах... Фарца пировала - чехи затарились винилом не по-детски. В вагончиках шёл лютый торг.

Всё обломилось в августе-месяце. По квартирам пошли ходоки с повестками, забирали прямо с работы, давали позвонить уже в военкомате - "милка, не горюй...". По "вёскам" колхозаны надирались в стельку - война! КБВО шёл во втором эшелоне, сразу за ГСВГ-смертниками...

Чехи свалили в один день. Быстро свернули шапито. В трейлере равнодушно жевал жвачку верблюд. Чех вынес "Сержанта Пеппера", молча цапнул бобло. В проезжем ЗИЛе поддатые "партизаны" в пилотках на затылок орали типа припев: "в жо-пу клю-нул жареный петух"...

Биржа города М.:

В конце 91-го в городе М. нарисовалась биржа. Звалась она "Товарно-сырьевая" и оккупировала Дворец профсоюзов. Тот самый типа "Парфенон", исчадие сталинского ампира. Да и сам Вождь всех и вся обосновался на некоторое время неподалёку, в бронзе и чёрном мраморе. Я уже поминал выше... "Парфенон", как ему и положено, весь в колоннах, по углам крыши бдят бессонными часовыми статУи неясного пола и профессий, аллегорического типа, а в портике кучкуется уже конкретный типаж из военных и рабочих в обнимку с колхозницами и фактурными физкультурницами. Натурщиками и натурщицами скульпторам служили собутыльники и жёны соответственно. Можно глянуть, если кому интересно.

В сём профсоюзном храме была сразу за входом предусмотрена большая паркетная зала для бальных танцев вроде фокстрота, румбы и ча-ча-ча по будням и диких плясок под вопли и скрежет самотужного ВИА: "камбэк ин юэсосо..." выходными вечерами. И я там был, плодово-ягодное пил...

Залу разгородили похабными фанерными перегородками и из храма Мельпомены вышел такой ничего себе храм наживы и чистогана, в одной из ячеек коего обреталась биржевая конторка, названия не помню. Из инвентаря помню был стол и стулья работы Волго-Вятского совнархоза, позаимствованные из ликвидированной за ненадобностью профсоюзной библиотеки. Да так основательно "до основанья...", что "затем" пришлось взять на баланс конторки одну из библиотекарш типа движимым имуществом. "Двигал" её лично директор, фамилия Шидловский, хороший был человек, царствие ему небесное...

Собирались неформально, кто когда хочет-может, вокруг стола с телефоном-факсом и погнали: "алё-алё, громче, блин... тушонка?, сколько-сколько?, ну нах..., медь?, с Украины?, у нас купец, едем...". Едем смотреть. Долго мёрзнем на обочине пока не подкатывает шаланда. Лезем на прицеп, ходим по лому - "что это было?, не фонит?", "да вы шо, пацаны!, пивзавод рас**ярили"...

Вскоре я нашёл фирмёшку посолиднее и "оторвался от коллектива". Но вскользь интересовался. Биржевики сильно лоханулись, учредив себе биржевой банк. Точнее лоханулись с председателем правления из своих же жуликоватых кругов. И что, себя не знали? Вот и выгреб сей "пред" всю как есть "нажитую непосильным трудом" оборотку в специальный для обналички банк, "Крауклесбанк" кажись, да и был таков... Потом прикрыли кредиты без залога, а у них какой залог? - стол-стул-факс, накрылись "тучные годы"... Вскоре и из Дворца попросили, биржевая "карета" обернулась тыквой.

Толкучки города М.:

До 90-х их как таковых не было. Ну разве "птичий" рынок на Нововиленской. Теперь на том месте крутой мемориал павшим в Первую мировую. Всё по-настоящему - гранит, фамилии золотом по мрамору. Сразу были имперские орлы по литой ограде. Величие! Да нацики подсуетились их убрать...

На птичке я бывал пару раз. У меня знакомец клеил аквариумы и нехило на этом имел. Рыбок помню хорошо - вуалехвосты и прочее такое. И попугаев ещё только. Но все они молчали и смотрели на покупателей как на дураков.

Так что толкучки-барахолки случились в 92-м и последнюю прикрыли в аккурат на тридцатилетие, в 22-м. Аминь.

Центровая была на стадионе "Динамо". Мы с покойницей там с осени 95-го промышляли. Лекарства просроченные лохам втюхивали по выходным. Барахолка - это тема, комедия и трагедия в одном флаконе. Комедия, когда лоха уболтаешь. Трагедия - когда нет. По началу пипл ломанул не по-детски, типа с голодухи. Натурально могли затолкать. Мерили тут же на месте, раздеваясь до трусов. За место не платилось, про налоги не слыхали. Эх, золотые годочки, свобода в натуре... Выходило с полтинник баксами за так сказать "базарный день". Шли в магаз, отваривались чем надо: "детям" - типа мороженое, нам - водочка и пиво. Много ли надо русскому для счастья, когда *** стоит и сердце бьётся?

Пару раз в месяц бомбили автобарахолку, была такая при авторынке. Радикальное средство от гриппа из мухоловки сопливые околевшие продавцы краденых запчастей раскупоривали на пробу и отхлёбывали из пузырька как привыкли лечиться. Зелье было на спирту и имело действие. Выходило чистогана за сто баксов, но был один стрёмный момент - барахолку окучивали оперА. Опер обязательно читал инструкцию, нюхал, пробовал на язык и - вытаскивал ксиву. Начинался базар за жизнь, в итоге расходились без протокола, но и без товара и выручки. День пропал...

Самая же лихая барахолка была на моей памяти в Жданах (в Ждановичах). Называлась "Поле чудес" и раскинулась в типа санитарной зоне вокруг общественного сортира. Сортиры по какой-то неясной причине были бесплатные и, следовательно, бесхозные и потому находились в крайне антисанитарном виде и даже двери в кабинки, помнится, не закрывались, а держались рукой. Но разделение по "мы" и "жо" таки блюлось. Вонь была метров на сто, что отпугивало культурную торговлю в палатках и контейнерах, но манило не столь привередливых "бизнесменов" наличием отсутствия платы за место и возможностью обходиться капотом авто как прилавком, а не то - фанеркой на земле и полипропиленовым баулом. У этого очага свободной торговли мы с другом Витей грелись в голодные нулевые, помогая людям поддерживать жизнь в ещё советской сантехнике. Владельцы антикварных унитазов и смесителей со слезами счастья разглядывали финтиклюшки, от которых зависела, можно сказать, жизнь цивилизованного человека. А попробуйте-ка пожить цивилизовано когда унитаз не смывает ваше "добро"...

Отдавали раритеты из натуральной меди и латуни за сущую мелочь. Сердце экс-сантехника Вити разрывалось от такой нелепости и я периодически гонял за "лекарством".

Задули сей очаг свободы в 22-м. Место отошло под китайскую жилую застройку с китайскими же унитазами. "Мы будем жить теперь по-новому...",- пел на такой случай Расторгуев.

СлучАи в городе М.:

СлучАи в городе М. случались постоянно. И мелкие и всякие разные. Но помяну из них особенные, такие, что один-два лет на десять. В начале семидесятых город М. потряс, можно сказать буквально, взрыв футлярного цеха завода "Горизонт". По жертвам это случАй международного масштаба, но цифру засекретили, а в народе жмуров считали сотнями. Мне один понимающий за рюмкой чая объяснил, что после этого случАя редактнули СНИПы, типа двери открывались внутрь, их не выбило и потому получился такой грандиозный кирдык от ударной волны.

Другой громкий случАй, почти одновременный, может раньше на пару месяцев, я созерцал личным образом. Горела газонаполнительная станция на Гурского и зарево красовалось в окне самым праздничным образом, да ещё и бабахало. "Хочется бежать смотреть",- признался отец, который смотрел картинку стоя рядом. Пожар манит, типа гипнотизирует...

В семидесятые же случилась жуткая ж/д катастрофа. Воскресным вечером в одночасье взвыли десятки скорых и, мигая, погнали в одну сторону. Назавтра четверо пацанов с нашего потока, купаемые лучами всеобщего внимания, расписывали картину хоррора, открывшуюся перед их слегка поддатым взором. Последний вагон электрички сплющило в гармошку из которой молча текла кровь, два вагона лежали на боку и стонали, а прочие вагоны своей женской частью орали и завывали. "Мы бы точно тиснулись в последний вагон",- уверяли чуваки, спасла последняя бутылка, сделали короткий привал в пристанционный кустах, как-то так...

Другого разА пришлось ждать долго, но сбылась таки мечта идиота. Чудным летним деньком, уже дело шло к миллениуму, "собралсЯ народ честнОй" на некое холявное зрелище подле Дворца Спорта, типа "на лужайке на лесной"... Ан замутилась июльская гроза... И ведь до последнего, а точнее до первого удара стихии, не могли оторваться от музыкально-кривляльной холявы. А как разверзлись небесные хляби, кинулись тикать в подземелье метро. Да на ступеньках входа и полегли под серпом своей тупости, по трупам ломились от дождичка. Повторились летописные "Немиги кровавые берега", только станции "Немига" типа берега...

В последнем случАе я практически поучаствовал, ну, типа рядом постоял. То был теракт 2011-го... Чувак салхимичил бутлю ацкого зелья и оставил в сумке под лавочкой на станции "Купаловская". А как народ повалил из метропоездички, набрал с мобилы ацкие силы. Те не замедлилились...

А мы рядом были, под аркой входа с проспекта, и чернилко пили. А вы говорите - пить вредно...

Земля содрогнулась и прямо на нас стали выбегать счастливчики, которые боженькой бережоные, полубережоных стали выводить под белы рученьки, ну а небережоных опосля вынесли. Мы за упокой их душ в аккурат и допили...

Общаги города М.:

Общага суть особая планида. Человек, заброшенный на неё злой волей, типа обстоятельствами, учился жить по-новой. Из старой жизни, где у него был свой дом, своя кровать, собственный вид из окна на "огонь рябины красной", не оставалось ничегошеньки. Даже с личных вещей вроде кружки-ложки, штанов-трусов снималось невидимая бирочка "моё" и вешалась - "наше". Но и взамен давалось немало. Взять одну свободу любви, или, взять, потерю счёта времени. Ну чистый Марс, и далеко лететь не надо...

Общаги города М. были многочисленны и разнообразны как сама жизнь, то есть были на все случаи жизни, если к ним присовокупить детдома и приюты престарелых и социально павших. Но я ходок только по учебным и рабочим общагам. Пока...

Учебные общаги сопутствовали "хабзам" (ПТУ), техникумам и вузам. В сущности отличались мало. Может степенью убитости и набитости. Самой набитой мне глянулась общага радиотехнического техникума. В комнатушку три на пять заселяли троих коечников. От койкомест оставался пятачок открыть дверь, к окну втискивался стол, один на всех... Другое дело трамвайно-троллейбусная общага - каждой вагоновожатой по собственной комнате в пятнадцать квадратов, как и обещали что будет при коммунизме. Ну и свобода любви "при нём"... Против любви выставлялись заслоны из вахтёрш с намётаным взором и разведчиской памятью на лица. Но куда там... Проникали по пожарным лестницам, бетонным козырькам и прочим архитектурным излишествам. Любовь - великая сила, я вам скажу...

Самой убитой я находил общагу универа на Парковой 50-го года постройки. В ней, кроме студентов, обитали толпы тараканов и множество их друзей (я имею в виду друзей и подруг студентов). В шаговой доступности был бар с танцполом, шлюхами и арабами, (теперь на его месте высотка); рядом, пристройкой к одиннадцатиэтажке - другой бар, без танцев, но со студентками и даже малолетками. Малолетки просили купить им по коктейлю, заранее предупреждая - "мне пятнадцать лет...", ну а студентки искали приключений на одно место, догадайтесь какое. Теперь там книжный магазин вместо классной тусовки, а общагу снесли. Бедные тараканы...

Танцы в городе М.:

Танцевать в городе М. любили и делали это довольно оригинально. Вообще-то было только два способа дёшево и "культурно" отдохнуть: кино и танцы. Про кино простой народ сочинил мудрость: "лучшее кино - вино и домино". Но о танцах ничего подобного не придумано, вполне уважаемое мероприятие. К нему брились подбородки, чистились туфли и применялся одеколон "Тройной", внутрь в том числе.

Танцевали везде и всюду. В школах и вузах, в каждой общаге, в ДК и в парках, мягко выражаясь, "культуры и отдыха". Танцевали все: школьники и студенты, рабочие и работницы и даже те, кому далеко "за"... Последние весьма специфическим макаром, мне одна из тех, что "за", рассказывала: бабы выстраиваются в шеренгу вдоль стен, а мужички, которые не только сильно "за", но и крепко "под", ходят вдоль строя с блокнотиками и записывают телефончик, а то и "места жительства". Не понимающих таких "танцев" просят удалиться галантной фразой "какого *** ты тут делаешь?".

Из народных танцплощадок отмечались две - в парке Челюскинцев и "на корчах", в парке 50-летия. На первую ходил ещё мой дядька, после развода само собой. И получил сутки за правое дело, за то, что врезал одному козлу с левой. "Танцуемую" делили... А я хорошо отхватил "на корчах", и даже ногами. После того я к танцам как бы охладел...

Библиотека города М.:

Я ходил в одну - имени Ленина. Её и опишу. Снаружи это памятник конструктивизма 20-х годов прошлого века. Слева от входа был скромный памятник "Ленин и Сталин обсуждают очередные задачи советской власти" сидя на лавочке. Но думается, обсуждают что-то скорее личное, улыбаются один другому и чуть не обнимаются.

Любопытно, что ни тот, ни другой в М. не были. Как не были никакие литовские князья, польские короли либо российские самодержцы. А кто был? Я же говорю - практически никто. Наполеон ездил севернее, через Плещаницы. Карл 12-й - через Могилёв. Тов.Троцкий объехал М. с запада едучи в Брест-Литовск за "похабным" миром. Гитлер доехал только до Брестской крепости. Из фигур мирового масштаба гостили только генсекретари Хрущёв и Брежнев и лучшие друзья белорусского народа Ельцин и Путин, а из прочих - президент "полосатиков" Билл Клинтон с супругой, которая расщедрилась на строительство 10-и городской больницы. А в новейшее время - фрау Меркель с каким-то мсье, президентом лягушатников.

К середине 2000-х здание обветшало. Крыша протекала и в залах второго этажа стояли ёмкости для сбора дождевой воды. Впрочем библиотека готовилась к переезду в новое здание. Подготовка заключалась в избавлении от книжного фонда. Я сам, за пару тортиков библиотечным барышням, получил полное право тягать книжки общественно-политического направления в размере сколько утяну. Была "утрачена" большая часть научно-технического фонда, практически всё ценное кроме учебников...

Теперь в здании трудятся "народные избранники". Главный вход, как у "них" водится, закрыт наглухо. Зато крыша не протекает...

"Бастилии" города М.:

В городе М. было аж три "бастилии". Бастилия это образное обозначение сосредоточения зла в виде ненавистной народу власти. Перечисляю: Дом Правительства с депутатами, а при выборах - с избиркомом, бывший ЦК партии, куда заехал президент, пока не построил себе собственный Дворец, очередную, третью по счёту, "бастилию". Их как и положено штурмовали всем народом, но ни одну не взяли. Не сложилось...

Первый, ещё слабенький штурм случился в 90-м. Я даже не припомню "з якой нагоды". Помню только как мы втроём, типа "три товарища - я, Витя и Лёша, в общей революционной массе сунулись по проспекту к "бастилии" Дома Правительства, но были остановлены жиденькой цепью милиции у Почтамта. Было весело. Никто ничего не понимал. Среди народа бродили агитаторы с листовками, агитируя за разные идеи. Мне запомнились эсэры и анархисты.

Площадь Ленина в то время являла собой типа якобинский клуб. Оборзевшая техническая интеллигенция собиралась после работы большой кучей перед "кумиром" (памятником Ленину) и **есосила его родную власть. Кумир безмолвствовал, а инженеришки пели хором "Вихри враждебные веют над нами...", типа богохульствовали. Один оригинал-дерьмократ даже поселился в туристической палатке, куя политическое "железо" не отходя от правительственной "кассы".

В 91-м была уже серьёзная буча. С бескормицы (ельцинская Москва отрезала кормление) красные директора вывели сто тыщ пролетариев, колоннами под шильдочками "завод такой-то". Мы с товарищем наблюдали за действом с пригорка перед Красным костёлом. Народ требовал хлеба. Власть крепко очканула. Из "бастилии" вышла депутация Верховного совета с обещаниями и заверениями. Город по неопытности поверил и мирно рассосался.

Следующей "штурм неба" уже имел другой расклад. Уже верховодили нацики из БНФ. Демократы из инженеришек сгинули как класс и ударной силой предстал молодняк из мелких деловых и студентов. Я тоже по дурости примкнул. Помню как в 6-м шли Чернобыльский шляхом под пока редкими БЧБ-стягами по Немиге, а по мосту стояли гебешники и высматривали активистов. Помню как бегали от ОМОНа возле Дворца спорта, где было построилась первая на моей памяти рота нациков. Пожилой полицай командовал: "сьцяг уперад... руш...". А собственно на штурм президентской "бастилии" пошли 25 марта того же года, в день бчбшной "незалежности". Это была проба сил. Но ещё стихийная, без чёткого плана, на авось. "Плошчу" где сбор (Октябрьскую) оцепили, на Энгельса загоняли в метро. Я вывернулся и в обход вышел к купаловскому парку, где собрался митинг тысяч на десять. На постамент карабкались ораторы и открыто гнали на Батьку.

После выборов 6-го было уже серьёзно. Собрались сразу вечером. На ступеньках концертного зала скучковалась типа альтернативная власть, много дипломатов и журналюг, и я, дурак, среди прочих. Смотрел на толпу в тыщ тридцать и радовался - демократия победит! Внезапно пошли на штурм президентской администрации. По Энгельса выбежали к самым стенам. Что дальше? Плана не было. Отошли на площадь и начали ставить палатки по киевскому сценарию.

Я могу путать. Была, помнится, серьёзная заруба вдоль квартала "Зайди-выйди". Толпу жали к стене. Бабы визжали. Я смотрел со стороны ГУМа среди зевак и слышал такое - "это поляки... страшные люди". Что-то похожее случилось на площади Якуба Коласа. Только построились - выбежал ОМОН цепью и стали фасовать в ПАЗики с тонировкой. Я опять таки увернулся и смотрел на картину со ступенек ЦУМа. Меня колотило... Ещё одним Чернобыльский шляхом, в 8-м кажется, прошли молчаливой густой колонной по тротуару от Круглой (Победы) до Президиума Академии наук сквозь ненависть пенсионеров на всём пути. Гэбешники снимали на камеру прямо в упор. На ступеньках тарахтел бензиновый генератор и ораторы вызывали дух Калиновского. На Академической я видел стоявших строем анархистов. Мне они очень понравились строгостью лиц и молчанием. У них была своя правда...

А вот мимо бучи 10-го я пролетел. И вроде выдвинулся поучаствовать, да как-то начиналось невнятно. На площади залили каток, группа из подставных нарезала круги под лихие частушки Бабкиной. Скучковались перед Дворцом Профсоюзов. Какое-то дежавю: те же люди, те же речи. Только из-за частушек ничего не разобрать. А холодрыга... Схожу-ка освежусь кофейком, решил я себе - может опять до утра торчать придётся. Заварил покрепче. Только отхлебнул - звонок: "ты где? наших бьют!". Как-что мне потом партайгеноссе рассказал: как задирали омоновцев по пути, как лупили чем ни попадя в запертые двери-окна Дома Правительства, за которыми засел невидимый Избирком, и как плевались в чёрную спецназовскую цепь. Но "не долго музыка играла". Цепь пришла в движение, началось такое... Заводилы, правда, благополучно чухнули в гостиницу "М.", а и стояли прямо на входе. На случай грандиозного шухера, который не замедлил...

На несколько лет полицай-нацики поджали хвост. После киевского майдана 14-го подняли голову и хвост и уже на выборах 16-го попробовали "продолжить банкет". Придурков отлавливали на улицах просто по определению: за то, что в неправильном месте в неправильное время. Но как-то вяло, типа ногами не били. Дело шло к решающей схватке, готовилось "цветное представление", "в воздухе пахло грозой". Сбирались и "батьковы" силы...

Поначалу сложилась непонятка (речь об сентябре 20-го). Нациков насчиталось слишком много. Оказалось, под бчбэшные тряпки собрались все "враги унешние и унутренние": мелкие буржуйчики, бывалые из зеков, лица без определённых занятий, польская сволочь вся как один. Несколько дней бились по всему городу ночами до утра. На выходные на перекрёстке двух проспектов у Стеллы собралось полмильона протестунов - сила! Все с полицайскими стягами в открытую. Назначили решающий штурм. А Батька загодя, за пару лет до того, воздвиг себе Дворец Президента, типа "Бастилию". Всё предвидел мудрейший из мудрейших. И чугунную ограду по периметру, и две вертолётные площадки на крыше, и секретные подземелья (мне знакомый строитель рассказывал по большому-пребольшому секрету). А сам приехал с калашом наперевес и школьником-сыном типа стоять до последнего, в духе приснопамятного Сальвадора Альенде. И когда подступились нацики к ограде, прямо на которой укрепился спецназ в брониках и чёрных масках, то стало ясно чья взяла. Засцали нацики. Устояла таки и эта "Бастилия" города М..

Имперский город М.:

Город М. в сущности состоит из нескольких разных городов, сильно отличающихся архитектурой, жителями и тем, что туманно называют "гением места" или историческим ароматом. О еврейском городе Н. в городе М. я уже писал. Теперь обращусь к имперскому городу в городе М. Его ещё называют "центр города". Он ограничен парой- тройкой улиц вдоль главной улицы, которая меняла названия при каждой смене начальственной власти. Первоначально "улица Захарьевская" от фамилии градоначальника губернского города М. переменилась на "пана ПелсудскЕго" за коротким "польским часом" в начале 20-х. Затем с "улицы Советской" "Hauptstrasse" и "проспект Сталина" соответственно до, во время и после войны. Затем обратное сальто со Сталина на Ленина. А в 90-е поиск национального символа: от проспекта первопечатника Скорины (нацики проталкивали "проспект Калиновского", в честь верховода польского восстания в Северо-Западном крае) к проспекту Незалежности (Независимости, от России имеется в виду).

После войны из руин должен был восстать архитектурным Фениксом новый стольный град, чтобы "отсель" грозить надменным пшекам и прочей шушере до Берлина включительно. Архитектурные планы сталинских архитекторов поражают воображение: дворцы, огромные площади и широченные проспекты должны были принять технократов, грамотных работников, чиновников и отставных офицеров-"осадников" из великорусских городов. За двадцать лет был построен "город Солнца" в стиле ампир деревенскими руками и русскими деньгами. Я в нём жил и вот что вам скажу.

До конца 60-х этот "город в городе" взрастил себе особое население. Старшим в трамваях уступали место. Окурки и фантики бросали исключительно в урны. Практически не ругались, мне не помнится. Очень любили читать книжки и не очень любили колхозное "быдло", наезжавшее в город за конфетами и сушками и говорившее на грубом диалекте с твёрдым "ч" и "х" вместо "к" и "г".

В 70-х "быдло" решительно взяло верх, и численностью и борзостью. "Погнали наши городских" - есть такая присказка... В забегаловках стало не с кем поговорить. После пузыря на двоих "колхозан" решительно зверел и его свинячьи буркалы наливались кровью. Варвары, как водится, похерили Империю. Канул имперский город М. ...

Голоса в городе М.:

В городе М. были слышны "голоса". Голоса были самые разные: "Голос Америки", "Радио Свобода", всеми любимый "Голос Израиля", "Немецкая волна", БИБИСИ, какой-то французский голос и вроде шведский голосок... Слушай на здоровье. Желательно дома, с закрытой форточкой. Но непонимающих ходили со Спидолой на весу и слушали себе чуть не в общественных местах. До поры до времени (андроповского). Этой народной, с виду невинной забаве как могла противостояла "контора" (КГБ). В руке у неё было незримое, но грозное оружие - глушилки в центре города. По высоте они чуток уступали несущей "доброе-вечное" телевышке, но по силе-мощности - ничуть. Во всяком случае на три квартала окрест них телик рябил отчаянно и сквозь "спят усталые игрушки..." прорывались сатанинские завывания. Унимались глушилки заполночь, вот тогда и прорезался желанный голос Севы Новгородцева из ЛондОна, или на "Свободе" читалось из Солженицына или ... Всего и не перечислишь. Тяжко было просыпаться на работу непьющему интеллигенту города М.

Герцоговина флор:

Папиросы "Герцоговина флор" в городе М. можно было купить в нескольких местах. Но мне полюбилось в баре кафе "Мядуха". За то, что можно было попутно освежиться соткой коньяка. По тем временам настоящего, из дубовой бочки, а не закрашенной сахарным колером виноградной водки, от которой озноб и гусиная кожа после глотка.

Папиросы ВОЗЛЕЖАЛИ в твёрдой картонной коробке, которая открывалась подобно сундуку "скупого рыцаря" с сокровищами. Их видом можно было любоваться. У них был аромат и не только в смысле запаха. В них была история, как у женщины за тридцать: "любимые папиросы Вождя". И не дымок папиросный тебя окутывал. О, нет! Ты погружался в мир иной, типа опиумных курилен Кантона и Петрограда. Смяв бумажную гильзу в три колена, и непременно дунув туда перед тем, типа вдохнув в сигаретину душу, типа оживив заточённого в ней Вождя - "я Вас слюшаю, товарищ...", я выходил их кафешного корабля времени в холодное космическое пространство города М.

Парк Кое-кого в городе М.:

Этот "Кое-кто" присутствовал в парке, маленькой фигуркой на несоразмерно высоком постаменте среди огромных величественных тополей, как бы стыдясь своей ничтожности перед красотой и силой живой природы. В лихие годы его сковырнули, а парк перекрестили в "Центральный детский" или что-то вроде того.

На возвышенной части парка были устроены аттракционы во главе с колесом обозрения, продавалась сахарная вата и по дорожкам цокал живой пони. Парк был задуман чисто детским, а потому пивом не торговали. Был правда из взрослых развлечений летний кинотеатр без отопления, который так и звался "Летний". Был он вопреки названию для большей прибыльности круглогодичным и в нём, скажем, в ноябре конкретно можно было дать дуба к середине второй серии. На сеансах курили как в Америке 30-х, а то и занимались непотребством. Был он деревянный, оттого и сгорел в одночасье жарким пламенем.

Зато Планетарий был и есть. В холле сего храма космологии имелись два огромных глобуса - Луны и Марса. Глобус Луны загадочно серебрился, а Марса был смешного цвета, рыжий как кот. На Луне были "моря" с красивыми названиями в древнекитайском духе и кратеры с поминаниями учёных астрономов. На Марсе - каналы, по которым малолетнее воображение пускало кораблики с поющими под терменвоксы зеленоватыми марсианками. Собственно планетарий - зал под куполом из типа звёздного неба. "Вам куда, на Альтаир?",- спрашивает космическая стюардесса. "Да хоть куда!". Полетели...

Пущик едет в Прагу:

Так назывался фильм для детей. Снимали его в козырном Красном костёле, отжатом у ксендзов и приспособленным под съёмочный павильон. Меня с другом отобрали в массовку прямо в школе на уроке. Зашёл типа помреж и прошёлся вдоль парт глядя в упор на нас, четвероклашек. Дима Комов, мой дружбан, имел вид шпанистый, хоть был из семьи доктора лечкомиссии, где пили чай из блюдечек. А я имел видон слегка ботанический, очкастый, хотя был вполне "швойпарень". Складывалась, как я сейчас разумею, нужная фактура. Счастье было слоновьего размера - две недели в школу не ходить!

По ходу пьесы, прежде чем отчалить в Прагу, Пущик готовился на типа диверсанта - бросал нож в силуэт врага неопределённой национальной принадлежности, учился дудеть в горн шпионские шифровки... Всё это происходило на секретном чердаке полуразрушенного дома, а в реале - в торце культового храма, доведённого до нужного состояния разрухи самим кинематографическим процессом. Мы с Димой служили пацанским фоном, на котором героически рисовался Пущик. Дима удобно сидел на чём-то трофейном, а конкретно я должен был стоять на стропилине с ржавым обручем в руке все сто дублей как лох. И всё бы было нештяк, но для нужной киношной картинки нас густо гримировали - личико в жёлтое как у Йоко Митича в фильме где Чингачгук, а губы в алое как у... буфетчицы тёти Маши. А смыть грим было никак, я там и сортира не припоминаю, это ж был раньше храм божий, а не общественный туалет вам... Вот в таком чудесном виде мы и разбегались по домам после съёмок. В троллейбусе мы с Димой старались утыкнуться в стекло или хоть друг в друга от диких взглядов пассажиров.

К счастью не ходить в школу добавили по двадцать рублей (а тогда, в 64-м, это были деньги!). Жаль, что не на руки, а родителям. Мне что-то купили, не помню что...

Стометровки города М.:

"Стометровкой" назывался отрезок улицы, на котором можно было "кадриться", то бишь знакомиться с умыслом перепихнуться. "КадрЫ" (ударение на Ы) в основном состояли из любительниц этого самого "тёмного" дела. "Профи" по этой части по улицам не швендались, а обретались в "кабаках" (ресторанах), выкупая у "метра" (метрдотеля) столик на корню. А по хорошему "надворью", покуривали себе на лавке в парке, высоко закинув ногу за ногу, чтобы на подмётке была хорошо видна цифра "50" - цена сомнительной услуги.

Порочная поляна была строго поделена на грядки. В кабаке-бардаке с видом на Оперный подрабатывали балерины-пенсионерки. Кто не в курсе - у них пенсия с тридцати лет. В кафе, что напротив цирка - воздушные акробатки с криво сросшимися после падения костьми и печальные клоунессы-алкоголички. Напротив вокзала раскручивали "колхозников" и командировочных. Ну а "зелёное" место при Интуристе окучивалось КГБ. И "франрессе" могли не только что называется "пасть порвать", но и кое-что пониже. Любительницам из общаговских оставались стометровки...

Главная "стометровка" города М. представляла собой часть проспекта, менявшего название с каждой сменой власти и её идолов и поэтому в народе безымянного - просто "проспект". Ходили парочками, обсуждая жизненные вопросы, типа задержки месячных и злобно зыркая в "конкурирующие фирмы". Прикидывались броско - в мини чуть ниже трусов, а зимой в шубы местной фабрики искусственного меха самых радикальных цветов вплоть до зелёного.

Феерическое парад-алле накрылось в "лихие". Клиент пересел с троллейбусов на крепко б/ушные мерсы, а вскоре и на крутое и почти новое типа бумеров и "жрицы" в ответ присели на лавочки при остановках. Процедура стала выглядеть так: "погнали, зая!" - маяковал клиент, тормознув с заносом на остановке. "Зая" бросала недокуренный винстон под скамейку и степенно, заставляя клиента децл нервничать, шевелила поршнями к тачке. Тачка резко стартовала, пенсионерки крестились и плевали вслед. Как-то так...

Главпочтамт города М.:

В наше время почтамт, телеграф и вокзал уже не имеют архиважного революционного значения. А ещё недавно имели ещё какое! Почтамт, в частности, служил менее всего местом банальной сортировки почтовой корреспонденции. А чем?, спросите вы. Много чем...

Прежде всего пресловутым "местом встречи". Встречались по разным поводам. Тут вам и любовь-морковь, и "выпить, но покушать", а в святые-лихие - обтяпать делишки. В основном безобидные - типа прикупить вагончик сахара (необычайно сладкого, хоть и тростникового), или шаланду медного лома (проездом из Одессы). Прошу вас не нервничать - чтобы тут же продать, но уже на цент дороже! Всё как завещал достопочтенный гражданин Паниковский, экс-губернатор острова Борнео...

И не догадывались негоцианты, что в капитальные дубовые столы, за которыми бушевал гешефт, были предусмотрительно конторой товарища Цанавы встроены чуткие микрофоны и специальные люди в специальной комнате тщательно фильтровали застольный базар. Ну ты подумай - какое коварство!

Другая важная услуга - связь. Из кабинок междугородней связи доносились уверения в любви вечной и горячей, но чаще - убедительные просьбы срочно прислать червонец до стипендии. А в окошко "до востребования" стояла длинная очередь алчущих, кто червонца, а кто - этой самой любви. Последняя доставлялась исключительно конвертами "авиа". Сами знаете - тем сильней она (любовь) чем больше расстояние. Но это было вчера, когда "раки были по три рубля". А сегодня? ...Канул почтамт. Из всего шика остались мраморные колонны в большой гулкой зале и хитрые часы над входом с временами всех мировых столиц - от Берлина до Пекина... Вместо переговорного пункта торгуют пиццей, канули столы, на которых воздвигались воздушные коммерческие замки. Давно отъехал в Хайфу, где раки большие, хоть и по пять рублей, гражданин Михельсон, а господин Чичиков вечерним Боингом отлетел в богоизбранную для мошенников Америку. Скучно как-то стало. "Вези меня извозчик по гулкой мостовой...".

Страсти в городе М.:

Это была моя первая страсть. В классе четвёртом я увидел у однокашника кляссер с марками, цветными квадратиками, прямоугольничками и даже треугольничками и меня обожгло желание обладать. Потом оно повторилось по разным поводам несколько раз - по поводу женщин, жилой собственности и всякой-разной славы и власти. Но именно повторялось и я мог сказать - "ну вот, снова...".

Первую страсть сравнить было не с чем и она вольготно заняла всё моё малолетнее существо. Жизнь обрела первый смысл.

Вожделенные квадратики продавались много где - даже в газетных киосках, наряду с "Неделей" и "Советским спортом". Но такая доступность лишала их всякой ценности. Сила собирательства в азарте, охотничьем, если угодно. В обретении редкости, типа мечты.

"Мечта" покупалась у барыг в магазинах Союзпечати. Я захаживал в один. Там был столик и пара стульев при нём, на которых восседали штатные барыги. На столике лежали толстые кляссеры с советскими марками. В советских марках отражалась советская жизнь как таковая - плыли по бескрайнему пшеничному морю комбайны, летели к Луне станции с луноходами, Ленин, то в кепке на глазах на бандитский манер, то с кепкой в руке на отлёте, рисовался перед угрюмыми солдатами и тяпнувшей спиртика матроснёй... Ну кому это интересно?

Ценняк прятался в тонком кляссере на две странички. Барыга, признав завсегдатая, с видом полного равнодушия, не переставая трепаться о том-сём, вручал - что вы думаете? Правильно! - типа золотой ключик от дверцы в Страну Чудес, где бешеной раскраски попугаи предсказывали будущее, томилась в маленьком квадратике-окошке английская королева, где дрейфовала в Гвинейском заливе счастливая страна Фернандо-По... Вы не заглядывались на эту страну через маленькие окошки марок? Мне вас искренне жаль...

Война в городе М.:

пропитывала детскую жизнь. Играли только в войнушку. Ну, девочки в классики-скакалку, а большаки в футбол и тюшку. Прочие дети - воевали. Все были вооружены рогатками, имели полные карманы боезапаса и открывали огонь по всему, что блестело, чирикало, квакало или мяукало. Периодически объявлялась "большая война" с элементами всеобщей детской мобилизации. Помню, я - пятилетний шкет. В руке у меня кусок кирпича. По ту сторону низенького заборчика, делившего двор на две непримиримо враждующие части, стоит такой же как я мальчик. Это - враг. Я размахиваюсь, бросаю кирпич в врага и закрываю глаза. Потом убегаю типа "в тыл", охваченный ужасом и жалостью...

Воры в городе М.:

   Я был тогда ещё не "при делах", потому знаю больше по рассказам. Но пару раз напоролся на воров "в натуре". Раз просто шёл-курил, а он мне навстречу, но резко сблизился, попросил прикурить и сразу - зайти в кафе "Весна", что рядом. Я по дурости согласился. В кафе был перерыв, но ему открыли, глянув на стук через стекло, и что надо принесли. Мы сидели одни, как короли. Он много чего рассказывал, а после того как я расплатился, показав, что в кошельке получка, предложил продолжить в ресторане. Вот это мне очень не понравилось. Не понравился его быстрый острый зырк. Я как-то мигом отрезвел и заработал мозгами - как сорваться? Сразу налево в подвале был общественный сортир, по тем временам бесплатный. Вот оттуда я, прервав естественный процесс, резко дал дёру - наверх и сразу в арку во двор, а там в подъезд...
Много позднее один бывалый опознал из рассказа известного вора-раскрутчика и добавил - "тебе крепко подфартило...". А сортир тот тоже был под ворами. В нём потрошились сумочки подпоенных дурочек и лопатники фраерков, сами воры подмарафечивались и, бывало, на скользкой от сцулей плитке рамсили на ножах "косяки".

Другого раза я попал конкретно. В 93-м, в пивной, что финны построили к олимпиаде, после третьей пива расслабился и забазарил с подсевшим от компашки за сдвинутыми столиками пацаном. Пацан вскоре открылся - "я типа киллер... может что надо, я много не беру". А бар в те годы был крышуем ворами. Там на разлив был разведёный спирт вместо водки. На пиво "палёнка" шла нехило. Последнее, что помню - отлил в сортире, вроде всё путём... Очухался ночью возле реки на лавочке. Без кожаной куртки, в одной туфле, без часов и "портмонета". А куртяшка была любимая, давала плечистость, туфли итальянские, тёмно-жёлтой кожи, как у мафиози из Сорренто, часики типа швейцарские, точнее на трофейных станках выточеные, аж на одиннадцати камнях(!), шли секунда в секунду... Клофелинчика капнули воры пока отливал. Знакомый авторитет (взял десяру за жену: "завалил суку, а кости сжёг...") только головой качал от рассказа - "и цепка золотая ушла? а ведь, считай, пожалели тебя...".

Две истории знаю со слов. В нулевых уже один интересный человек рассказал как в оперном у его матери, жены полковника-комэска, аккуратно сняли с платья "цацку"-брошку с бриллиантом. Дело было после войны, много чего трофейного ходило, трофейного с жён офицеров Вермахта. Как получилось та и не поняла, "под музыку Вивальди", как говорится. Пришлось срочно прикупить замену, типа "старая надоела", на полугодовое полковничье довольствие. Бравый летун и бровью не повёл - "поехали в комиссионеру". А в комиссионке той послевоенной - как в пещере Али-Бабы: мебелЯ с виллы Геринга, майсенский фарфор... За победу полагались трофеЯ: рядовому - сколько унесёт, а офицерском составу - от контейнера до вагона, в зависимости от чина и должности. На ближайшем "Лебедином озере" уже ловила оценивающие взгляды: моложавых генералов - на глубокое декольте с чёрно-рубиновым колье и курносых генеральш - на крутую брошь.

Последнее за минского вора мне рассказал жилец многоэтажки, я с ним здоровался. Что отец его вечерами, под конец второй смены, опрокидывал стакан водки, не больше не меньше, и шёл на дело, с голыми руками. Возвращался заполночь всегда с бабками. Фартовый был, но раз не вернулся, сел. По откидке, уже в 90-е, хлебнул чего-то палёного, сжёг желудок и "работать" не мог. Написал в общак заяву-маляву и стал получать типа воровскую "пенсию", и вполне себе такую - на среднюю жизнь. Пока однажды не подошла двойная сумма и отписка - "всё"...
Про шелупонь 90-х не хочу рассказывать - "рекетиры", квартирные мошенники, валютчики и мелкие контрабандисты, хулиганка, наркота и угонка на запчасти... Ну их.

Игроки в городе М.:

Я лично знал из них троих: двоих картёжников и одного рулеточника. Не считая любителей, которых хватало через край. Теперь их сменили геймеры-игроманы, среди которых тоже случается интересный типаж. Но я его знаю слабее. Они 'ботают' на специальной игроманской 'фене', бодрствуют ночами, синхронно со всем гейм-уолдом, жрут чипсы со всякими синтетическими "вкусами" вроде сыра и ветчины, запивая приторной колой на никарагуанские клопах. Ну их...
А тогда играли повсеместно и не по-детски. Хотя и с раннего детства. С пяти лет начинали учёбу. С "пьяницы" переходили по мере подрастания к "дураку", а от него к преферансу. Некоторые предпочитали экзотику - рамс, покер. А кто-то деградировал к "очку", где, впрочем, были свои тонкости-заморочки в виде крутой психологической дедукции. На последней стадии игромании "играли" на сумме цифр номера купюры или даже троллейбусного билета, умудряясь продуть за пару остановок и тачку и дачу. Азарт - истинный господин человеческой жизни, скажу я вам, а вовсе не голод и секс. И не спорьте...
Играли все. Студенты прогуливали "пары" и "лабы", работяги в перерыве обжигались чаем и давились любительской колбасой, чтобы успеть "забить козла". Пенсионеры засиживались за шахматами аж до ночи, пока взволнованные пенсионерки, приняв валерианки, не растаскивали их по домам. Про детей я уже говорил - продуть копейки, вырученные тяжким трудом по сдаче стеклотары, считалось обыкновенным и почётным делом. Но моя песня о профессионалах этого образа жизни. "Что наша жизнь? Игра!",- заливается тенор в неизвестной мне опере известного композитора...

С. был крутым преферансистом, которого знали "и Молдаванка и Пересы", то бишь картёжником союзного масштаба. Периодически доставая из кармана колоду и тасуя её машинальным образом, он сказывал байки из жизни картёжников, которые я, лишённый азарта напрочь, как импотент либидо, пропускал мимо ушей. А ведь зря...
Но децл помнится. В этом картёжном деле оказывается есть свои заморочки-церемонии. Послабее китайских, но есть. К картёжной "пати" требовалась нормальная "хата" или "нумер" в гостинице, лёгкий музон, коньячишко, блок сигарет, чтобы не отвлекаться и - никаких "тёлок", "тут вам не там", как учил приснопамятный премьер Черномордин, тут дело "сиериозное", на сутки, а то и трое тяжкого непосильного картёжного труда. И упаси бог жульничать, к примеру "зарядить колоду", чтобы при сдаче "нам достались все тузы и короли", как песне Владимира Семёновича на эту тему. У него там: "...краплёная колода/ Он подменил её, когда,/ барон, вы пили воду", и дальше - "Вы проходимец, Ваша Честь, Вы проходимец, Ваша Честь, и я - к услугам Вашим!". Это в ещё те времена, когда "мы-Вы, Ваше Благородие", а в наше хамское время переломали бы рёбра...
Случалась "и на страху проруха", но в целом С. был в плюсАх и после жаркого картёжного дела звал расслабиться в ресторан, куда ему было "всегда пожалуйста". Кончил он всё же нехорошо. Заложил гастрольный тур, нарушил какую-то неписанную конвенцию, ну и - опочил сначала в море, а потом - в морге. Усмехнулась ему "госпожа Удача" самым кривым образом.

Другой знакомец, и ему земелька пухом, хороший был человек, "большого риска" как говорится, а если конкретно - контрабандист-сигаретчик; так тот, пригнавши фуру молдавского Мальборо, спешил разговется в картишки на открытой (далеко не для всех) террасе ресторана от гостиницы "Б.". Фирменный контрабандистский кураж не давал ему остаться хоть "при своих", но у него была своеобразная картёжная "норма" - минус пять тыщ баксов за раз. Тут он со словами "хорэ, пацаны", кидал колоду и тянулся к рюмашке с песенкой - "пора по бабам, пам-парарам, там-тарам", была такая, популярная в народе...

А нравы казиношные мне расписал комэск-расстрига - полковник, лишённый звания и, заодно, военной пенсии за какой-то мутный гешефт с арабами в смысле отгона дюжины МиГов аки лихих скакунов в Эмираты. В поединке с "одноруким бандитом", он же игровой автомат, не скармливать жетоны в абы-какую ненасытную пасть, а знать уже наглотавшегося этих самых вожделенных жетонов. А как его узнать? Пасти надо, конкретно - "богатенького Буратино", которому шальные баксы жмут во всех местах. Вот он отвалится от "бандита", типа устанет от "работы" по расставанию с бабками - вот она тебе, "минута славы", когда после десятка жетонов, мигая и звеня "бандит" отжалеет часть типа награбленного...
А если в рулетку резаться - тоже есть козырные алгоритмы. А не слепая математическая вероятность как лохов уверяют "кандидаты в доктора". Только тут как учил Неру - знай меру! Толковых игроков пасут и банят, само собой. Безопасная норма прибыли - сотка баксов и то её надо спрятать за всю игровую ночь в бесконечных "начёрное-накрасное". Вот такая она насамделе, "г-жа Удача" - "для кого-то добрая, а кому - иначе"...

     Фарцовщик Мотя.

   ЛевисА появились у Моти одновременно с переменой слова "техасы" на "джинсы". И уходили они за семь-ноль. То бишь за семь красненьких, где Ленин в кепке... А "70" говорить нельзя было. Рядом мог быть опер под видом чувака долго-долго зашпиливающего ширинку в общественной сортюряге, где частенько вершился "ченч". Или невзрачным старпёром в трамвае за спиной...
   Так вот, у Моти была ещё одна фишка: трофейное-оружейное. Был он в шобле. А я - нет. Потому как был "шпингалет", младше на три года.
Шобла ездила "копать". Откопанное чистилось и испытывалось в каком-нибудь заброшенном "сталинском" ДОТе. Шкетам давалось зырнуть и помацать (потрогать): холодную лимонку, завораживающий (глаз не оторвать!) шмайссер. А вальтер притянули раз в школу и пальнули в тубзике в ряд фанерных (между сральниками) перегородок. Из-за последней,куда звякнула на излёте пуля, выполз белый пацан со штанами на кафель...
   В шобле Мотя числился "придурком", хотя спецом не "косил". Нештяк махался на танцах и с девятого класса имел дешёвую бабу. Потом правда "шизА" прорезалась и Мотю турнули из артиллерийского училища с белым билетом.
А пока-что в подвале-бомбоубежище сталинского дома (с лейбой "1953"), где у Моти был свой сарай, шобла разглядывала колченогий "MG" или ППШ. "Одна штамповка!" - авторитетничал Мотя. К "папашке" имелся диск и, за сущую мелочь типа сдать тару или сгонять за мойвой в гастроном с кликухой "зайди-выйди", давалось разок пальнуть.
Мотя присматривал: "Прижми к плечу. Отдача, блин! Да разверни плечо, урод... Пли!".

     Цеховик Серёга "Ножик".

Это для меня он Серёга или "Ножик", а для вас - Сергей Дмитриевич. Самый крутой цеховик 80-х. Во всяком случае из народа, а не из чинов... Хотя как посмотреть: Серёгин папахен был не последний человек в торговле, имел кабинет в Минторге и обитал в сталинке против цирка, куда попробуй заселись. Но я там не был, а был в уже собственной Серёгиной двухкомнатке, обретённой Серёгой от размена батьковой по случаю женитьбы. Жену себе Серёга выцепил из сельской местности, никогда не сказывал как. В отличие от городских прошмандовок она была, я бы сказал, человеком и вполне работницей при любом деле.
Серёга восходил к вершинам теневого бизнеса на моих глазах. Сделав крутой ремонт честносп**женым
стройматериалом типа итальянского кафеля в сортир и рыжего "кабанчика" на кухню (я ему помогал - в ремонте, а не в...), он приник к самой тогда хлебной теме: пошиву "фирменных" джинсОв. На голубую мечту советикуса работала всесоюзная мафия: лабусы штамповали лейбы, на фурнитуру подписались местные (есть в М. фурнитурный заводик), собственно джинсяк рулонами везли с Кавказа, и тэдэ и тэпэ... Сбытом крутила своя мафия. Я раз застал у Серёги мелкого оптовика, тот сидя спал ожидая товар. На крупный опт Серёга раз выехал всем семейством в солнечный Узбекистон, а вернувшись прикупил нового жигуля и сказывал, что советской власти там практически нет, но неместного сожрут.
Грянуло кооперативное счастье. Серёга сколотил швейный кооператив, отладил техпроцесс, но дал маху: купил дом на берегу речки и ушёл в рыбалку как в омут. А был Серёга природный рыбак. Сидит себе на берегу среди мельтешащих синекрылых стрекоз и бдит неотрывно поплавок. Отчего я зверел в десять минут и придумывал отмазку типа разложить костерок, отхлебнуть пивка...
А не просёк, что в кооперативном деле, как в колхозе, власть принадлежит коллективу. Тот и собрался всем гадким кворумом пока Серёга удил пескарей и подлещиков и - типа уволил "отца-основателя". Год-другой мы не виделись, а в 92-м в серёгиной квартире уже бушевал некий "салон красоты", а где он сам никто ни сном ни духом. Кроме меня. Запил Серёга, начал шкур домой таскать. Это мне Терезка, его законная, исповедалась, зло бычкуя сигарету прямо в тарелку. По пьяни кого-то бортанул, что с переломами отправил в травматологию. Терпила нарисовал нехилую сумму за пощаду. Подписались пошить партию кожанок, уже и раскроили... Да не судьба: опять упал на стакан, разбил тачку в драбадан, нарисовалась пятёрка срока... Удавился Серёга одной тёмной ноченькой. Как его нашла - первому позвонила тестю. Тесть, перешагнув трупешник, только схватил ключи от тачки отогнать в ремонт, за ним числилась... На поминках, тварь, стал лапать...

Я как мимо прохожу всегда взглядываю на Серёгины окна. Первым ушёл, в 35ть. Потом уже за ним и другие потянулись, особенно с нулевых... Но первый уход меня особо поразил. Я и не думал, что так можно так запросто.

     Смерть пацана.

  С Лёшей я состыковался в 80-м. Я как раз подписался в "секту" каратистов . "Сходки" были в спортзале школы. Поздними вечерами. Типа "никто ничего не знает". Впускали сторожа на условный стук. Сторожей было трое. Были они студенты.Была у них комната на троих. В комнатухе той стояло однако четыре койки. И я подсобачился ввиду познотищи и отдалённотощи объекта ночевать на этой вакантной четвёртой койке под мерный скрип с прочих трёх. Подруги попадали внутрь прямо через окно, тянумые за руки пацанами и толкаемые в жопу товарками одномоментно. Среди них попадались и блудливые студентки и вполне из себя молодые училки и даже одна "молодая поэтесса" , но скорее "по этому делу". Я иной раз и отбрыкивался от ночного "налёта" голодного молодого тела. Из санитарных соображений, не подумайте чего. А пацаны так и ходили по очереди к "своему" венерологу по фамилии типа Балабанов чтобы не было ксивы из вендиспансера по месту учёбы, за которую - пожал-те на выкинштейн!
Пацанам я изредка проставлял пузырь хорошего спирта (имел доступ по работе) и был уважаем как большой дубовый шкаф.
   Лёша уродился полукровкой. С виду был кучерявым брюнетом, с полным еврейским набором способностей , даже талантов, но в силу жизненных обстоятельств с совершенно русской душой, что его в конце концов и погубило. Но по порядку...
   С Лёшиных слов, родился он в Питере от папани-умного еврея , а тот в свою очередь от комиссара легендарного бронепоезда "Гандзя". В детстве я читанул сей опус под одноимённым названием "Бронепоезд Гандзя", что за "Гандзя" (человек, в смысле, товарищ или паровоз) так и не врубившись... Но помню обложку: в натуре бронепоезд и, вроде как бы палИт из трёхдюймовки на полном паровозной ходу, и вроде Лёхин дед-комиссар с правой руки шмаляет из нагана из паровозной будки...
   Лёха сильно гордился своим героическим происхождением и, в натуре, имел наклон к лихим "комиссарским" делам типа скинуть с эшелона (балансируя кошачьим макаром на стрёмных стрелках!) уж не упомню какое добро... Или фарцануть оптом джинсяком на Украину, да там и залететь... "Я теперь "залётный фрайер",- грустно поведал Лёша, вернувшись с "условной четвёрой". И, чтобы выйти из-под ментовского пресса, скоропостижно женился на дочке мелкого чиновника, но - с двухкомнаткой, а-а-а!..
"Дочка" родила Лёше смышлёного квартерончика, не помню как звали, но думаю в Америке не пропал, куда его свезли уже в составе новой семьи после развода...
   Между прочим уже второго. Первый был и вовсе как бы не брак. Помог подружке отмазаться от распределения в провинциальную тьму. Героический тем не менее поступок. Рисковал алиментам, но прокатило. Всё по честному вышло. Свадьбы, ясный пень, не полагалось. Так, на шальной полтинник за "акт" (бракосочетания), съездили за каким-то хреном в её городишко. Всю ночь пили, Лёша слазил на крышу вагона типа прогуляться (вот она - роковая повадка!), потом не помню с чего сцепились с козлами и дрались "не по злобе"... Утром, перед как сойти, Лёша собрал козлиное туфлё и выкинул за борт со словами - "будут знать"... В городишке, помнится был троллейбус, так мы за червонец его запрягли - "шеф, гони без остановок!". Эх-ма, труляля...
   Да, чтобы закрыть тему, в отборе "второй" (а была ещё и третья!) я поучаствовал лично. В одном баре зафрендились с лихой п***обратией из студенток в основном. Хотя были всякие, помнится медсестричка (партийная кликуха "сестра Тереза"), подвозимая к бару прям служебной "каретой", а и с мигалой и сиреной! Дверцы (задние, куда будущих жмуров грузят) настеж - и является уже добро поддатая "краса бардака". Я раз видел как она "работала" по лётчикам на танцполе в ресторане "Журавинка". Вертинский спел бы: "Где вы теперь? Кто вам целует пальцы..." А я продолжу...
   Была альтернатива, тоже из семьи какого-то спортивного чиновника. Были смотрины перед пацанами (из той легендарной "сторожки"). Был я, хоккеист и лютый **арь Серёга, студент по строительству, но уже с уклоном на стакан (как-то мне "хвастанул" - "вчера был Инн-трик", то бишь трёх Инн вы***л), был йог-любитель и расстрига из студентов в бармены Петя (я и у него на "акте" засвидетельствовался) и натуральный питерский фашист (чухнул из Питера чуть не из-под "дела"), не помню как звали.
Типа невеста наваляла салатов немеряно, пипл с нашей стороны затарился водярой как доктор прописал (только моих было два пузыря). Начали смотреть: мы глушим типа стаканАми, она - пригубляет вполрюмашки, ставит козлиную попсу - нам, выкормышам "КвинОв"! Ну-дела... Короче: нажрались, орали за правильный русский фашизм, нагадили, заблевали толчок, альтернативную невесту забраковали. Выбора не осталось...
   За третью Лёхину супруженцию будет помянуто особо, а пока прикончу Лёхин родовод.
Папахена Лёша можно сказать не застал. Того сожрал рак, оставив Лёшу-младенца на руках вдовствующей мамаши вроде как бы из актёрок. Дальше следуют несколько "тёмных" лет и Лёша себя обнаружил в "белом" (европейском) квартале солнечного Понедельника (Душанбе) при мамке главбухгалтерше какого-то мутного треста, а та в свою очередь при солидных туземных дядях, приходящих вечерами попить зелёного чаю с жасмином. Запало Лёхе фрукто-арбузное изобилие и глупые павлины с хвостами-метёлками, которые распускали исключительно при виде кошек, типа брали кошку на испуг. Как-то, помнится, Лёше взгрустнулось: "а поехали в понедельник в Понедельник (Душанбе). Будем есть киш-миш, курить кальян и читать вслух Хайама". Зря не поехали...
   Следующая картинка - Владик (Владивосток). Закрытый порт (для всякой швали), город мареманов и припортовой шпаны. Где в былом чайна-тауне и через полвека после приснопамятной зачистки силами НКВД витал типа "сиреневый туман" (конопли в тайге и было и есть "осень мынога, однако"). Вот там и начало сбываться вещее - "не жди меня мама, хорошего сына...". Да так очевидно, что только и осталось как сдать Лёшу в свердловскую кадетку. "Кондуктор, нажми на тормоза"...
За кадетку Лёша на мамашку не синил. Та же "малолетка" (зона) по режиму. Но пайка - вполне. Шконка (койка) - сетка цивильная. Тумбочка. Всё при всём. Живи - не хочу. И заодно Родине послужи!
   В лом Лёхе был такой расклад. Отпросился в радиотех у начальника. Никто не спрыгнул, кто и хотел, а Лёша смог. А как так - мне не ответил...
Конкурс - пять чел на место. И все типа блатные: медалисты разных металлов, сироты деревенские и городские. И поступил ведь! Мозги то еврейские...
А как жить? Свиные плечи с Далика не доедут, утухнут. Пацаны-сторожа маякнули - козырное мол место, и в буфете - сдобные булочки, можно подворачивать с голодухи. В школьной сторожке мы и пересеклись. С этого я начал сию "печальную повесть". Едем дальше...
   Распределился Лёша инженеришкой приборостроительной, но в академический институт. Сбылась мечта идиота! И при нищем равенстве и братстве, и при спиртике на протирку спектрометров и пирометров. Ну тебе чистый коммунизм. Только что жёны не общие. Но и этот вопрос был вполне устаканен. Как? Тут мы касаемся деликатной темки.
Лёша имел у слабого, особенно на "это дело", пола можно сказать магический успех. А дело тут, видится, в инстинкте расового инцеста, кровосмешения если по-русски. Еврейская деликатность валила русских баб к ногам полукровки. Экспериментальный факт!
   Вот и Алексея я заприметил в компании ослепительной блондинки с прямой спиной (плаванием занималась!) и - всем остальным набором-люкс...
Она работала в банке, где Лёша пасся на предмет подтоварного кредитования уже имеючи мелкую фирмёшку, зарегистрированную не где-нибудь, а в Эстонии, а товарные концы были от Усть-Илимска до Пишпека и Кишинэуа. Помимо всего прочего такой межпланетный размах позволял не платить налоги нигде и нисколько, ну, может, самую малость, для приличия. Имелась у пацана уже и своя однокомнатка в хрущёбе и бодрый жигулёнок, на котором Лёха жал 150 не сбавляя на поворотах пока однажды, не вписавшись, не таранил густую ёлку. Но судьба-злодейка подарила пацану ещё пятёру жизни, ещё одного квартерончика, ну и - ещё один развод.
Застукал змею пацан с хахалем. Она мне потом божилась - "бес попутал" и показывала на место где матка...
   Мы приближаемся к ля финита. К миллениуму поближе прорезалась таки в пацане русская нотка во всю силушку. И фирмёшку пришлось прикрыть. Так чёрный ворон нового порядка закружил над торгово-закупочной деятельностью, а именно, что кредита не получишь без залога. А у фирмЫ в активах одна только типа "табуретка" и дырокол вместо пресловутого мешка с рогами и копытами. Квартирку пришлось любезно уступить банку (бог дал - бог взял). Алиментики, как всякому русскому по жизни положено, да на двоих детёнышей. И проклятый вопрос - а что есть такое "жизнь" и нах она нужна. Осталось лихое прошлое (а пацану как-никак сороковник!): как в кадетке клешами доски перед ***сосками на танцах мели, как в горы ходил студентом в связке с востроколенной скалолазкой...
   Вот и надумал пацан с будуна фраернуться перед кентАми, легла дорожка дамой пик мимо трубы высоченной. Взлечу, говорит, матросском манером, учитесь пока жив. А жить оставалось совсем с гулькин хер. Где-то скользнула туфля по скобке и ушёл пацан в вольный последний полёт. Славная, истинно русская смерть. Мне бы так...
   Я раз с его третьей "бывшей" к Лёше на могилку увязался. Хорошая, аккуратная могилка. Мне б такую...
КладбИще уходит за горизонт, меня малёк долбануло. А и не ходок я по таким местам. Не проникаюсь типа. В сторонку отошёл пока она прибиралась и с "ним" разговаривала. Эх, бабы - вот ведь странный народ...
   Вскоряке Лёшина "бывшая" "нашла себе другого". В последнем разговоре была весела. На том и забылась...
   А от пацана мне остался стишнячок, писаный по пьяни великой что и не разобрать. Ну так - пара строчек: "Кромсали жизнь свою... Где нам найти прибежище себе...". Как-то так.

     Зечка.

   Что-то завспоминалось... К чему бы это?
Была в моей жизни зечка. Зек, или зечка, без разницы - особая порода, скажем аккуратно. С виду они как мы, люди, но отличны как волк от собаки или дикая кошка от домашней кисы. Тем, что ты для них, включая дикую кошку - корм, добыча.

  Итак, мне 23. Ей, как оказалось - 25. Но дело не в этих двух годках. Она была типа на целую жизнь старше. У неё уже была одна жизнь, с зеком, он там на химии что-то строил. Там - это в ПГТ, а конкретно где - не важно. Была (до брака) девчонка как девчонка. Может только что любопытная слишком. Спрашивала у товарок постарше - а что "это дело"?, с чем сравнить... "Типа сто порций мороженого слопать",- так ей сравнивали. "Ну... ничего себе, листья тополя летят с ясеня" - думала девчонка-малолетка.
  Зек был из городских, язык подвешен, уболтал дурочку. Нет, было не так. Чего-то хотелось, чего-то нового, выламывалась она из общей колхозной массы. Рассказывала - полгода в гумовых ботах ходишь, вилами намашешься - ничего не хочется. Подписалась в город - будь что будет. И получилась бяка - сожрал город девчонку. В смысле зек покалечил человечка. Зек он такой - "умри ты сегодня..." как говорится. Много не рассказывала, только что по целой ночи не слазил, не работал само-собой. Научил пить - стакан выпивала безостановочно, сам видел, но не спилась, курить не стала. Был в ней видать родничок силы...
  Вернулась домой обожжённая, с условной судимостью, в торговле накосячила, говорила что зек подучил выручку подворачивать. Но это такой постфактум. А заискрило у нас в станционном буфете. Я туда-сюда болтался в город на выходные. Была у меня там краля. А в ПГТ я шефничал. Лён на болоте, где комбайн тонул, вязали в снопики всем НИИ, и "доценты с кандидатами"...
   Закрутилось с пива, что какая-то поросячая моча, а не пиво. А тогда пиво делали живое. А холодильника в буфете не полагалось. Вот оно, родимое, и кисло, обращаюсь в бурду рыжеватого цвета. Требую вернуть деньги, 26 копеек. Скажете не деньги? Кило смачной бульбы стоило 4 (четыре!) копейки. А буханка чёрного - 14 коп, чтоб не спи*деть... Сцепились, аж искры полетели. А я подрываюсь запросто, типа децл психанУтый. Я сразу на "ты", она тоже - типа век знакомы. Что называется сошлись характерами, а как я по такому принципиальному случаю просрал дизель, то у неё и заночевал. Сначала в сенях долго сидели. Я её за коленко взял. Потом молча потянула на сеновал.
  Так и нашёл я себе приключение. Выходил затемно, до транспорта. Чапал до вокзала к первой электричке. Час с лишком до райцентра в дремоте и холодрыге. Потом ещё столько на цивильном, то бишь тёплом дизеле до того ПГТ. Вот где "охота пуще неволи"...
   Только не говорите, что мол любовь. Эта самая "любофф" имеет душевную стороны, так сказать изнанку. Тут охота, половое приключение, острота, хождение по лезвию, если что. Лезвие было в натуре, из рукава показанное на перроне, маленькая красивенькая финка. "Ещё раз увижу...",- было сказано...
   А финочка была залюбуешься, лезвие - аккурат до сердца, не кухонный тесак. Как сейчас вижу... Я не то чтобы засцал, хотя и был момент стрёмности. Не было за что на пику прыгать. Настоящего, большого как у слона, чувства то и не было. Так - большая охота. Думал - абзац, накрылись тити-мити. Ан нет... Через год встречает у работы. "Как нашла?" -"догадайся, я жить приехала". Беда однако...
   Снял дешёвую однокомнатку с видом на кольцевую. Затеялось типа "совместное ведение хозяйства". Зечка моя в кулинарно-бытовом вопросе оказалась ну никакая, всё недовареное-пересоленое, шмотки где попало. На работу не берут - судимость. Мне это надо? Одним днём психанул и выставил за дверь. Раз только назад просилась - "ну хоть воды попить", прижимались всем телом. Я эти бабские штучки знаю...
   Жизнь наладилась по новой. Повадился в общагу наведываться к одной. Небо и земля. Аккуратная, спокойная, безотказная. Что ещё человеку надо для личного полового счастья...
Так что - "финита ля комедия"? Ошибаетесь: "это только присказка. Сказка - впереди". Ровно через год - тук-тук, "здравствуй моя Мурка"...
   "У нас мальчик...". Как там в комедии - "не нам, а - Вам, не нас, а - Вас". Но в общем - не смешно. Как оказалась устроилась санитаркой, общагу дали. И оттаяла душой среди онкодоходяг. И там жизнь, хоть и уходящая. Никому нет дела до доходяги. Врач заскочит убедиться что уже не долго. Медсестра притянет капельницу на литр-полтора и бегом -"вас много, а я одна". Бяка кап-кап-кап, сначала в кровь, а в конечном счёте - в мочевой пузырь. Беда... Санитарка - спаси!
   А есть ли мальчик? Мальчик пока в доме ребёнка, на его усыновление большая очередь, так как не от алкашей и здоровый - орёт громче всех, когда есть хочет. "Не забираю потому что буду одиночкой, а я в медтехникум поступаю, пойду по медицинской линии...". Так побудь же ты типа "отцом-одиночкой" - корми-воспитывай, я так это понял. "Я даже гулять не стану, ты мне нравишься", люблю типа, говорит. И потом,-"законный подрядился тебя покалечить", если откажусь признать отцовство. Опаньки!.. "Я сказала - не хочу, чтобы сыну показывали: вот твой отец - инвалид". "А что аборт не сделала?". "Поздно было, типа проморгала, и боялась что одна останусь...". Такой разговор слякотным мартовским днём помнится мне. На нас зыркали. Красива зечка, не отнять. Волос вороного крыла, с блеском. Осиная талия...
   "Вот вам история каховского раввина..." как поётся в одной одесской песне. Зашатался я на краю жизненной пропасти. А так катило! - "бiле мiцне", общаговская милка, презики в кармане... Вам может в непонятку, а меня бил мандраж - быть подкаблучником, жить в тени зечьей шоблы? Лучше удавиться...
   Как я спасся? Чудом можно сказать. Не стал грубить, сказал "подумаю". Повадился в больничку ездить, типа "на приём". А там к "визитам" подход нормальный. Раз на проходной под ручку показался - "и вам пожалуйста, завотделением - ваш лучший друг" как спел бы Булат Шалвович. Ей, кстати, Шавлович нравился, а не частушки типа "я, бывало, всем давала, лёжа на скамеечке...". Неспроста она выломалась из провинциальной массы. Да и я был разборчив, на "абы што" не падок...
   Болтались по знакомым, моим, у неё не было. Удивляла всех что не пьянела как городские, что после рюмки косеют и своей манде не хозяйки. Слушали Высоцкого и цыганщину. Но я был в напряге - как быть?, может в армию старлеем на три года? Я как-никак имею артиллерийскую ВУС - "бац-бац и мимо" как говорил Пуговкин или, лучше - "огонь, батарея!" как пел Расторгуев. У меня как раз два кореша подписались в трёхгодичники, бывало наезжали на денёк оторваться. Один потом стал кадровым, за квартиру. А другой решительно откинулся, не выдержал унижений. "Ты для кадровых,- говорил, типа говно, а станешь кадровым - сам должен всех **ать". Армия, она на любителя...
   Так вот, чудо случилось такое. Приглянулась моя зечка одному. Мы в его трёхкомнатке знатно погуляли. Она к нему потом уже без меня на приглашение шёпотом "приходи..." откликнулась. Вот она - цена зечьему слову! Никакая... Только условие поставил - за штамп в паспорте и прописку от ребёнка отказаться, своего заведём. Ну так не вопрос!, да за такое...
   Расстались, можно сказать, по-хорошему. "Прощай...любимый",- с театральной паузой сказала она утром последней встречи. Я промолчал...

     Девушка.

   Да какая тебе девушка, скажете вы мне. Пенсионерка-бабушка уже с искусственными поди зубами. Не знаю, не знаю. Может оно для вас и так. А по мне - стоит как живая типа берёзкой. Всё для себя решившая. Уверенная: "никуда не денешься, влюбишься и женишься". Или сидит, руки на коленках. Смотрит на меня из-под чёлки как у Пугачихи...
А почему так? - типа "девушка"? Никто так этих самых "девушек" и не кликал "девушками". Может "тёлками", кобылами", ну - "бабами". А тут - "девушка", придумал тоже...
А была в ней ненарочная типа девичья повадка, какое-то устремление к счастью, можно сказать для всех. Но не в международном масштабе, а - в семейном как бы. Обещание этого пресловутого "счастья в личной жизни". А оно нам, мужикам, надо? Скажи, брат...
   Началось это приключение, пусть будет по-моему, с "девушкой", как обычно. На танцах, с другом Витей, хлебнувши на скамейке золотого токайского, но по-свинячи, из горлА (но всё равно - хорошо зашло!), уже напоследок, выцепил я подругу из пристеночка. Ну потоптались. Ну и ладненько. Нет же, дурак, вызвался проводить. А дружок Витя, с пониманием: "ну я пошёл...". Ну а я - повёл: "нам куда?". А нам в общагу. А общага та типа "строгого режима". Туда войти аусвайс нужен. А шли туда через парк, какими-то партизанскими тропами, через мостик, через овражек с ручейком. Я уже на мостике протрезвел и затосковал. К подруге зато присмотрелся. Неразговорчивая. Но улыбчатая. Одета стандартно. Не крокодил, слава всевышнему, ато всяко приключается.
   Расстались на вахте, под прицельным зырком вахтёрши и дружинниц. Всё чин-чином: "Ну я завтра зайду. Кого спросить?", - "Марину (такую-то). Только завтра у меня вторая смена. -?. -Во вторник, выходной по скользящему графику...
Обернулся на шильду: "Общежитие 7 оптико-механического объединения имени Вавилова". Мать моя женщина...
   Дорогу "в город" чуть нашёл. Народ подозрительный всё какой-то - "а куда?", "а откуда?". А вам дело?
Но во вторник предстал на КПП (пацан сказал!). Трезвый. Вежливый как ... (я могу). Мне такую- то позовите, пожалуйста. Одна из дружинниц ускакала. Другие смотрят не спуская глаз. Понятное дело - сюда с добрыми намерениями не ходят, а только рабочие кадры портить...
   Вышла с улыбкой. Так ведь красавица, блин! Как-то рассказала, что за бабку шляхтичи на саблях бились и кольцо показала бабкино - червонного золота.
   Какого, спросите вы, я описываю всякое мелкое. Типа торможу. Так не спецом. Прошлое с годами крепчает, выпукливается, ранит мелочами как острыми краями. Не интересно? Так не читайте!
Из интересного вам - фачилась с энтузиазмом. Дотронешься до точёного бедра - в момент глазки мутнеют. Любила третью позицию. Я от такой красотища балдею - так и торопит, типа "возьми меня...". Грудь небольшая, не вымя. Дёргаться не дёргалась, только стонала сквозь зубы и слеза катилась на вершине. Особенный общаговский навык - "абы тихо". Я приметил, что темпераментный бабец и не орёт вовсе, а типа "страдает" от страсти. Об "этом деле" всё. Я вам не порнодетективщик. Послушайте лучше как я с девушкой моей путешествовал...
   В ту же Вильню (Вильнюс у лабусов). Тогда было запросто - границ не было, купил ж/д билет (если купишь) - едь куда хочешь. Ну и махнули на выходные.
Дурак Сталин, что лабусам западнорусскую столицу подарил. Такая красота. Это я о церквах и костёлах. В костёле попали на службу с красавцем-иноком. Рассказывали что и в дурдом особо впечатлительные заезжали на влюбчивой почве. Женское сердечко оно такое, хрупкое...
И вправду красоты неземной, хоть я и традиционно замшелой ориентации - и то глаз не оторвать. А у католиков целибат, обет безбрачия - беда одним словом...
На той же улице и православный храм, ничем не плоше. И тут сюрприз - таинство венчания. Поп с кадилом. Всё чин-чином. "И да разлучит вас только смерть...". Золотые слова...
И в ещё один храм зашли. И там службу отстояли. А по службе народ колонной куда-то вниз потянулся. Ну и мы, "ничтоже сумняшеся". А там, батюшки светы!, святые виленские мученики. Лежат втроём в ряд под златотканым покрывалом, только ножки типа в белых тапочках торчат. И народ эти ножки целует! Девушка моя аж окаменела. Но ничего, поцеловали и не сплюнули...
   Или взять месяц под Ялтой, типа "медовый". Первую ночь под кустом перекантовались. Какой там секс! Темень вжопенегровская. Что-то ухает и тявкает. Утром наткнулись на поселение и сразу удача - летний домик, живи - не хочу. Правда с проблемкой. Хозяин - алкаш, бывший директор ялтинского винзавода. И не хочешь сопьёшься...
Во дворике хурма как простая слива. А он сядет датый под ней и на баяне одну мелодию типа на автопилоте наяривает. Спросит, "а такую сыграть?" - и по новой...
На пляже "девушка" в топе внимания. Фигурка! И ведь ни разу, считай, не поцапались. Типа ангела во плоти мне подогнал на танцах боженька. Ну может с мелкими пятнышками: златокудрость - крашеная, не Марина, а Мария, так оно благороднее- "я вам не Машка!", и на годок старше меня оказалась, если в паспорт заглянуть, в эту бумажную "правду". Так это мелочи, пыль морская - "совет да любовь" вам!..
  Ан нет, затосковал я от идеала, типа обломился - погублю чистую душу!, и типа станок не моего разряда работать как в народе говорят. Пришла пора подумать об "отходе"...
   Есть в священном Уставе Караульной Службы такие подпунктики: "Подход к начальству" и "Отход" соответственно. Там ещё те заморочки. Особая наука! И с женским народом тот же случай. Только не в пример заковырестее. Никакой устав не подсобит. Только горький жизненный опыт. И то исключительно собственный. Тут типа искусство. Тут талант востребован и каменное сердце. Начнём же сию "печальную повесть"...
   Первым делом я отказался поехать "к маме", к типа тёще. Но это можно было истолковать и так и сяк. Пришлось сказать прямиком. Реакция? Не для слабонервных. Я помню как сейчас это перекошенное от душевной боли лицо. Пальцы с острыми ког...тьфу, ногтями у моих глаз. Слова - "я что-нибудь с собой сделаю"...
Не дай вам бог видеть отчаяние красивой женщины. Да и некрасивой тоже...
   Я мучим был много лет, пока не столкнулся с ней, уже невестой. Нашла таки Маша своё нормальное личное счастье в непростой женской жизни: "Познакомились в ресторане. Я посмотрела паспорт. Всё в порядке. Выше меня на голову, мне так нравится", -"Прощай", -"Всё будет хорошо".
Потом я ещё раз спецом пробил в ментовке - как она? Нет, не в разводе. Есть дочка. И правда хорошо вышло...
Так что, пацаны, имейте при себе паспорт как говорится на всякий пожарный случай. А мне, грешнику великому, может и зачтётся на Страшном суде - одной загубленной женской душой меньше...

     Ein-zwei-drei.

  Она впилась в меня после пары дежурных фраз. Приехала с новым мужем к своячнице и меня с "законной" позвали за компанию. "Я вдова", подчёркивала она непреклонно на моё "разведёнка". Покойный муж был директором атомной станции и сгорел от рака желудка едва за сорок. В ней был типа полёт, как в булгаковской Маргарите. Я сквозь годы подметил это общее в жёнах директоров и генералов. Эдакое смирение перед роком, что непременно настигнет и отомстит, за данную власть над смертными как бы...

   Свояченица, впрочем, вполне оригинальничила. Рассказывали, что танцевала голой на столе перед местными п**дострадателями. Дело было в городке при возводимой, но после Чернобыля с перепуга законсервированной АТЭЦ. Но успел таки понаехать любопытный контингент, за квартирами как нетрудно догадаться. И мне с женой и двумя спиногрызами как с неба упала двухкомнатка на солнечную сторону в кирпичном доме.

   Атмосфера в городке сложилась самая праздничная. Тому способствовал близлежащий спиртзаводик. Спирт гнали из торфа для шампуней и прочей малотоннажки. Он даже чуток пенился при болтанке. Но был чудесный во всех смыслах - и пилсЯ мягенько и половые чувства возбуждал самые зверские. Б*ядство развилось необычайного масштаба. Раз под утро принесло совершенно голую подругу, всю в каких-то шлейках как привязанный к кресту Христос. Сорвалась с лютой групповухи...

   Вдова, назовём её так, а имени я и не спрашивал, попросила научить танцевать вальс. На кухне, между плитой и холодильником, мы разучили несложное движение. Я бубнил "ein-zwei-drei, ein-zwei-drei" как учитель танцев Раздватрис, она прижималась маткой всё теснее, гибко откинув топик.
   В гостиной родственники пилили один одного. Он её за типа б*ядство, она ему - "не смей!, я сиделка при маме!". Новый муж был ей никак не пара. Выглядел моложе, а может и был. Обыкновенный такой хлопчик. Сказка кончилась. Блистающая карета обернулась тыквой с последним ударом часов, а вокруг пустота, безцельная безсмысленность. Это я так задним умом понял. А тогда подивился дерзости и -  возбудился. Она остудила, свободную левую твёрдо поставив к моей груди - "тише, тише...". "Прогуляемся?", согласился я.

   Городок поставили прямо в лесу, среди сосен. Белки, ёжики и даже змеи обитали в нём запросто. Росли грибы и черника. Она рассказывала, я футболил шишки на дорожке. Что сгорел муж быстро, за полгода. Что есть практически не мог, так обрезали желудок и пищевод. Под конец уже ничего не весил и она легко кантовала от пролежней то, что было когда-то смыслом жизни. Он смирился с уходом и только смотрел на неё не мигая. Её жгло от жалости и какого-то жертвенного счастья - "я жила на краю пропасти, когда нет времени, а только немного пространства, на один вдох...". Он просил собирать снотворное и каждый день спрашивал сколько уже. Он хотел быстрее уйти и она ему помогала. Когда одним утром он не проснулся, она обрадовалась как от счастья.
   Похоронные хлопоты, всякие церемонии начиная с траурного зала при лечкомиссии (он был номенклатурный) и до крематория, где ей понравилось больше всего, вернули её к жизни. Что понравилось? Что были только свои и не надо было изображать скорбь. Что в холле было малолюдно и прохладно. Понравилась электронная музыка типа релакс. Служительница похоронного культа, деловито поторопив, мигом вошла в образ привратницы царства Аида и драматическим контральто живописала положительные моменты загробной жизни. Покойный возлежал в благородно блестевшем лаком гробу загримированный под живого. И она отчаянно поцеловала его в губы как живого, улетая голой Маргаритой вместе с его душой. Потом под густой аккорд гроб опустился, считается, в крематорное пламя, но брешут что покойника достают и разоблачают, а гроб идёт в новый оборот. Выдали баночку типа с прахом пристроить в ячейку бесконечной "стены скорби". Она только раз потом пришла, выкинуть слинявший букетик - "а зачем ещё?, прибираться не надо, очень удобно"...
   Ещё была суета на поминках, девятый день и сороковины. Но уже без душевного огня. Она с большего вернулась к жизни, ела, чувствуя вкус и быстро сняла чёрное. После формальностей, разобрав фотографии и одну, где они вместе, оставив на виду, она выждала год и расписалась с шофёром служебной машины. "А какая разница?", спросила она, заглядывая мне в лицо. "Никакой", поддакнул я, зачарованный печальной повестью.

   По возвращении нас резко развели по семьям. В памяти остался вальс на кухне под "ein-zwei-drei", шишки на дорожке. В канувшем городке среди сосен, среди счастья...

     Королева двора.

   "Я мечтаю стать клоунессой", сказала она. Мы пили  плодово-выгодную бурду на пустыре вдоль реки, куда после смены валили как есть бригадами работяги с завода протяжных станков им. С.М.Кирова. Сей чувак, отлитый в чугунии в заводской же литейке, жопой стоял к проходной, а передом - к овощняку с нужным продуктом.
   Она в своё время была королевой нашего двора, на два года старше меня, что в малолетстве - пропасть. Я только мог со стороны наблюдать за королевской процессией: в центре собственно королева, при ней типа принцессы, смазливая девчонка из соседнего дома, не помню как звать, и , мужиковатая деваха "Бык", ну и типа свита из козырных пацанов. Королева, дело было в середине 60-х, имела мини чуть не по трусы и японский маг на транзисторах. В маге заливались-голосили битлы голосом будущего сэра, а пока просто Джона (Леннона).
   Пробки усыпали землю как звёзды небесные хляби. Я намеревался было перепихнуться, но воспоминания отвращали, это как *бать сестру... Она была моё первое вожделение, типа самкой. Я с болезненным интересом шпионил, когда она с пацанами хиляла "покурить" на склад садового инвентаря, где её драли вдвоём-втроём на одной из зелёных скамеек, я даже знал на какой - она стояла особняком и рядом серебрилась урна, полная "бычков"... Истекая половой истомой, я присаживался на краешек и - дрочил, дрочил, подгоняемый фантастической картинкой воображения.
   Она не была натуральной безотцовщиной, а из так называемой неполной семьи. Мать рисовала, я так понимаю, больше для себя. Жили на алименты от отца-еврея. Вроде хватало. Единственное - в трёхкомнатку подселили семью работяг, типа уплотнили. Мальчик был мне почти ровесник и  подельник в малолетних шкодах, что курнуть, что за сараями письками перед малолетками фрайернуться. Подросши, он смачно, с пантомимой рассказывал-показывал, что королева с "принцессами" творили на широкой кровати его родаков пока те ишачили на работе, а он приходил из школы. Как они долго лизали друг друга, меняясь по очереди пока блондинистая принцесса не разгоралась румянцем до ушей, и "кобла", так он называл мужиковатую, не засаживала той крепко стиснутый кулачок. А ещё он мог в коридоре запросто потискать королеву у стенки, та не брыкалась, а млела и только просила "не надо, мама дома...". О таком я мог только мечтать...
   У неё, пока я болтался по свету, случился глупый брак. "Назло выскочила", объяснила она. От брака случился мальчик, которого я увидел уже взрослым, но каким-то типа недоделаным, с развинченой походкой недоноска. Она уже была в разводе, но бывший нагло обитал в чужой хате, занимая комнату.
   Базар окончательно съехал на цирк и она показала как надо ходить оставаясь на месте, выгнулась дугой и обхватила ноги руками, из джинсЫ выползла полоска плавок. Увы, у меня не встал...
   Вскоре к ней прибился откинувшийся зек. Он шуганул бывшего и завёл двух здоровых кобелей. Я раз заглянул к ней по старой памяти. Зек маялся с перепоя, а она мыла псин. "Вместо детей", отметил я для себя и больше не заходил. Потом зек траванулся метилом, а собаки сгинули от бескормицы. Не знаю - жива ли сама, давненько не видывал...

     Отелло и Дездемона М-ского уезда.

   Я встретил её на автобусной остановке. Она курила. Рядом стоял чемодан на колёсиках. Вроде ничего особенного. Но таки утром, с чемоданом, пропуская автобусы один за другим... Я подкатил с дежурными вопросами - "помочь?, вам куда?". "На вокзал". "Мне тоже",- соврал я.
   Пока ехали она рассказала в чём дело. Френда "упаковал" участковый, а её из комнаты в типа хосписе для трудовых "понаехавших" внаглую выставили "с вещами". Притом не всеми, а что по силам утянуть, и самое ценное осталось на лоджии - огурцово-помидорные закатки. Подляну учинили соквартиранты, типа гей-компания. За это были их повадки - не пьют, ты ж понимаешь, и баб не водят. К гадалке не ходи...
   Я на тот мОмент был типа "в бегах" - обитал инкогнито у кента в бане. Банька была задумана с размахом - парилка к кладкой из тибетских камней. Что за они? Всю заразу из чела высасывают. Тубик за неделю лечат, хотите верьте, хотите нет. Далее по списку: типа зало для после баньки посидеть. С кинопроектором на всю одну стену под порнуху, как же в бане без неё... Во всю другую стену барная стойка как в лучших домах Магадана. Ну, для кофя-водочки. А для б***ства отдельная комната за толстой стеной, чтобы было тихо. Бассейн, само-собой с подогревом. Клозет, чтоб не ходить срать за баню... Всё это счастье укрывалось в бетонном типа бункере, обшитом брёвнами держать температуру. Как в той загадке - "без окон, без дверей, полна горница б***ей", даже мобилы молчали, не ломать кайф беспонтовыми мирскими "делами". Обошлась стройка сего банного "счастья" в своё время в четверть ляма зеленью. Вот в этот бетонный апартамент типа люкс по будням и очаг разврата по выходным я и завёз временную "сироту". А то та собиралась кантоваться на вокзале...
   За "чаем" она поведала свою "life story". Что безотцовщина, а растила бабка. У мамки были свои дела, амурные. Что в положение время и сама родила дочку,  безотцовщиной опять же. Нарисовалась типа династия безотцовщиц - бабка, мамка, дочка, внучка. Типа семья будущего из клонов. Внучка, по малолетству не врубившись в систему, обозвала её "б***ью", отчего с ней случился суицид. Но неудачный, пришлось жить дальше. Когда в её личной жизни появился "Отелло", в конце жизненного туннеля прорезался типа свет. Любовь, как ни крути, животворит... Он был младше на три года, сварщик шестого разряда, уже подсевший на стакан, но ещё вполне трудоспособный. Начались странствия. Он контрактовался на атомные станции, на год-другой "завязывал". Но неизменно срывался. Всё из-за этой самой "лямур". На "Дездемону" мужики "падали" на счёт раз. На модельную фигуру с ногами от ушей и очевидимый по энергичной походке темперамент - "походочка, как в море лодочка". Тогда "Отелло" зверел, набирался и в натуре душил "Дездемону" до смертного хрипа. Но таки не до конца...

   Через неделю отправились встретить френда. "Сретенье" из типа фараонового плена происходило заполночь "в урочный день, урочный час" у высоких стен учреждения временного содержания административно наказанного элемента. Мы оказались в группе родственных этим самым "элементам" лиц с повадками обитателей шалманов. Пока сориентировались на местности, гопота "расстреляла" полпачки сигарет и вообще стала интересоваться. Догадались ретироваться в скверик без единой скамейки, видно "чтобы не было беды". Френд оказался бодрым пацаном, но как я понял чуток позже - товарищем "зелёного змия". Да и подруга не чуралась... Метро не фунциклировало и они парочкой отпросилась "подышать ночным воздухом", я так понял - после двухнедельного воздержания. Объявились поддавшими до безобразия, каких "в метро не содют...". Отправились на остановку, где они сладко уснули привалившись друг к дружке чисто в па-де-де из известного балета малоизвестного композитора Прокофьева. Ну что тут скажешь...

   Парочку заселили в отдельно стоящую за баней строительную бытовку. Бытовка, если кто не в курсАх - это такой железный домик, опять же без окон за ненандобностью, в котором по бокам два топчана, а между ними - стол для "выпить, но покушать" как поётся в одесской народной песне за Мурку. А что ещё человеку надо? - пожрать и переспать. А для этого разные "удобства" типа унитаза и ванной с биде и нах нужны...
   Но некоторым такого свинячего счастья мало. Им подай любофф, на блюдечке с голубой каёмочкой. Как Отелло на работу, варить конструкции из нержавейки, так Дездемона фирменной походочкой на б*ядки по окрестным коттеджам, искать приключений на "сладкое место". И всё бы ничего, кому какое дело? - скажете. Ан нет, вечером - концерт из русской народной оперы со словами "где пила?... кому дала?...". Концерт всякий раз заканчивался знаменитой сценой удушения с такими воплями, что соседи сдуру раз вызвали наряд. Получилось нехорошо, типа ложный вызов, так как трупа не обнаружилось и даже претензий. На другой день наведался участковый перебазарить. "Ты что притон развёл, Валера? - предъявил он кенту,- мне до пенсии два года...".

   Разбегались тяжело, типа как с близкими. Любовь она и в Африке любовь, манит, хоть издалЯ глянуть... Была уже поздняя осень, как говорится "завяли помидоры"... Сидели в беседке подле бани и молча курили. Потом они подорвались и пошли рядом, она в рюкзачке, он с сумкой через плечо. А мы с кентом смотрели вслед. Когда ещё увидишь в натуре эту чёртову "любофф"...

     Роман с феминисткой.

   Я называл их "маугли", хотя официально они прозывались по-всякому, у них было общее - они росли в стае. Они подразделялись на детдомовских, церковноприютских, "деревенских", обитавших в специальном посёлке пиндостанского благотворительного общества от Церкви всех Святых последних дней, известной также как Церковь Мормона. Ещё были "дети президента" за высоченным как в тюрягах бетонным забором под неусыпным приглядом каких-то мамок-нянек, малолетки-суицидницы в филиале психдиспансера, поселение для неизлечимо больных деток под скромным названием "Сотрудничество" и хоспис для совсем уже доходящих. Целая планида, сокрытая от глаз равнодушного обывателя. Откуда такое знание вопроса? Оттуда... От феминисток-милосердниц. Хорошо ещё что отмазался от кормления разных страдающих животных и бомжей-алкашей.
   Ну вот нравятся мне феминистки, есть такой грех. Как говорится, любовь зла, полюбишь и феминистку.
   Интересные они существа, эти феминистки. Есть за ними некая здоровая нездоровая философия - желание вместо женщины стать типа человеком.Только они не врубаются, что человек этот есть натуральная скотина и от свиньи отличается только тем, что носки носит
   Вляпался в фем-мир я по случайной дурости. Возомнил себя драматургом, типа Шекспиром N-ского уезда. Ну и получил "Театральный роман" с феминисткой. Собственно выбора то и не было: или феминистки или лесбиянки. "Других не вижу здесь", пел по аналогичному случаю Владимир Семёнович, земля ему шоколадкой...
   Фемки ущербность м-пола выводили из Фрейда, что весь м-мир не что иное как сублимация деятельности предстательной железы. Мол, за м-мозг отвечает эта самая железа, типа "сперма на мозг давит". "За это вам и рак простаты", злорадствовали фемки. По литературной части они тоже были крепко наблатыканы. Поминали всуЕ и Джойса и Пруста и Сильву Плат. Как по мне, первых двух читать "не можно", а Сильва - другое дело, я к суицидницам с уважухой... Из фем-повадок их отмечу бесстыдуху как есть. В базаре заворачивали: "убоище" - о м-экземплярах из челов, "поссать поверх **я", это о типа "таинстве". Могли чесаться через колготы и вообще "присесть" за кустиком... "Не быкуй,- сказано было за это мне, - мы тебя держим за "понимающего", да и пишешь ты нештяки, между нами...".
   У меня была любопытная пиеска под Ионеско. Там персонажи без рук или без ног кантовались в коробках (из под гуманитарки) и перебрасывались бессмысленными (глубокомысленным) фразами типа - "как ты находишь мои новые ноги?", "что-то я их не нахожу...", "поищи хорошенько, может в другой коробке"... Потыкавшись в "приличные места" и поцапавшись с их литчастью, я дружбанулся с парой актрисуль на перекуре. Они меня и сосватали в андеграунд-театрик без названия.
   Театрик был виртуального пошиба. Играли лесби-фемки, а "мужские рояли" - "расстриги"-психопаты или типа "третий пол". Но в художественном смысле пипл мне глянулся вполне против казённой козлотЫ. Копали глубоко и непременно откапывали половой казус. Реж определённо был на этом вопросе повёрнут. Я только попросил в одном месте не лизать взаимно гениталий (ясный пень условно) с философским смыслом, которого я так и не просёк... Играли по флэтам, бывало по арт-кафехам, раз в былом бомбоубежище, где публикуму по приколу раздали противогазы как символ духовно-сексуального просветления. Я от антуража отказался и учуял  знакомый аромат травки. Тем паче перерыв огласили как "перекур!".
   То (та), на что я запал, имела роскошный бюст (бюстгальтер) думаю пятого, если не шестого размера. Какого точно не скажу, у феминистки такого не спросишь, упаси бог... Феминистки зорко подметили, что я подсел на тестостерон и крепко "запрягли" в свои благодетельные делишки. За право лицезреть аппетитные "буфера", я был, как выражался замполит Корхов по несколько иному поводу - "готов Родину продать".
   Детдомовские мне не глянулись. Шибал их подход, что все им должны. Их хитрожопость поражала. Сразу после раздачи холявы по-честному, то есть поровну, начинался мутный передел за косяки самого фантастического происхождения. Их понятия сводились к простейшему: "не нае**шь - не проживёшь"... У мормонов был перегиб в другую сторону. Мормончики были крепко должны и ближним и дальним являть пример правильной жизни. Чем-то знакомым и пахучим веяло от этого, типа - "вперёд, к победе мормонизма!"...
   Одно было от этого всего счастье - полюбоваться файным "станком", на котором, увы, не моего разряда работать. Раз правда полез с ножом на паровоз. На заднем сидении Тойоты грянула половая битва. Я завалил феминистку навзничь и отважно полез ей в трусы. Феминистка с наслаждением сопротивлялась. Битва полов закончилась быстро, коленом она изловчилась мне по яйцам. "Сп-пасибо",- промычал я. "Всегда пожалуйста!", был ответ. Мне показалось - она осталась чем-то довольна...
   Единственно кому я бы поклонился - родителям безнадёжно больных детей. У меня от научно-технического прошлого остались связи и я сосватал болезным пару подпольных технологий радикального оздоровления. Помнится "мёртвая вода" с PH = 7 как у  разбавленной кислоты, а пить можно - всю заразу глушит! Потом был приборчик электромагнитной нормализации любого органа на выбор, назывался "Дэта". Я и сам где-то с месяц в кармане ближе к шарам носил, чтобы унять простату...
   За такой энтузиазизм мне было благосклонно позволено отметиться на закрытом "девишнике" по случаю лесбийской свадьбы. Брачующиеся мне зашли бесстыжим счастьем, какого у натуралов **й встретишь. Всё таки манит человека греховное, силён Диавол, ох и силён...
   Абзац подкрался незаметно... Сначала "корона" показала "кто в доме хозяин". Оказалось - вирус. И напялил на "венец эволюции" намордники всякого фасона что пипл было и не опознать. А главное - в бессильной злобе указали "больше двух не собираться". На что вирус процитировал известную цитату неизвестного автора, то ли Бога, то ли Зелёного Змия: "где двое соберутся во имя мое", там и я типа третьим. Так что зашился я на даче с другом (ящиком говяжей тушонки) и в ожидании конца "конца света" пописывал себе, покакивал. А когда бесноватый вирус затихарился, "вчёные" гутарят - с человекообразных перекинулся на кошкообразных, оказалось, что банкету кирдык. Всюду учредили карантин, цензуру и такой негласный надзор, что "ни вдохнуть, ни пёрнуть"...
   А феминистки видать "ждали сигнала" своего мирового фем-правительства - учинить под вирус грандиозный шухер за смену не только половой, но и геополитической ориентации. Облачились в унисекс и пошли стадом на ОМОН. Тот им конечно засадил "по самые помидоры"... Чухнул феминизм по всяким хайфам вплавь на надувных матрасах через турецкую границу как и не было его. И остался я как есть один-одинёшенек, не считая верного ютуба...

     Стюардесса по имени Жанна.

   Она была стюардесса. Но не летала из-за беременности. Но и не в декрете - ходила куда-то. Муж-лётчик тоже не летал, а кирял вместе с нами. Имён их не помню, пускай её звали Жанной... Мой дружбан Петруха снимал у этой пары комнату, ну и я там зависал хоть днём, хоть ночью.
   Летуны на земле маялись. Как и мореманы маются на берегу. И я, помнится, тогда маялся на излёте молодости. Ходил в чёрной рубашке с высоко закасаными на бицепс (под штурмовика-фашиста) рукавами. С утра на вокзале пил пиво с крупной солью по краю бокала. Потом курил в скверике при универе, я там всё знал и ментов не бывало. Иного дня, когда Петруха кашеверил, наведывал бар. До вечера в нём было тихо и привольно, типа "только для вас". Хотя тишина бывала обманчивой. Раз Петя зашипел, заряжая джезвуху арабикой - пей и уходи, на зале менты... на участке жмур, двое час назад заказали водки без ничего...только смылись - два опера, я одного знаю...". Там же и "половинкой" разжился. А дело было так. Ковыряю себе Петрухин шашлычок с кетчупчиком, а за спиной - кипеж. Блондинке ляпнули по фейсу. Я с непонятки привстал - "эй-ёй...", типа Дон-Кишот Ламанчский. Публика молча обернулась на меня - "а шо это за кент?", а Петруха налетел усадить, криво улыбаясь "автозаводским". Конкретная была группировка, быть бы мне без зубов-мозгов. Век Петю не забуду... А "блондинка" мне потом чуть не до гроба поминала - "засцал, гнилой...". Ляпали же её за то, что "конину" пила, а платить (натурой) упёрлась, пояснил Петруха...
   В Петин выходной я брал пузырь и зависал пока стюардесса не причапывала со своей непыльной диспетчерской службы. Не столько пили как дурачились. Летун травил байки про посадки при сильном боковом ветре. Сдуру раз "закусил" острой перчиной. Стал задыхаться. Петя отобрал "запить" и затребовал "плюй!". Мне зашла их прикольная официальность между собой - "гражданка такая-то? с вами говорит второй пилот такой-то". Я потом свою законную таким каком высаживал на коня. Царствие ей Небесное...
   Малина спалилась одномоментно. Первым сломался Петя. Повязался, брачными узами с совершенно невзрачной против штатных шалав при баре студенткой. Я по такому случаю подогнал молодым б/у холодильник "Днепр". Капитальный как сейф для бобла, неубиваемый потому как из нержавейки, как предсовмина тов. Маленков в своё время указал делать. В комисе отдал червонец и "леваку" за подвести-помочь столько же. Квартирка получилась с обстановкой - холодильник на кухне и матрас в комнате на полу. Для "полного счастья" имелся сиамский кот. Петя придумал развлекуху - не давал коту заслуженно отдыхать. Отчего кот выгибался дугой и атаковал Петю невиданным мной макаром - боком и галопом. Типа брал на понт. Петя был в восторге, я - в изумлении. Времена начинались смутные, если конкретно - безалкогольные. Петя навострился фабриковать затейливые по составу коктейли. С виду лепота, а тяпнешь - ни в голове, ни в жопе... С такого перепуга и я расписался с блондинкой, типа "хуже не будет". И был как лох педальный привлечён тёщей к хозяйственной деятельности - выпасу двух бычков, откорму весьма плодовитой свиноматки, поливу огуречного поля. Бычки незаметно здоровели с травы и воды, огурцы отрастать за ночь в то что надо для бочкового засола, а если пропустил, то тёща указала уже не трогать - пойдёт на семена. Свиноматка же поражала прожорливостью. Ведро бульбы свари, кирпич чёрного скроши, добавь миску комбикорма. И корыто такой бурды счавкивается за пять минут, я засекал! На мою здоровую реакцию трудящегося к едящей твари свиноматка отхрюкивалась - "а ты дай приплода в десять поросяток за раз! то-то же...". В доме кроме тёщи обитала собачка, мелкая, шумная и бестолковая, так что для сохрана урожая грушу опутали проводами под током (и всё одно обтрясли, демоны) и кошка, что боялась мышей - носом тычешь в мышь - зажмуривается, ну ты скажи... Счастливые были годочки - не врубался, дебил...
   Народ не сломался с подлого указа и вспомнил партизанские рецепты самогоноварения. Тёща приволокла с работы самогонный аппарат ручной работы, замутили выварку бражки - пошла работа! Скажете - мутная и вонючая. Отнюдь. Как раз в совершенно свободной продаже появился ценняк от оборонки - фильтр активированного угля "Родничок". И лился из этого прямого потомка противогаза хрустальной прозрачности продукт. От рюмашки первача (первая это первый литр) под ломтик копчёного кумпяка, что висит себе вверх ногой в специальном чуланчике, душа покидает опостылевшее тело и ... Ну вы понимаете...
   Так и потекла моя личная жизнь самогоночкой. А жизнь общественная придумала "новые песни". Среди них где слова - "стюардесса по имени Жанна...". И заглянул я к Петрухе на кофий. Петруха сыпанул в джезвушку тонко молотой арабики, залил водички и стал возить по горячему песку пока не возбухнет ароматной коричневой пенкой. Кофий выливается в чашку с толстыми стенками, а ложка пенки венчает это чудо. А всякое растворимое "три-в-одном" - это я не знаю как и назвать, пейте сами... О себе Петруха был краток - развёлся, работает последний месяц, всё задрало, вернётся в провинцию к мамке, попробует "копать", уже и миноискатель прикупил. "А помнишь летунов?". И я изобразил куплет из той  песни. Петя помолчал - "а ты не в курсАх?". Блин, неужто... С два года тому гробанулась тушка. Даже в моём самогонном раю гуляло эхо. Да тут тема! Голливуд отдыхает: летят, отказывает левый двигатель, Жанна среди пассажиров - "пристегните ремни", "а в чём дело?", "экстренная посадка"... И тут отказывает правый движок. Это конец. Она бежит в кабину проститься. Они целуются на фоне стремительно крупнеющей земли.
   "Стюардесса по имени Жанна...", крутилось в моих ускоренных кофеином мозгах, "ожидаема ты и желанна...".

     Партайгеноссе.

   Она сидела на ступеньке культового здания и... просто сидела. А я подсел рядом осмотреться. Митинг угасал, автозаки, полные добычи разъехались. Валялись плакаты... И я спросил её в упор - "хочешь вступить в партию? Вот смотри...", показал ей партбилет на пластиковой карточке с фотом фейса, по типу бейджика: "Объединённая демократическая партия". "Да", без колебаний ответила она. Назавтра я отвёл неофитку в партийный офис, где между прочим, имелся холодильник с "партийной" колбасой и неистребимый запас "Нескафе" и чая "Липтон" в пакетиках с жёлтой биркой на хвостике... Партийные девахи побеседовали с ней и остались вполне удовлетворены классовым происхождением (из неполной семьи библиотекарши, отца не помнит, помнит только икру, что к скромным алиментам подгонялась откуда-то с Волги) и накалом классовой ненависти к власти, обрёкшей её (тоже с дипломом библиотекарши) на скучнейшее вырезание журнальных заметок на заданную клиентом тему в компании из двух десятков старых библиотечных дев с перспективой превращения в таковую...
   Потянулись партийные будни. В первую очередь пикеты. Поводов хватало. Чаще всего пикетировали за своих. "Свободу Анжеле Де... в смысле такому-то". Вокруг пикетика быстро собирались "люди в штацком" и пикетчиков вежливо, но настойчиво теснили к обочине, к бусику с тонированными стёклами. Он давно приметил будничность процедуры. С обеих сторон участвовали профи. А потому не горячились и даже перешучивались - "что-то вы сегодня не в голосе, такой-то такой-то"...
   Она поначалу выделялась реальной злостью. Упиралась, дерзила. А её старались оттеснить от штатных "оппи", не пускали в бусик. Она меня раз упрекнула - "ты вот со стороны смотришь". Я как мог съехал - "я залётный, на меня у них опердело по 70-й легендарной статье (АСА)"...
   Из центральной библиотеки её уволили "по собственному желанию". Но уже как ценную партийную "кадру" пристроили в обычную библу. Но после административки (прорвалось таки в заветный бусик!) "ушли" и оттуда. Началась профессиональная партийная жизнь. Послали в летний "демократический" лагерь где-то на Волыни. С элементами военной подготовки само собой. Потом перебросили в Швецию как знающую языки. С легендой жертвы антисемитизма она гастролировала по родине свирепых викингов, превратившихся в самых толерантных из толерантных. "Им самим противно", как оказалось при более тесном общении. Так огромных наглых и прожорливых уток, хозяйничавших возле воды и травы, они просто ненавидят (fucken birds!). Да и мигрантов по большому счёту тоже. А вот она экс-викингам очень даже приглянулась. Впрочем взаимно. Пошли слухи и, видимо, дошли до чутких кураторских ушей. Пришлось вернуться на родное "пепелище", так как работать она уже не хотела. Стала жить на баксы от Кандализы Райс, ну от ЦРУ, если угодно. В нулевые многие так кормились...
   Заодно и личная жизнь навернулась. "Вчера послала жениха", поделилась как-то новостью. Как я понял,- не могла уже жить "как все". Выжигает человека революционный огонь...
   Меня той порой жизнь тоже "била ключом - по голове", как шутит народ. Но помнил о "партайгеноссе". Пристроился, к примеру, к складу гуманитарной помощи. Грузчиком. Невелика должность, скажете. Зато помощь - вот она, в моих руках, руки отрывает и сама в руки просится. Собрал я для "геноссе" славный подгон. Помнится, пальтишко англицкое зимнее чистой шерсти к крутым лабутенам, что-то кожаное демисезонное, всякое-разное по мелочам вплоть до бюстгальтера нужного размера. "Присмотри себе", поставил перед ней два большущих баула. "А можно я дома...". Тут до меня дошло, что "геноссе" - в полной жопе, в смысле в нищете и живут на одну мамкину пенсию, с госдеповского довольствия видать сняли...
Одно время сватать додумался. Подбил на свиданку видного жениха из разведённых летунов, и с полкоттеджа за душой!, а-а-а... "Ну как?", погодя интересуюсь. "Я ему понравилась". И всё? Ладно, думаю - есть у меня и типа активист, хоть не при делах уже, а был не что-нибудь, а казначей в одной партийке схожего де(рь)мократического окраса. Посидели за чашкой кофе, я откланялся. "Ну что?", опять интересуюсь. Смеётся - "на предложение (оттопыриться) я ответила - а надо?".
И третью попытку я сделал - свозил на смотрины к вдовствующему полковнику в отставке в крутой особняк с бассейном, банькой и прочим скромным шиком, по-любому будешь сыта-пьЯна... Осталась. Но только на одну ночь, поутру сбежала "из рая" через трёхметровый забор. Но как отметил за рюмкой чая экс-полковник, "перепихнулась и с  охраной и с обслугой, сучка...".
   Последний раз свиделись через пяток бурных (для меня) годков. Она была разговорчива, с блеском глаз, только-только из дурки. Рассказала как слетела с катушек. Что в дурдомовской "карете" считала, что её везут сватать и сразу свадьба. Всю дорогу шутила со "сватами"-санитарами... Но теперь всё очень хорошо, помирилась с маман, с однопартийками, завтра пикет...
   Я был мрачен - не будет уже хорошо, милочка, шизуха такая бяка, мне ли не знать... Как же её звали?..

     Артист воровского жанра.

   "Я не вор, я - артист", объяснял он мне, "я не краду, я - подворачиваю". "Думаешь мне это надо?", показывал он плоскогубцы на выходе из хозяйственного, "мне важен процесс". Он "подворачивал" всё, всегда и везде.
   Нет, отложим философию. Сначала собственно "деяние", оно же - "представление". "Внимание, внимание! Почтенная публика! Приглашаю на спектакль одного актёра - "По краю пропасти или Похищение плавленого сырка"! Спешите видеть!" - вопит зазывала у входа в универсам. Мы же неспешно пешеходствуем по чреву спально-срального микрорайона парочкой типа денди, ловко уворачиваясь от просьб "закурить" (не курим), и "помочь" (не работаем). Беседуем себе вполголоса про тактику Наполеона перемещения войск отдельными батальонами по просёлочным дорогам без обозов к задуманному месту генерального сражения., поражая стремительностью тупой австрийский Гофкригсрат на полях Моравии и ускользая от неповоротливых прусских армий в Рейнской провинции. Или поминаем  порядки при Никите Кукурузном - обязательная сдача шкуры убиенной скотинки, налог на дедову яблоньку под окном...
   Но вот мы у цели, у "сцены", если угодно. Актёр преображается. Перед нами - уже типа " деловой" с быстрыми заученными движениями. Лишнее из карманов в пакет - раз (пакет мне как оруженосцу при храбром рыцаре-идальго), расправить рукава под добычу - два, краткий инструктаж: "ходи отдельно, но если где тормозну - подойдёшь и станешь слева, типа прикроешь. Всё, пошли...". Действуйте-злодействуйте, как говорится...
   Наблюдаю за артистом как Балаганов за Паниковским в роли слепого - с замиранием сердца; вот он (с пустой пока корзинкой) ползает между рядами взывающей к голодному желудку всячины. Разглядывает корм для домашних питомцев, потом тормозит у ананасов. Он что задумал салат из ананасов с собачим кормом? - подумаете вы. Отнюдь, мадам и месьё, - он проводит рекогносцировку. Заметьте как он зыркает изредка на потолок. Он вычисляет глазки, это "всевидящее око" нашего безбожного времени...
   На этом моменте стоит заостриться. В глазок сей никто не зырит. Ни за какое бобло, ибо опостылит и заоскомит созерцать движуху серой алчущей сама не ведает чего массы вдоль рядов масс-фуда и пипл-корма. Но когда при очередной ревизии наличия- отсутствия откроется существенная нестыковка с должным колбасным, сырным ,а чаще всего вино-водочным, за дело берётся штатный аналитик. Он до одури просматривает многочасовые "фильмы" под служебным названием "Страдания пенсионера в колбасном отделе" или "Это сладкое слово портвейн". Пока не вычислит "артиста" по фирменному почерку. Теперь его будут ждать, зная примерный график "спектаклей". Сразу после кассы к нему подойдут неблагодарные зрители-секьюрити и вежливо попросят расстегнуть куртку или позволить похлопать по сильно оттопыренной попе. Случается, что "артист" закатывает сценку "Ментовский беспредел" с жарким призывом к народу встрять и вырвать его из грязных лап ненавистной охраны. Доходит и до погони с избавлением от шоколадок, жвачек и прочего "честно сп*жженого" фуда. Изловленного и, бывает, при этом нечаянно оттыренного артиста, сдают наряду и - "финита ля комедиа"? Отнюдь - действо переносится на другую сцену, конкретно - в учреждение с названием созвучным МХАТ, в РОВД. В ентом самом типа театре есть всё для продолжения спектакля. Имеется строгий режиссёр в чине старшего лейтенанта. При нём помощник в чине сержанта, типа помреж. У него на поясе аксессуары - резиновая палка, пара изящных "браслетов", а в кармане - баллончик с перцовым спреем. Ещё из нюансов - сцена не занавешена, а зарешёчена в чистом духе театра абсурда, да и реквизит исчерпывается единственным стулом как в самых авангардных постановках. Зато артисты убедительны, а их диалоги с режиссёром энергичны и изобретательны:
- Что, "артист", доигрался? Подписывай протокол...
- Я подумаю...
- Думать будешь в "обезьяннике" до суда аж в понедельник, без еды и воды. И насчёт посцать - в виде исключения. Готовь судебный монолог. Но на аплодисменты не рассчитывай...
   Как тут не подписаться на штраф за обещание больше "ни-ни"!? А как жить без "крадишки", а тем паче без "благородного риска"? Помните присказку: "кто не рискует, тот сервелат не ест", хоть и в "обезьяннике" не парится... Вот и тянет артиста на сцену как псину на свою же блевотину.
   Но пьеска пока не доиграна. Подходит артист второго плана (ваш покорный слуга) и наклоняется над вожделенной выкладкой типа для выбора, а на деле - заслонить от глазка мгновенный цап артиста. Абгемахт! Колбаска (как вариант, брикетик пармезана) в рукаве и теперь надо хоть что прихватить на кассу, тот же батон или капустный кочанчик, то, что в рукав не заныкаешь...
   Только я вас умоляю - не пробуйте повторить. Вас вычислят на раз по неправильной повадке, по озираниям и копошениям, по отсутствию таланта, скажем так. По тому, что различает плохого танцора и настоящего артиста...

     Петрович.

   Он долго работал в Монголии. Что-то строил. В итоге построил крутую четырёхкомнатку на девятом этаже окнами во двор. Как реальный прораб имел погоняло "Петрович", а имени я уж не упомню. Нет, вспомнил - Пётр. Но "Пётр Петрович" - как бы официально и нехорошо, а просто "Петрович" - человечнее и легендарнее.
   Мы пересеклись в банке. Я с выпиской летел на обналичку и попросил подкинуть, если по пути. Тачка оказалась праворульной и потянула "японскую" тему. От неё перешли на кредитно-финансовую и договорились дружить фирмами, то бишь обменялись визитками.
   С делами не срослось, зато сдружились семьями. Помнится Петровича день рождения. Я уже на подходе перебрал со спиртиком (тогда продавался - пей-не хочу) и жене пришлось отмачивать меня в холодной ванне. В подарок отвинтили бра на два рожка. Явились чин-чинарём. Но в процессе уже моя законная нализалась и её уложили на тахту оклематься. Наша лихая семейная повадка зашла Петровичу, потому, когда над моей буйной деловой головушкой сгустились тучи и закружил типа чёрный ворон, я укрылся от "вихрей враждебных" в Петровича офисе. И даже был взят на довольствие сторожевой собаки. Петрович имел в ассортименте вкусные собачьи консервы, бумажный шпагат и церезитовые свечки собственного изготовления в неограниченных количествах. "Тем и выжил", как поётся в песне приснопамятного Круга...
   Снова состыковались лет через пяток уже на зоне, где я парился по одному мелкому делу на пятёру лет лишения. По зоне громыхгуло - "такому-то на длительное свидание...". Неужто? Пробил через шныря (у них своя мафия) - точно, Петрович. Торчит в инвалидно-пенсионном отряде смежном с больничкой. Я срочно типа "приболел" и с "медсестрой" (зек, назначенный водить болезных за "колёсами" или если зубы схватит), с цыбиком забористого Нури и "Алёнкой" объявился типа "на Эльбу". Братанулись как положено и Петрович поведал мне за чифирчиком с Алёнкой историю своего феерического взлёта и классического падения в стиле Доса, только без душевно-нравственных соплей...
   Замутил Петрович делюгу. Знакомый сириец, а может и не сириец, а е*иптянец, а может и не ..., короче, один из знакомых по старым строительным делам подрядился возить драгбижутерию - цепочки, колечки, во-как нужный товар для новых русских б*ядей. А у Петровича были везде кореша, и в Питере и в Москве, из былой строительной мафии. На оборотный капиталец легко добазарился с банкиром. Эх, знал бы где упасть... А поначалу пошла невиданная пруха. Нал тягали неподъёмными кофрами (что в деле было отмечено как типа "отягчающее"). Красиво музыка играла, но как поётся - недолго... Подхватила Петровича с двух боков эта самая "недолга", затолкала в мерс без номеров и повезла в неизвестном (Петровичу) направлении. На перекрёстке он изловчился приоткрыть дверцу и упереться ногой как "ножным" тормозом. Тут-то ему ноженьку и выломали, да в тазобедренном суставе... Привезли куда надо, куда всегда в таких случаях возют - на берег тихой речки, где птички поют и бабочки порхают. Обрядили Петровича в цепи как того былинного богатыря и прислонили спиной к плакучей ивушке. Посиди, мол, пока главный за авансом слетает... Час ждут, день ждут, ночь ждут. Уже и костёр сожгли, уже и водка кончилась. К полудню объявился основной - " ты кто такой, что за тебя возбух такой кипеж?.. ещё сидим, пацаны...". Через сутки прилетает - "так, цепи в реку, клиента высадить на кольце возле остановки". Сунули в карман бобла, "извини за беспокойство, работа у нас такая, ничего личного". А основной добавил - " банкир за тебя пятьдесят штук отстёгивал, но я не подписался... у меня тоже семья-дети".
   Это сработала строительная мафия: маякнули смотрящему за общаком, что за Петровича будет типа "зуб за зуб и око за око", а с банкиром перебазарят особо. Банкир от базара было уклонился куда-то в Забайкальский край, но и там его конкретно достали, подытожил Петрович. Скажете хепи-энд? Ошибаетесь, дети мои... Нарисовалась две беды, как в песне Семёновича - "хромая да нелёгкая". Хромая уложила в больницу, где его классифицироваили как воскресшего, а чудо приписали тому что был обездвижен и без малого трое суток не пил-не ел. Ну а нелёгкая -  "объявилась, подвывая" (так в песне), в облике следака с папочкой и перекантовала Петровича из больничной койки на сизошные нары, да с лютой статьёй в плечи, где "срокА огромные" и конфискация всех имуществ. От имуществ Петрович отписался с лёгким сердцем (чем ментам, лучше надёжным людям). Мы с ним по откидке съездили посмотреть на "нажитое непосильным трудом" - ангары от прежней оптовой базы. Кипит деловая житуха, сменилось три собственника, ничего не докажешь (какая доверенность!? какой нотариус - и тот подавно за бугром...). Зато пока суд да дело сошла на Петровича благодать. Снизошёл к нему в тюремную келью боженька и потоптался босыми ножками по болезным членам и заплутавшей коммерческой душе. И отрёкся Петрович от моммоны и причислился к избранным к "миру иному", на мой опытный в теологических делах взгляд - миру еретическому или как ещё говорят, эзотерическому. Что у него теперь тесные сношения с "чистой силой Абсолюта" с помощью грузика на ниточке, который амплитудой качания даёт ясный знак-ответ на любой вопрос, даже и чисто финансовый. Он развернул "Suddeutsche Zeitung"(!), где биржевые индексы: "смотри, будет инвестиционное знамение, акции над которыми увеличивается амплитуда стопудово пойдут в рост". Ну чистый сталкер! Я только слушал, типа no comment...
   С того дня я зачастил к Петровичу с замуткой чая и шоколадкой мучимый гнилой мыслишкой - а если и вправду есть золотой ключик на блюдечке с золотой каёмочкой? Пробовал повторять за Петровичем фокус-покус - ан нет, не снисходил на меня святой финансовый дух, роготал над моими потугами пузатый рыжебородый биржевой Иегова. Только Сталкер приснился, смотрел жалостно как собака на человека и шепнул: "не дано тебе...". Я и отступил, кинул чудотворный грузик в парашу и стал подкачиваться к откидке.
   Через года два, когда и Петровичу вышел срок, мы завстречались на короткое время. Петрович сменял свою большую четырёхкомнатную на скромную двухкомнатку, а на доплату повёл святую жизнь. Жена устроилась служкой в божий храм, сын подрядился строить эти самые божьи храмы, а сам Петрович запроповедовал народу аки библейский предтеча дарованную свыше Истину. Истина "от Петровича" была сколь проста, столь же и несуразна и заключалась в блаженном приятии всех бед и отказа от борьбы хоть "за", хоть "против". Проповедовал свою ересь он в самых непригодных для этого местах - подле забегаловок и на автобусных остановках. Он приобрёл вполне блаженный видос: кульгавый, брадатый, живописно прикинутый. Он практически ослеп и беспричинно улыбался в хмурых невольных слушателей. На остановках молча терпели "придурка", а у забегаловок бывало задирались, но после пары наводящих вопросов "был?, сколько взял?" уже предлагали выпить и "закури, отец". Менты Петровича не трогали - за него было наличие "места жительства" и тверёзый образ жизни.
И вот, что вам скажу: более счастливого человека я никогда не видел, сам таким не был и, видит Бог, никогда не буду. Воистину - "не дано"...

     Три нимфы.

   Их было три девчонки, распределённые в наш НИИ в один "замес" по разным лабораториям. Но кучковались "на чай" они попеременно у каждой, а так как были примерно одного невеликого калибра и ничего не умели, то и прозвали их нимфами. Одна, натуральная блондинка, была чуть повыше, играла студенткой в студтеатре мелкие рольки и раз в полумрачном и вечнохолодном ниишном коридоре изобразила настоящий ритуальный реверанс, с продвижением на три шага, а на последнем - типа фехтовальный выпад. Я подивился. Другая, покороче всех и жгучая брюнетка, дружила с гимнастикой и могла изогнувшись назад упереться ладонями в пол. Третья была огненно рыжая и конопатая - в таких же рыжих веснушках и очень смешлива.
   Я раз подкатил к блондинистой с нескромным предложением. Начал издалека: "не холодно в демисезонном польтеце?", -"между прочим немецкое...(поджав губы)", -"я насчёт согреть скупыми мужскими  ласками", -"как-то не расположена". Но после открылась таки причина этой "нерасположенности". Мы покуривали себе в закуточке с далёким видом с одиннадцатого этажа (золотое было времечко, сейчас попробуй - штренг ферботен!), и, глядя на ранневесеннюю мерзопакостность, она выдохнула: "в такую погоду тянет на глупость, позвонить кому...". У неё была безбашенная девчачья "любофф", но не было прописки. На том и расстались, она - типа "с разбитым сердцем"...
   По аналогичному (половому) вопросу я обратился и к брюнетке. Дело было за вечерним чайным тетатетом на турслёте по случаю...не помню какому. Она с ловкостью обезьянки перебралась, быстро суча лапками, по канату с берега на берег. И очень даже сексапильно. В ответ она показала мне на след от кольца: "от обручального...". Пацан был заядлый байкер, на свиданку так и подкатывал в байкерском прикиде с букетом всякого с огорода и шлемом на поясе. Таким и запомнился. "Нет повести печальнее на свете...". К рыжей я даже не полез. Одно расстройство с этими нимфами...
   Уже откинувшись типа "с вещами" (но не без скандала) из треклятого НИИ, я через дружбанов был "в курсах" тамошней для меня уже типа загробной жизни. Что мой узел фунциклирует зер гут, нашли при отладке только пару "клопов", в общем по мелочам. А касательно нимф: блондинка уволилась и отчалила к маме в райцентр, брюнетка как образно говорится в народе "вышла замуж и уехала" и не куда- нибудь, а в Москву (фазер был из летунов и подсватал зятька из лётного отряда), а рыжая-конопатая - родила. Подписалась в одиночки, выделили целую комнату в общаге - живи-не хочу... Ей скорее не в охотку, сидит, молчит и смеяться не смеётся. А с дитём уже вроде какбэ и не нимфа...
   Всё, зе енд... Что, коротко? Так ить и житие наше земное краткО и беспонтово еси...

     Странствующая артистка.

   Она бросила свой провинциальный городишко и принялась странствовать артисткой. Одолжила магнитофон с колонками к своим инструментам - гитаре, аккордеону и варгану и стала "гастролировать" по разным "Домам": Культуры, Отдыха и всякого чудесного профсоюзного оздоровления, а в городах собирая публику в актовых залах и подобных "храмах" политпросветкульта по объявлениями от руки, а кого-то, меня например, смсками напрямую. Кто подсеял мой номер я так и не выяснил, но было кому - я той порой от безделья культурно и политически активничал. Сеанс культуры и отдыха был назначен в глухом спальном районе на улице без освещения и транспорта, но я упёрся и пополнил группу ценителей песенно-разговорного жанра. И мне понравилось. Точнее понравилась сама "народная артистка". Не столько тем, что я увидал-услыхал, сколько верой артистки в своё артистическое право, право на душу зрителя. Ей волонтёрили с подыгрышем дружок и подружка, но нерв она держала самостоятельно. В заключение сеанса артистической магии она личным образом стрельнула с народа по десятке и "былА такова".
   В другой раз я был зван не скоро, без малого через год и счёл себя обязанным. И услышал дивный сказ как она в одиночку, с варганом и магнитофоном бесстрашно прорезала ЯкутИю аж до солнечного Магадана. Ничтоже сумняшеся помянула в качестве пристанищ Сусуман и Омсукчан, достопамятные мне по бесшабашно-шабашным советским временам, когда артелью аспирантов красили вышки тропосферной связи, будь они неладны: болтаешься в люльке посреди ветреных небесных хлябей, того и гляди *бнешься о земную твердь. В одной руке краскопульт, другой цепляешься за кронштейн как за жизнь. И так напашешься, что ноги не держат, лежишь пластом возле люльки пока артельщики не подхватят под руки и не поведут к вожделенной пайке. Эх севера вы мои севера, молодость моя непутёвая...
Помянула и встречных на лихом автостопом пути якутах в духе Миклухо-Маклая: "страшные снаружи - добрые внутри", мне в своё время запомнившихся как народ безбашенный и вороватый... Да "в том краю далёком", где случалось разували КамАЗ пока водила пил чаёк в забегаловке и без ножа в кармане из бытовки и посцать не выйдешь - какой Бог её оберёг?, может варган? - душа дикаря отзывчива на звуки и краски...
   И снова я расстался с червонцем без сожаления, хоть не любитель занудного варгана и слезоточивой лирики Асадова. Зато я любитель отчаянной провинциальной смелости и... Не знаю даже как и сказать...

     Человек и Франкенштейн.

   Человеком был я, а Франкенштейном - уродище Минского завода роботов. Я его практически любил, а он меня захотел убить. А было так...
Я устроился в Политех "страшным" (старшим) инженером. Нет, правильно так: я бросил наладку с командировками по белу свету (Москва, Питер, Рига, Курск, Смоленск и далее по списку), с гостиничными пьянками и беспорядочными половыми связями во время оных, женился самым честным благородным образом и можно сказать "вывернулся наизнанку", с которой оказался непьющим мужем, в известный срок ответственным отцом, толковым инженером и, вскоре, завом лаборатории промышленных роботов.
   А робот, я вам скажу, это такое..., что если вы с ним не сталкивались как говорится на узком жизненном пути, то считайте - вам крупно повезло. Во первых, мозгов как таковых у него нет. Про их интеллект и вмонтированную доброту "дурят нашего брата, ох и дурят...". У него есть только программа действия и аварийное отключение, если что не так. Но определяет "так" или "не так" он сам лично и в этом пункте может ошибаться. А силушкой, учтите, он наделён как водится у дураков истинно былинной.
   Роботы бывают разные: пневматические, электромеханические и совсем экзотические, что танцуют и летают. У меня были более-менее смирные, присобаченые болтами к одному месту, имеется в виду место в робототехническом комплексе. С одной только свободной рукой, слава богу... Этой рукой, по хитроумной задумке человека, робот должен был работать, делать то, что человеку в лом или пока человек спит, пьёт пиво, словом - культурно отдыхает. А именно: красить, паять, клепать и далее по списку. Хитёр этот самый человек, ох и хитёр. Но и робот не дурак: поработает себе недолго, типа для приличия, и бац!,  идёт в отказ, типа "*** укажешь". Тогда "ой!", выноси святых от механика Кулибина до отважного воздухоплавателя дьяка Крякутного ...
Итак, были у инженера два робосына: один приёмный, фирмы "Цинцинатти малакрон" и звался "Puma" (читается "Пума"), и свой родненький, окрещённый Франкенштейном за устрашающий вид и скверную повадку, требующую непрерывной регулировки... Америкашка был такой весь из себя, аккуратненький, и сообразительный как три еврея или два китайца, но с одним, правда, изъяном - слабосильный (вес инструмента не больше восьми кэгэ). Потому и породил Великий советский Станкинпром на свет божий типа Ивана-дурака во железной плотИ, агромадного и "страшного снаружи" и очень злобного внутри.
К роботу тоже ить подход нужен. А то быть беде. Ту же программу запускать на малой скорости, чтобы успеть отскочить, если что. Только эта скорость - в руце его, робота я имею в виду. От кэзэ (короткого замыкания) как от лома - нет приёма. В цывилизованых странах кругом робота развешивали инфракрасные "шторы", от дурака что называется, во всю длину роботской тяжёлой длани. Но мы же шли своим путём и дураков у нас не было как и пресловутого секса. Вот и поднял Франкенштейн на меня свою поганую руку, имея подлый умысел и жгучее желание убить ненавистного "человека"...
Меня спас десяток сантиметров. Прямо в грудь метило чудище...
   Мне потом говорили, когда я заявление написал - да это же просто кусок железа!, может ты и в Бога веруешь? Во что верую - не ваше дело, а вот во что НЕ верю вам откроюсь: не верю я в Прекрасный Новый Робототехнический мир, я в нём чуток пОбыл-пОжил и чудом цел остался...

     По задворкам империи.

   Читали Паустовского? Как он прорезал молодую советскую империю по правой стороне Черноморья аж до Батума? Так и я в своё время пропутешествовал по левой обочине тогдашней советской империи. А было так...
   Был благословенный 79-й. Последний предвоенный. Империя цвела сиренью, пахла мандаринами и пела голосом Пугачёвой. На фоне нехватки мяса была в достатке рыба и вина-водки в отличном ассортименте - от агдама до солцедара. Не ценили дураки... Мой коллега по непыльной работе в НИИ разругался с подругой и срочно искал напарника в отпускное путешествие на мотоцикле. Я подписался с большой неохотой, можно сказать удружил...
   Навьюченый байк марки "Ява" напоминал даже не антилопу - ишака. А что вы хотите? Палатка нужна? Нужна... Спальники? Ещё как! Вот уже большой вьюк по левому борту. Надувной матрас - доплыть до турецкой границы? Я шучу... За спиной гитара-луначарка. Погнали!
   Первый бросок - к озеру Нарочь. Есть такое, знаменитое тем, что в нём и только в нём нерестится угорь (а нагуливается аж в Саргассовом море, это где Бермудский треугольник). Ну ты подумай какова причуда у рыбы, что
 по виду - чистая змея, а по укусу - резиновый шланг.
Но запомнились мне не морские гады (их ещё подстрели попробуй подводным ружьём), а красивые девахи на танцах ласковым советским вечером под одну и ту же песню в исполнении ныне строго запрещённой Пугачёвой - "я так хочу, чтобы лето не кончалось...". Послушайте, кто не слышал, только раз десять подряд, чтобы проникнуться атмосфЭрой. Это ностальгия, а не стёб...
   На танцах мы "затрофеили" литр греческой анисовой водки и 0,7 бальзама "Абу-Симбел", которым древние египляне снаряжали покойников в Царство мёртвых, и живую и весёлую ткачиху из того же санатория, при котором и танцы...
   Вторым броском мы достигли Балтийского моря. За день былинными крестоносцами прошили Лабусляндию. Запомнилась внезапная стена глухого леса километров на двадцать на границе. Типа Бранденбургского леса, разделявшего немцев и славян. А вынырнули уже в другой цивилизации: шоссейка в четыре полосы с бордюрами, а не обочинами, вместо сёл - хутора. Обед в столовой при дороге годился ресторану первой наценочной категории, а цена - иной студенческой тошниловке. Можно сказать - "мир иной"...
О Балтийском море ничего хорошего не скажу - холодное, свинцово-серое, слабосолёное... Может, что погода испортилась - наполз огромный атлантический циклон с холодными дождями и ветром. Забегая вперёд, так он за нами и гнался до "самого синего моря", больше суток нигде зависать не давал. А больше и не надо...
   Назад гнали под моросящим дождичком через Сувалкию и заночевали в Друскеникае (друска переводится - соль), в кемпинге при любопытной кафешке с дичью в ассортименте. Про лосятину скажу так - подошва, говядина куда нежнее, или может не выдержали в маринаде...
   Следущий "привал" - в райцентре Зельва, Гродненской области Белорусской ССР, у моей свояченицы (сестры мужа моей сестры). Тут мы расслабились конкретно под натуральный хлебный самогон и очень коварный напиток - медовуху, рвало меня как облезлого кота на помойке...
   Отлежавшись сутки, пошли на Волынь, на Ковель, дорогой на удивление пустынной, меж перелесков без заметного человеческого жилья, а только с аистиным на мачтах ЛЭП. За день прорезали эту самую Волынь и, не сбавляя ходу, через Львов врезались в Карпаты. Я только попросил тормознуть у пивной, бросил наливальщику на польском "едну" (одну) и был благосклонно переспрошен -"едну пану?". Польский местные понимали тогда "од можа" (Балтийского) - где-то до Буковины, где родным языком служил уже румынский, а на русский переходили с чужаками. Галичанского (т.н. украинского) наречия не слышал ни слова нигде и ни от кого...
   В Мукачево (это сердце Карпат) заехали в полной темноте, плотной, уже типа южной. В гостинице ко мне обратились необычно - "Сашенька". Я обалдел, оказывается они так и окликают друг друга - уменьшительно-ласкательно. Утром тяпнули по два, а может и три стакана чудного хрустального блеска домашнего винца (дед продавал на разлив прямо возле гостиницы) и, взбодрившись необыкновенно, взяли штурмом "говерлу" (сопку) по склону градусов в 60. А наверху вместо головокружительного вида узрели дорогу обыкновенную. Кроме исключительного винца ничем Карпаты не приглянулись, а потому и двинули дальше, в Буковину.
   Над Тиссой, бурлящей под обрывом, по краю которой - пограничная колючка, коротко остановились в тихом благоговении - граница (священного русского мира)...
   А заночевали уже в молдаванских "кОдрах" (на холмах), под звёздным цыганским небом под тянущую душу валашскую скрипку, что стонала в транзисторе на бухарестской волне...
   Я не сентиментален, но дорога, в натуре, выворачивает человека. Бродяга всегда счастливее оседлого. Как поэт - банкира, а разведённый - женатика...
   Ещё рывок - здравствуй "Адеса-мама"! Палатку разбили прямо на пляже. Купались, пили, никого и нигде не боялись. Или и вправду все советские люди были "братья"? Скажи кому теперь - не поверит...
   Но нам надо ещё южнее, да и циклон настиг. Перекоп "штурмовали" сквозь стену дождя...
   Ночевали за Джанкоем, в огромном стогу, среди пшеничного моря (был август, уборочная, голова кружилась от хлебного духа). Вспомнилась песня: "Я в весеннем лесу пил берёзовый сок. С ненаглядной певуньей в стогу ночевал...". Но и без "певуньи" заночевать в стогу не хило...
   Последний рывок был самый трудный. По горной дороге, под палящим солнцем, останавливаясь среди выжженных склонов дать остыть мотору... И вот он (сбылась мечта идиота!) - Коктебель, выкрещенный в Планерское у потухшего вулкана Кара-даг. Дальше - море и Турция, совсем другая империя, а потому и тут погранцы. Ходят по кромке пляжа с фонариками, светят. Паспорт надо иметь при себе, на всякий как говорится случай...
   Только не спрашивайте, я вас умоляю, о доме Волошина и пещерах Карадага. Не был, не видел, не интересовался. Я же был не американская пенсионерка-путешественница, а живой 25-тилетний пацан с уклоном на "это дело" и стаканчик лёгкого винишка. С последним, к слову, было "ноу" никаких прОблем - прямо у пляжа стояли в ряд автоматы налива этого самого "лёгкого винишка". Вкинул в прорезь монетку в 20 коп. - получи 150!. Парадиз...
   Закорешился с одним местным. Тот рассказал как за пятёрку сигал с тридцатиметровой высоты на съёмках "Человека-амфибии", этого самого "человека" и дублируя, пока не свернул шею... Вышел я утром ранёшенько (не спалось), а в спину уже пассат (ветер с суши в море), сухой, ароматный. Не гнилое туманное утро средней полосы - ясное утро кочевой Киммерии. И где-то дальше - Зурбаган, что мерещился голодному Грину...
   Дорога назад ничем не запомнилась. Шли по бетонке от Одессы на Киев. На стыках бетонных плит байк борзо бил под зад. Слева-справа поля, поля. За Киевом, на Черниговщине природа переменилась на привычную - лесистую, зябкую ночами. Не помню где и как ночевали. Уже к ночи, в сумерках, разъвьючили верную "антилопу" у дома; как-никак выдюжила две с половиной тыщи км по обочине империи, и сговорились распить поутру бутылочку коньячку, так сказать, поставить точку. А получилась клякса. "Антилопу" (Яву) угнали покататься малолетки, да и разбили в кювете и сами покалечились. Впрочем, это уже совсем другая история...

     ПОХОЖДЕНИЯ МУРЫГИНА. ИБИКУС-СТАЙЛ.

     Москва роковая.

   Ударение на первом "о". Я вам не Булгаков-фантазёр, а сугубый реалист.
Бывал я в Первопрестольной четыре раза: в 70-м, в 83-м, в 84-м и 92-м. Теперь по-порядку. В принципе по отцовской линии имею некое касательство, типа криптомосквич. У деда-старовера была книжная лавка в селе (значит поселение с церквОй) и четыре сына. Двое отучились в Москве на инженеров при Иосифе Благословенном. Отца как семь раз русского распределили в места "неотдалённые", город Троицк Челябинской области на тамошний машзавод. А брательник его зацепился за москвожидовку и пригрелся при некой конторке, а с войной "распределился" прямиком на фронт, в один из "котлов" 41-го... Но и в плену не сгинул. За нерусское имя Витт (спасибо деду) был поставлен смотрящим по бараку. Тем и выжил в ихнем Дахау. С собой пожизненно носил ксиву лагерную на немецком. Уже на сгибах протираться начала. Мне, малолетке, показывал.
Так что имел я в Москве натурального дядьку, через него двоюродную сестру, не помню уж как звать, но видел, и мужа её - врача, когда раз командировочным проездом заночевал. А в 91-м внезапно прикатила харчей попросить, типа из Москвы-"голодной". Дали закаток и варенья сколько потянула. Так что исторических прав на "московское гражданство" имею побольше некоторых...

   В Москву "цветущую" я попал с классом на новый 71-й год. И запомнился мне тот "войяж" необыкновенной типа взрослой свободой. Девки закрутили с какими-то гостиничными грузинами. Так 17 лет считай! Дэвушка - пэрсик, послюшай, дорогой... Притянули "презент" - кувшин чачи. Было дело... Так вот - Москва. Москву 70-го я не запомнил. Не до того было. Это сейчас я "усталый старый клоун, я машу мечом картонным". А тогда мы *уели от юнг-адреналина и мимо Елисеевского шли равнодушными гуннами как те мимо горящих европейских святынь. Сразу перелетаю в Москву 83-го.

   Я - инженер-наладчик. Шарабайку наладил и - айда болтаться по Москве. Было мне свыше отпущено два благословенных денька. В первый же зацепил меня в пивнухе, обыкновенной такой, и с пивом - пивали получше...; зацепил меня москвич. С бОльшего тоже для московской пивнушки обыкновенный московский тип - разбитнОй, с правильной московской речью. Сразу -"пошли...". И пошли в "Арагви". Перед входом - страждущие как писал один поэт "безнадЕжно", "а нам - пожалуйста" как пел уже другой поэт, но по тому же вечному поводу... Я по простоте провинциальной посчитал, что так и возможно - войти запросто в Арагви(!), кивнув дормену типа "привет Мишель" как пел уже третий бард... А в Арагви и столик образовался свободный и гарсун нарисовался в натуре, а не уставшая от жизни "девушка" за сорок... Что пили уж не упомню, а вот что ели - как сейчас. Бараний бок, обжаренный порёбрышно (москвич затребовал), с натуральным сациви - язык проглотишь. И что пели помню - "Три танкиста...". Москвич орал, я, осмелевши после пятой, подпевал. И никто ничего, чудеса прямо сказать... Наприконце: "уходим...сколько с нас?..плати...". А что - натуральный москвич есть профессия сама по себе. Он что - работать должен? Обтерпитесь...
Приконали незаметно, куда вы думаете? А на Моховую, на журфак! Там такая лестница бело-мраморная, много шика. Остапу бы не понравилось. А мне, лоху, любознательно. И все москвичу "вась-вась" да "вась-вась". А он - "сюда, я завкафедрой", говорит. Вот оно что! Булгаковщина чистая...
Поскучал я недолго пока "зав" уединился с какой-то евреистой малолеткой. Вернулся довольный, показал четвертак,- "натаскиваю к поступлению, пошли в Домжур...". А в Домжур не прокатило: "аусвайс" покаж! Мой начал кидаться фамилиями - нет и всё. На отходе объяснил,- "я свой членский удружил одному..., а пошли в одно место, там хоть бабы будут, а не лысые педики как в Домжуре...". "Место" и впрямь с танцами, но публика мне не зашла. Соседи на чистом русском представились афганцами на обучении. Я так понял - тут поди через одного с "корочками", а "подруги" - профи, попадёшь на раскрутку как два пальца. Так и просидел сычом от греха подальше. На исходе "человек" принёс "ссобойку". Ссобойка булькала и пахла цыплёнком...
Ночевать таксовали по сияющему Садовому. Москвич был с комнатой после развода-размена с законной из лимитчиц; "и ведь отговаривали! - лимитА, не лезь в бутылку"; пустое, так кувыркалась...".
Бабка-сособственница, увидав меня, затрепетала от отвращения. А я и вправду был типаж: в левисах в обтяжку, на лабутенах, в куцем пальтишке с капюшоном, очкасто-бородатенький а ля Лео Троцкий. Москвич был в восторгах,- "диссидент!". Сознался потом,- "я тобой гадину пугнул, сказал, что будешь жить типа гостем, и участковый не поможет". В комнате срач, пустая тара табунами, как у Есенина. Я утром было дёрнулся,- "сдадим!"...
Перекусили в пельменной. Сейчас не верится - по десять порций захавали! Ну такие смачные... Да и всякое московское было чистый цимус, не знаю как сейчас: морожко в брикете, пломбир, не знаю как переводится, парижское словечко, и смак небось оттуда, сосиски в какой-то забегаловке, куда завёл подкрепиться шустрый студентик по сдаче "хвоста" между делами. А креветки с жигулёвским в Сокольниках, к слову? Только воды подливали для веса, демоны, и всё одно по нынешним временам чуть не даром выходило. Не ценили придурки, на горбатую дерьмократию повелись...
Зарулили на семинар. Москвич дрессировал молодняк. Тема - "Что мне не нравится в Москве". Я курил в коридорчике и провинциально дивился - как можно?, да за такое..., ну, Москва... Выскочил "зафкаф" собой довольный - "только подальше держался...". Выхлоп был ещё тот - до пельменной тяпнули по сто по дороге, сначала в "Огурце", потом в "Помидоре". Народ так окрестил кафешки за расцветку. А теперь - на типа проводы. Провожать в СА (советскую армию) пацана с журфака. Если кто помнит, "холодная" войнушка тогда была у сэсэсэрии с пиндостанщиной. Да местами, взять Афган, уже и припекало. С будуна в 80-м с корешом в военкомат зарулили - исполнить интернациональный долг! По "кривизне" нашей нас вежливо попёрли, а потом, по-трезвяни, передумалось. А не то была бы "грудь в крестах"! Или "голова в кустах"...
Так вот, пацаны московские учудили чистый декабризм - пикет за "против расширения зоны патрулирования атомных подводных лодок у берегов Калифорнии". Ну ты скажи какая тема! "Я ему говорю,- кипешил москвич по дороге (это его был студент),- а дальше? Иди на принцип, валяй в психушку". Я помалкивал. Я и сам был залётный и тайно-поднадзорный. ВЫносил план подпольной организации и начал типа вербовать соратников. Ну чисто "бес" достоевский! И где? - в сраной провинции. И когда? - при отце родном Леониде Ильиче, когда понаехавшим квартиры раздавали... Меня и сдали. Завели в плохой дом. Зачитали мою статью - легендарную 70-ю АСА... Спасибо батяня вытянул. Он при ХрущЕ до брежневского переворота числился в Цека горкома, всех знал. А не то пришибло бы "телёнка" типа "дубом". А так обошлось. Следак подсунул листик - "пиши был пьяный и что обидно за вывозимый лес-кругляк". Много чего запамятовалось, но "кругляк" точно был...
Проводы как положено - в пивнухе, но не абы какой, а типа центровой. Опять бирка "местов нет", "фейсконтроль", как нынче базарят. И снова без вопросов, и тут москвича опознали... А за длиннющим составным столом, думается, вся клумба сегодняшний топ-журналистики. Им сейчас по пятьдесят, самый сок. Может кто вспомнит Диссидента. Я ведь не жался, проставлял конкретно, типа спонсировал декабризм... Снова пели, плохо помню что, что-то из Леннона?, "естердей", "йелоу сабмарин"?... А вот как "проклятую" разливали помню - всё ж под столом в пивные литры. Расстались на остановке. Мне закрыть командировку, Диме (расколюсь на имя, но отчество-фамилиё - ни-ни, тут типа обобщённый типаж: "я московский озорной гуляка...") жить-гулять дальше. Расставались тихо, я б сказал трезво, без обещаний. В 20-м он был жив, по мнению Гугла. Я удивился - дал же бог здоровьичка, до пенсии дОжил, и при такой "озорной" жизни...

   В 84-м я прибыл в Белокаменную по делу с Курского вокзала. Режим на излёте эпохи, при Андропыче, окрепчал изрядно. В центре, на Арбате или, взять, Мишки Калинина-стрит, патрули в штацком. "Хальт, passport!". Говоришь "их бин москвитш"? - покаж ключи. Сам видел, отвечаю...
У меня была наводка - телефончик, и от кого представиться. Всё чин-чином, как в кино про шпионов. Дело было самое ни на есть шпиёнское: доставить пацанам тексты. И не какие-то там, а самые подрывные - русского рока. Диссы из моды вышли, да и добились своего - свалили в Брайтон-бич, там у них нарисовалась типа Нью-Москва: шмотьё пиндосское, завались, а язычок родненький - московскАй, только что с длинным "рэ"...
Меня как пса на свою блевотину всё тянуло на "супротив советской власти". Дурашка был, одна отмазка - как все, как весь советский пипл. Сопротивлялся уже не в лоб, а под стягом "рокенрол". Подписался текстовиком. Косил под то, что на слуху - под Макара: "Среди зимы, среди земли На потрясённые умы Открылась тёмная дыра Огромная дыра без дна...". Ну так, с намёками, без "нах Москау": "И, популярная в народе, Дыра служила чем-то вроде Замены водке и природе И посещаемость росла"; ну и, ясный пень - "Дыру тогда обгородили А чтобы люди не ходили...". Да это же про рок, про русский рок! Хотя в питерских "камчатках"-кочегарках уже требовали неких пока ещё абстрактных "перемен", в провинции, да и в Москве, под гэбэшным прессом, в 84-м децл очковали. Оттягивались на аполитичном, типа "Я сижу в сортире и читаю рокенрол. Веничка на кухне разливает самогон."...
Так вот, позвонил я, оказалось, в коммуналку, чувака позвали, "от такого-то", "жди там-то", встретились. Кликуху чувака и группировку не называю. Вы стопудово не в теме, а я фраериться не любитель. Я больше за Москву, за атмосфЭру...
Я грю пацану,- "я типа при бабулях". "Ок,- грит,- завалим в одно место, через аптеку", ..."проси четыре фуфырика эфедрина, шмыгни носом","?","а для нас - "три семёрки", ..."понял". Приконали на Серебряный переулок. Чуть не забыл, для общего антуража: перекусили в чебуречной, помнится возле Колхозной площади по Садовому. Невзрачное строение, типа временное чуть не в кустах. Очередь на воздухе, и то от чебуречного смрада невпродых, такой жирный воздух. На подходе москвич-пацан стреляет на портвейн по пятачку, ну как не отжалеть. А чебуреки - огненные!, в руке не удержать. От огненного сока чебурек пучит, а человека дрючит, как-то так...
На Серебряном условно-хитро постучались. Конспирация, блин... Открыла файная тёлка, москвичка, на морде написано, у них ещё взгляд такой, типа "проходите, гражданин...". А в однокомнатке как в музеуме - по стенкам картины, шик-модерн! А я на красоту падкий: "красота превыше истины" - изрекаю на всякое "врёшь!". Сходу инструктаж - "никого не знаешь, пришёл починить проводку". Хата то стрёмная!, дядькина, пожить пока дядька на даче - Канатчиковой! На неделе из окна орал "долой!, мать-мать-мать..." и флагом махал каким-то специально антисоветским. Это дядьке будет эфедринчик в передаче, "а то нам уже не дают - примелькались в аптечных кругах". Вот она какова была атмосфЭра московская в 84-м - шальная, богемная, предгрозовая. Москва коренная пилА, жралА, не работала, и всё ей было в лом, алкалось эдакой "свободы", понимай - холявы...
Не падок я на московитов, порченые они. Хотя за компанию лучше не сыщешь, общее развитие таки крепкое. И по пьянке не звереют аки прочее русское быдло...
Картины оказались пацана. Конечно был не "член", советикусов не мазюкал. Перебивался шитьём джинсяка. Вот и рокеру подрядился. Прикинули заготовку - сидит, лекала провильные. Я понимающий... Подруга очень хитро образована, искусствовед. Взяли завхозом в Совхуд, дядька попросил. Рокер представился гандболистом, бывшим естественно. А ныне лабал по домкультам за кольцевой "как все" (московские пацаны). А ещё карты заговаривает: "вытянешь туза червей..."; и правда рука сама тянется, я выдёргиваю соседнюю; "хм, тогда десятку бубей..."; я мимо...; "странно"; ну на третий раз я сдался, вытянул загаданное. Тут внушение, кто не знает. В спецшколах учат, я слышал. Ещё у него был "золотой ключик" - ключик, открывавший копилку в телефонах-автоматах...
Вот такая она запомнилась Москва, типа рОковая...

   Москву 90-х многие видали. Но и я свой пятак вкину. Припёрся опять-таки по-делу, на банк просить пару лямов зелени, к крутому новорусскому.
Москва гайдаровская меня без малого убила. С Белорусского почапал по Тверской, вроде сразу улицу Кое-кого перекрестили, больше нечем заняться, памятники сковырнули - Феликса того же, стоял себе чувак, строго помалкивал..., а Мишку Калинина за что?, один фундамЕнт остался и то покоцали, демоны... Подбегает чумазик: не изволите девочек, сагиб? А впритык к тротуару тачки сполошняком припаркованы, в каждую тачку тёлка-жрица торчком. Типа Москва *лядская, вавилонская, золотые годы, половая вольница! Москва 92-го загуляла конкретно, ох и загуляла...
Крутой уже пол какого-то секретно-пресекретного НИИ отхватил. Секретутки - картинка, одна другой длинноногеее, все москвички, все отвлечённые как на сносях... Мерзость летучая на перепончатых крыльях, как писал неизвестный автор известной книги по аналогичному поводу. И расписывать в падлу...
Крутой бобулей не дал, но обещал подумать, до вокзала на "линкольне" подкинул, типа по дороге в Белый дом, с депутатом одним перебазарить. К слову, крутой мне понравился: моложавый, с выправкой (а то!), и вовсе не вурдалак как сейчас в кино показывают. А вокзал - конкретно нет! Я в ожидании пошвендался - Содом и Гоморра: люди на полу, с баулами "смерть носильщику", чурки целыми махаллями, лабусы какие-то... Нет, ну чистый Вавилон - бежать!, "карету мне, карету"...

   И до сей поры "в Москву я больше не ездец". Обретаюсь помаленьку в своих типа "хайфах", колдыряю с пенсии "по рюмочке, по-маленькой, тирлинь-динь-динь, динь-динь", пописываю-покакиваю, чего и вам тем же по тому же месту желаю.

     Рекет обыкновенный.

   Скажете не было? Ещё как было, может вы не были деловыми... А я хлебнул и вам поведаю.
В начале 90-х, как и в любом приличном городе, в городе М. разлилась "синева". "Синие" - откинувшиеся ЗК, скучковались куда грамотнее демократов, ну, никак не менее "комсомольцев" или "афганцев". Учредили что-то вроде теневого правительства криминального государства. С неким даже кодексом воровской "чести", по части стариков, например, или "честных" женщин, скажем...
   По случаю ещё в 91-м я оказал услугу одному, как после оказалось, пахану и смотрящему за общаком города М.. Он был в паре с директором пригородного колхоза и они за штуку баксов записывали клиента в колхозники, внимание!, с наделением участком для строительства типа избушки двадцать на двадцать в три этажа. Я ему подсватал двух цыганОв и одного индуса. Он меня и спас... Вы спросите - а милиция? Чего проще - написал заяву и всех делов. Ошибаетесь. Но по порядку.
Под рекет я угодил довольно быстро. И полгода не прошло как стал директором. Директором частной фирмы не становятся, чтоб вы знали, а именно рождаются. Любой товар стоил, да и сегодня так, на закупке дороже чем самая большая цена, которую дадут. Так что "не обманЁшь, не проживёшь" истинный закон мелкого опта. Но засветился я, как позже выяснилось, на валютном обмене. Предложили ну очень выгодный курс, типа бесплатный сыр. Вот и повёлся как подлещик на мормыль...
На другой же день явились двое с предъявой: "мы под твой интерес напрягли серьёзных людей из погранкомитета и десять мешков баксов тормознули кое-где кое у кого. Усекаешь какой кипеж? Короче, мы в твою отмазку забашляли двадцать штук зеленью. А если подпишешь расписку, мы тебя даже "на счётчик" не будем ставить, живи себе и работай (на нас)".
   Я с ними поначалу как Моргунов с завскладом: "это несерьёзно, пацаны". Но через неделю рабочим днём звонит жена и что-то мычит, как если её душат. И точно, накинули удавку и дали помычать в телефон, предложили подумать о детях. Я ей: "пиши заявление в ментовку". Она мне: "и что, охрану приставят?". А через пару дней подловили и меня. Затянули в мерс, удавку на шею, шпалер в зубы: "счас поедем в лес, выроешь себе могилку... пиши расписку". Классика... Пишу: "...обязуюсь вернуть 20 000 (двадцать тысяч) долл. США такого-то числа", в общем через месяц. Что не так? Не надо было подписываться? Посмотрел бы я на вас...
   Собрал я дружка бывалого на педсовет. Налил, вкратце изложил, ещё налил... Тот вник: "аналогичный случай был в нашей фирмёхе, затарились луком, в Бурном, есть такой городок в Чуркестане, пока везли по жаре - лук спёкся, а была московская предоплата... директор в позу: форс-мажор!, типа "не виноватая я"... вот и взяли нас с водилой в заложники московские деловые...  правда зла на них нет: водочки? - пожалуйста!, девочек? - без вопросов... иногда только типа шутили: попробуй-ка на вкус, и, как тебе, ствол в зубы - вкусно?.. кранты тебе, дружище, закладывай хату". Вот тут я и вспомнил про тот первый свой гешефт...
   Отыскал особнячок, на басовитый гавк алабая явилась "шестёрка", так и так, есть дело, я такой-то. Подожди... пошли...
   Пахан меня признал, внимательно выслушал, поинтересовался что я конкретно видел: "только наган и гранату?", "ну да, правда был базар за латышскую бригаду охраны кирх, что у тех пулемёты и, если что...", "думаешь понты?, пробьём... пока жди".
   Стал я ждать, в смысле башлять помаленьку, по сотке баксов. Где брал? Из "тумбочки", вестимо. Из железной, "сейф" называется, я ж директор таки, а не жопа с ручкой... Наконец дождался. Пахан был конкретен: "в общаке твоя расписка, а забрать - за четверть суммы, у нас строго", "так ведь...", "не сцы в компот, подставим однодневку, скинешь предоплату, ты директор или не директор?.. а группировка та... молодняк, короче... правда югов (югославов) рекетили грамотно, обольют бензином и зажигалкой пстрикают... пошли покажу бойцов, что будут в деле, если что... только с разборки, водяру глушат".
   Как там в сказке? - я от бабушки ушёл... Соскочил я со стрёмного расклада. Но и директорствать зарёкся. Зашился на даче без малого на год, детективы читал, Чейза там... Только ***дёж в них голимый, не так оно в жизни.

     Как я Россию жидам продавал.

   Россию жиды
                продают
                жидам /Маяковский

   Безгрешную душу Бог не слышит,- молвил старовер и с топором за поясом уходил в тайгу "грех на душу брать"...
   У меня грехов - как у дурачка фантиков. Потому с Богом я типа на короткой ноге. С утра бывает крикну в потолок: "Как ты - старый!, попёрдываешь?". "Да, уж...",- отвечает. "Ну и *** с нами",- подбадриваю я боженьку...
   И главный из них - Россию продавал... И такой гешефт замутил, что Чубайс против меня - мальчишка с грязной попой.
   К 93-му, помнится, я уже заматерел, на мелких коммерческих "кошечках" натренировался. И стал раскручиваться типа "в мировом масштабе", как Василий Иванович учил Анку. Нет, вру, Петьку, а Анку он типа "того-этого"...
   Продать Родину не так просто как вам кажется. По-первое, надо иметь что продать. Ну, в те годы добра ещё хватало. Директора телефон обрывали: "Саша, нержавейки на десять эшелонов. Одна ректификационная колонна десять тысяч тонн!". Речь шла о заводе белково-витаминных концентратов что попал в  Чернобыльскую зону отчуждения...
Вояки разоружались не по-детски. Я туркменам загонял два армейских водопровода - ишаков в Каракумах поить. Так пока я с послом добазарился, с двух водопроводов и одного уже было не собрать. С взлётной полосы бетонные плиты корчевали цыганам на дворцы. Илы десантные с комплексом "Омега" пытались втюхать узкоглазым. Конкретно через одного европейского жучка. То есть было кому...
   В первые "лихие" годики из Первопрестольной по историческим родинам чухнула куча народа. Много чиновников, вояки в чинах. Они много чего и кого знали. Они очень сильно хотели продать Россию. Им нужны были концы - кому...
   Один, из бывших комсомольцев, утверждал, что знает где "золото партии" типа зарыто. Его вывез на боевом корабле-эсминце один адмирал по фамилии Макаров на Филиппины, о чём по пьяни доложил моему знакомцу. Я попросил ребят, были у меня спецы по прослушке, послушать фрайера - вдруг не врёт. Ребята плевались: и адмирал такой ещё под Порт-Артуром пошёл на дно, и... Короче - порожняк...
   Но один серьёзный мен, от нефтяники как я понял, свёл меня с интересным человечком. Москвич, хотя родился в Норильске - дед был чином в ГУЛАГе. Уже полукровка - а дед был из чистокровных местечковых жидов, как с большего весь НКВД. Гражданин Латвии, блин... Всё москвичи жулики и мошенники, но это было что-то с чем-то. За ним в России был типа хвост - мелкое дело на пятёрку срока. Толкал через Новороссийск нефть за фальшивые авизо, чичи научили. Но те, как запахло жареным, скокнули к Дудаеву, в Шали-аул, типа "Москва-Воронеж...". А полукровке реально светил срок. Нужные люди вытянули под подписку (о невыезде), да тут же он и выехал...
   Начали мы с ним по мелочам. Он слепил худо-бедно оферту на кораблик сахара рейсом "Рио-де-Жанейро - Рига", у него были в рижском порту кореша с печатями, но и кое-какими интересными возможностями вроде затопить контейнер с крепко застрахованным мусором вместо товара. И зАчали мы обход местной коммерческой козлотЫ - стройтресты всякие, профсоюзы какие-то... Брали, ясный пень, залог. Я думаю, Остап Ибрагимович был бы нами впечатлён. Мы бы сработались. Тем более, что белые штаны и загранпаспорт у меня уже были.
   И как-то, мусоля баксы, между делом, он мне и говорит: "а слабО нефти загнать мильёнов тонн десять?". Я ему ,-"как нефиг-нафиг...". А я уже пробивал эту тему для туркменской нефтянки: танкерАми по Каспию, через Волго-Дон и по Дунаю в ихние европы. Я уже упоминал некого жучка...
   Поинтересовался только,- "откуда нефтишка?". "Квартальная квота Черномырдина, ну и всей кремлёвской пи***братии". "Ладненько, нам, татарам, всё равно...". Звякнул, озадачил, цена вопроса? - мульярд баксов, бумаги по факсу... Неделю тихо. А потом как понеслось: "тысяча курьеров!" как у того Гоголя. Бумаги прилетели самолётом. Ко мне наметился серьёзный интерес. Нарисовалась депутаты, ещё какие-то мутные личности. Стрёмное это дело, нефтянка, скажу я вам. У меня был, конечно, некий опыт, кое-что я в этом деле шарил. Знал сколько в барреле литров, что если много серы - прайс похуже; во всяком деле есть свои заморочки... А главное, что тема внимательно отслеживается. Я незадолго "до того" попаданца из русских немцев из чеченского плена через резидента Интерпола вытаскивал. Поехал чувак подписать контракт на мазут, так и паспорт отобрали, и шпалер конкретно показали. По чужому паспорту улетал, диаспора подсуетилась, а не то бы...
   Откуда нефтЯ вам приблизительно понятно. Типа "от верблюда", а если точнее - от бурого нефтеюганского мишки. А вот что за жучок, что "арбуз" баксов в кармане носит? Во-первых, вы такую сумму не подымете - пуп развяжется; в дипломат-чемоданчик всего два ляма сотками пакуется и то уже вес... А во-вторых, такие суммы налом не ходят, спросите у любой тёти Раи из Сбера, она вам расскажет про безотзывные аккредитивы в "Бэнк оф Америка". Так вот, бабки были фирмы "Амко", в каком банке счёт неважно, а важно, что жучок обязался сварганить откат в лучшем виде, типа без шума и пыли. Откат был нехилый - двадцать пять прОцентов дискаунта от биржевой цены. Это будет...это будет, в 95-м при сотке баксов за тонну круглым счётом 250 лямов на всех. На кого, интересно вам?... Ладно, расколюсь, дело давнее. Десятина - черномырдинским, десятина (внимание!) - мировому правительству, и пять процентов посредникам. Процент - мой, типа на белые штаны и фазенду с пышножопой мулаткой; и на том, как говорится, спасибо. С этого места могу и поподробнее. Откуда оно вылезло, это самое "мировое правительство", и вообще - что за оно.
   "Видишь мировое правительство?", говорил мне жучок за пикником с видом на исторические развалины замка Радзивиллов, был такой магнат... "Никак не вижу, мы пскопские...",- отвечаю. "А-а-а",- лыбится жучок,- а оно есть! Я четвертак, то бишь 25 лет в нюйоркщине при "ооне" обретался от моей маленькой, но очень гордой державки. И снюхался с одним..., на почве..., тоже опущу. Но этот самый, который - был сын главного раввина Восточного побережья. Так вот его пейсатый папаша дверь в кабинет главного полосатика ногой открывал, образно выражаясь". Вот откуда ноги росли...
   Упомяну для полноты картины, что за этот несчастный прОцент меня озадачило это самое, будь оно неладно, мировое правительство, покруче чем английская королева Джеймса Бонда. А вы как думали баксы наживаются? - тяжким непосильным трудом... Конкретно: для начала - вытянуть из узбекского зиндана одного "бедного еврея" на которого повесили убийство невинного узбечонка из ритуальных побуждений. Каких-каких побуждений? Ри-ту-альных, дабы добыть для правильной мацЫ на великий праздник Пейсах кровь младенца, типа Агнца. Вы совсем что-ли не в теме? Пейсах - праздник освобождения еврейства из плена египетского; "вчера - рабы, сегодня - свободные" восклицают они радостно и наворачивают мацУ на крови христианских младенцев... Был ли мальчик или, как меня уверяли, не был, но еврей конкретно парился в зиндане, мои ребята пробили... Заодно узбеки выкатили цену - 20 лямов зелени, мол, дело очень специфическое, типа принципиальное, декхане не поймут, если что, нарисуется шариат-джихад и не видать нам рая с гуриями и чашмой в персиковых садах... Мы его убьём - спокойно, без паники, - по бумагам, а самого закрутим в бухарский ковёр и отгрузим как культурную ценность. "Иншалла",- говорю,- только учтите, утром еврей - вечером деньги, вечером еврей... ну вы поняли, а в аэропорту его из ковра открутят и будут опознавать он-не он, обрезан-не обрезан...
   Но это ещё "пыль морская". Второй квест был - пристроить атомную станцию, что "Генерал Электрик" для Пуэрто Рико слепило, а "зелёные" со своей сраной экологией стопорнули. Я откликнулся со всей душой. У меня был крутой знакомец - русский казах, или казахский русский - как кому больше нравится,  между прочим сын советника самого казах-баши Нур-Султана Великолепного. Тут меня вдохновлял достопочтенный ходжа Насреддин, твёрдо обещавший бухарскому эмиру научить осла говорить...
   Но и это лютики-цветочки. Поведал мне жучок про самую большую беду мирового правительства. Беда была вполне мирового масштаба: втюхать лохам, внимание, нервных прошу не читать, аж сто мильярдов баксов пенсионных отчислений, что пиндосы себе нарисовали. Не знаю, взялся бы за такой гешефт уважаемый сын турецкоподданного, не уверен. Я обещал подумать...
   Тут-то и узнал я всю правду про пресловутое "мировое правительство". Есть оно, е-есть, и нас, ботаников, ест. Правит сие, с вашего позволения "правительство", самым прелюбопытным образом. Арендуют в каких-нибудь монтанах кусок леса типа "семь-на-восемь", затариваются "уиски", всяким кошерным цимусом вроде хотдогов с кекчупом и - решают себе мировые вопросы пока уиски не закончится. А вы думали - "как это, как это, каким хитрым кАком?". Хитрость была в том, что нужны были гарантии какого-никакого государства и, само собой, отдать кесарю кесарево - скинуть "десятину" каховско..., тьфу ты - нюйоркскому раввину. Так что вы скажете мне за такое-растакое? Тухлое дельце? Так это для вас. А я опять с послом перешукался, тот к своему Баши слетал на тет-тет, говорит с гарантией не вопрос, на десять лярдов выпишем, а вот с десятиной не прокатит. У нас, говорит, твёрдая такса со времён Надир-шаха - 1 (один) процент, и то баранами, в смысле нефтью.  Не срослось...
Но - "наши руки не для скуки": "Есть, Саша, такие долги Внешторгбанка СССР. Их мы да-авно, считай сразу, списали как безнадёгу, а московские дураки вроде этот должок признают". "Щас пробью , живы ли ещё мёртвые финансовые души". Чичиков, голубчик, пособи...
   И ты скажи - живы-живёхоньки. Мой человек к вице-премьеру подкатил... Что, говорите заврался? Отнюдь, баронесса, или как вас там. Это ж 95-й год, время чудес (в стране дураков)... Нашли на даче его брата, брату штуку баксов, его бабе - цветы, и весь шахер-махер! У меня адресок, пишу письмо, премьер ломается как целка, но на фифти-фифти - конкретно согласен, только не баксами, а типа крейсерАми и атомными подводными лодками...  А вот тут я подшутил, простите засранца - танчиками, пэвэошками и всякой такой лабудой. Нам с премьером по пять процентов "на жизнь". Точнее, на жизнь - мне, а премьеру - на золотоносное месторождение, какое - догадайтесь, оно на слуху...
   Тут уже московские, офуев от таких делов, идут ва-банк: бомбим Алмазный фонд, дискаунт, внимание - 35 (тридцать пять) процентов. Я спецом прописью раскрываю цифирь, чтоб не подумали ошибка. А мы и подумали - не может быть! А нам телефончик в Копенгагене - звоните, уточняйте, там наша резидентура по камешкам. Жучок звякнул - так и есть. И боингом куда надо, к кому надо. Ну вы уже догадались, кто в этом доме хозяин. Хозяина поначалу нарисовалось два: Народ Избранный (вами, дураками править) и некий Де Бирс, шлимазлы из Европы. Ну и дали шлимазлам под тухес, в натуре дали, рассказал жучок, те явились-не запылились: "это наша корова...". А им: "Вы кто такие? Жалкие ничтожные личности, вон нах...". Как-то так. Всё, не буду утомлять. Дело "пахло керосином" и шло к собачьей свадьбе...
   Для "свадьбы" подготовили нумера в крутом спорткомплексе, с лыжным трамплином, но без снега, чтобы не было беды... С тем же прицелом поставили на этажах ребят с калашамим на весу, а братву попросили обтерпеться на пару суток и в бильярды громко не стучать...
   "В урочный день, в урочный час", как сейчас помню, заехали за мной, "с Богом!" - взяли на грудь по сто грамм, и повезли "дорогой длинною, да ночью тёмною, да с песней той..."...
   А я заодно, "раз пошла такая свадьба...", подтянул казачество, белое - от Союза Казачьих войск России и Зарубежья, во как! Была тема - построить чисто казачий порт на Тамани. Смейтесь, смейтесь...
   А мне уже было не до смеха, как увидел, что жучок вместо чёткого аккредитива привёз "уверение в оплате", типа обещание жениться: "искренне Ваши, диэ френдс...". Тамбовский бомж вам френд, суки... С переговоров я слинял, сославшись... неважно на что, глушить водяру с казаками и путанами, которых срочно мобилизовали по просьбе бравого белого казачества. Пели чапаевскую - "чёрный ворон...", про догадливого есаула, орали "любо!"...
   "А поутру они проснулись...", а я уже далеко. Классика. И Остап Ибрагимович уходил, помнится, через румынскую границу. И Чичиков свалил из города Н. в кибитке, декламируя знаменитое - "куда ты гонишь, птица-тройка?... прощай, немытая Россия...", дальше не помню. Но это уже совсем другая история...

     Как я был резидентом.

   Не знаю даже как и начать... А начну-ка я с конца. Чем оно кончилось? Дали мне за непосильные труды штаны с лампасами? Или хотя бы пачку печенья и банку варенья? Ни-фи-га... Так что - я в претензиях? И тут ваш пальчик - в жопе. Я - в восторге!
   Началось всё как обычно. Вызывают меня в MI-6: "Bond, хватит по казино болтаться, есть дело... У русских появился супер-резидент. Готовится поставить системы ПВО в Ливию, Индию и Иран через одну марионеточную республику. Известен только его позывной - Madman и примерное местонахождение - город М. Информация идёт из окружения Каддафи и от "крота" в индийском генеральном штабе. В последнее время замечена активность китайской разведки вокруг этой республики. Пекин надеется получить доступ к одной секретной технологии, которая позволяет торпедам летать под водой. Мы потеряли в Москве уже трёх агентов, а секрет, оказывается - в городе М. и контролирует главного разработчика, maybe, тот же Madman. Ваша легенда, Bond, - доверенное лицо группы финансистов, зарабатывающих на безвозвратных кредитах под гарантии русских фирм и китайских банков. Ваша миссия, James, найти и завербовать резидента. Не перебивайте! А если откажется, то как поступить вы знаете... Будьте готовы жить в гостинице с тараканами, пить разведённый спирт и обходиться без туалетной бумаги. Что скажете?". "Рад стараться на службе Её Величества", буркнул Bond, а про себя подумал - fucken life...
   Тут всё правда, только правда и ничего кроме правды. Агента 007 я приплёл для оживляжа. А работала по мне серьёзная контора. И подслушивала и подсматривал. И родила сия контора толстенный труд с названием "Оперативное дело". Хорошое такое название, типа деловое, мне нравится больше чем какие нибудь "Семнадцать мгновений..." непонятно чего.
   На первой странице таких "дел" контора пишет краткую характеристику "клиента". К примеру сыну однокашника в опердело вписали "финарь", значитца - начфин группы мошенников, и как он ни извивался на судебном следствии - "какие польские яблоки!?, какая такая хохляцкая молочка!?, где мои подпись и печать!?, ни сном, ни Духом!.." - получи пятёру за пособничество, и распишись в получении (приговора). Потому как в оперделе была прослушка-подслушка и даже парочка фот с присутствием на местах, так сказать, преступлений - и как яблочком польским хрумстел, и как сыр хохляцкий нюхал "чем пахнет?"... Так что не надо на контору пивом дышать - "контора пишет", контора слышит.
   В моём "деле", человек видел и мне поведал, наискосок, крупным почерком было - "РЕЗИДЕНТ ИНОСТРАННЫХ РАЗВЕДОК" и далее более мелким уточнялось каких: Ливии, ... А дальше узреть не успел, перелистнули интересную страничку, но вроде ещё каких-то двух. Даже маненечко обидно - а где ещё по крайней мере две? Хочу в ту самую книгу рекордов типа резидентом века! "Обидели юродивого...", пел звонким тенором Козловский за аналогичный случай. Нет резидента в своём отечестве, скажу я вам...
   Собственно, документально подписывался я только за Ливию. На Каддафи в 90-е в городе М. работала целая группировка из бывших вояк, что бедуина учили воевать, а как жить он сам всех учил. Я его "Зелёную книгу" зачитал и вынес: не так прост бедуин, как его малюют. Много позднее мне спившийся комэск рассказывал как он друга Муаммара учил на МИГ-31 летать...
   Спутался я з цеми гарными хлопцами на кредитной почве. Не минуло меня offer одного лондонского "плотника", некого Карпентера, как шепнули на ушко - финансового советника Её Величества, англицкой королевны то бишь. А я завсегда после тоста "за тех кто с нами" и перед "пусть сдохнут наши враги (жиды)" предлагал выпить "за здоровье английской королевы". Вот и аукнулось как бы...
   Условия были сказочные: ничего возвращать не надо, но только брать кредит на сразу, а мелкими частями в течении года. И сойдут гарантии любого банка или реальной фирмы. У меня где-то ещё валяются гарантии китайского банка на мильярд далАров, с печатями, с подписями: "Сунь Ху* Вчай", "Вынь Ху* Сух"... Ну не сами гарантии, гарантии по факсу не ходят, чтоб вы знали, а приглашение в посольство на подписание. А выбил гарантию старый китайский контрразведчик Чен ..., полное имя не скажу, за три дня. Ну а с нашей босоты насобиралось по мелочи гарантий и залогов без малого на сто лямов. И всякий жук и жаба тиснулись, и узбеки какие-то и туркмены из банка "Сенагат", "Промышленный" по нашему, Председатель Правления - Чапаев, однофамилец того самого...
   И интересно вам чем кончилась "афера века"? Во-первых - а были ль мильярды, и, если были, то чьи. Отвечаю: сам не видел, но человечек клялся, что таким хитрым макаром достопочтенный Муаммар, начинавший, напомню, с лихой атаки на Монкадо... э-э, виноват, попутал с Фиделем... короче, начинавший лейтенантом-молокососом, а ставший крутым нефтедобывающим перцем - отмывал нал за нефтяную неучтёнку. Хотите верьте - хотите нет, а я поверил и на это дело подписался...
А в-последних, прикрылась эта лавочка на самом интересном месте, для меня, я имею ввиду. Когда уже и тити-мити поделили, "по честности", по законных два прОцента на рыло... Сказали, что московские из ФСБ сами полезли англицкой королеве под балахон и для меня здоровее выйти из игры... Но я себя показал и "банка варенья" мне конкретно светит. Пиши как ты уважаешь отца бедуинской революции и чего конкретно хочешь. Я и написал, что отца революции чту, но неплохо бы квартирку и децл баксиков "на жизнь". Встретились около памятника, кому-чему неважно, люди подкатили на крутой тачке, я подсел в салон. Сразу сказал, что готов служить Великой Джамахирии, на что мне был благосклонный кивок. Но дальше пошла непонятка - вопросы о связях, типа кого знаю, откуда и куда...
   Не показался я ребятам. Но то, что не замануха - век воли не видать. Через годик меня дёрнули: приехали гонцы "из Пизы", из Триполи, то бишь, есть базар. Гонцы так и не объявились, а я уж и людей серьёзных озадачил, местных и московских... 
  "Но я не плачу, я никогда не плачу...", пел Буба Касторский, он же Боря Сичкин. Вот и я уже по трёхсоткам (СС-300) работал на индийский генштаб. Как вошёл в доверие к индусам? Элементарно: приезжаю я в Гималаи, на голове у меня тюрбан, в карманах - средство от поноса и тибетско-бенгальский разговорник. Знаю два основных слова - "прасад", в смысле "денег нет" и "бхай-бхай" - на всякий прочий случай. В отеле записываюсь как доктор Ватсон, внебрачный сын английской королевы. Хиндусишка на рисепшн падает на пузо и меня на слоне везут в Генштаб... Смешно? "И вам смешно, и даже мне...", наяривает на шестиструнке Семёнович...
   "Кто ж вам скажет правду, дорогой Ватсон. Правды нет, есть только цепочка умозаключений, скрывающая правду. Не хотите кокаинчика для оживления воображения? Напрасно, напрасно... А я ведь знал, что у вас лечился от гонореи весь индийский Генштаб."
    Сдал я копию паспорта на визу, приучился спать на гвоздях и почитать корову пуще родной матери, разучил "Харе Кришна, Кришна Харе...", к кришнаитам в секту сходил для "погружения в роль". Всё по Станиславскому - а вы как думали! Ох, в нашем резидентском деле много артистического труда имеется, как говорится - "мастерство не купишь", оно от природы. У братьев-кришнаитов, если честно, не зашло. Вонища от свечек - глаза режет чисто хлорпикрин, как с армии помнится. Когда в загазованной палатке меняешь коробку противогаза, а "хобот" не привинчивается, блин, ну и нюхнёшь слегонца... А как "оум" заныли гундосыми голосами... Понравились только тёлки в жёлтых сари, у всех во лбу мушка...
   Я уже и мимо посольства прошёлся туда-сюда, типа рекогносцировался, осмотрелся если по-русски... На кой? На предмет нет ли наружного наблюдения, "хвост" называется, учитесь пока я жив. А жить мне прописано было недолго: в урочный час, при костюмчике, папочке с прайс-листиком на ПВОшки, переходя строго на зелёный, был я подрезан на полном ходу грузовичком. Из окошка высунулась башка с короткой стрижкой "полубокс", довольно улыбнулась и сказала "all right!", типа "миссия выполнена". Пара румяных ангелов подхватила меня под ручки, шустрый мелкий ангелочек цапнул папочку, и - как и не было резидента, типа кирдык резиденту и небрежное королевское "thanks" агенту...
   "Не надо нас дурить!", возопит лох-читала... Ну прости засранца - сп**дел для красоты. Боковым зрением заметил я беду и отпрянул на шаг. Папочка улетела. Я с разорванным рукавом стопорнул в полном о**ении. А голова высунулась, было-было, и что стрижка короткая, фирменная, и взгляд такой, ледяной - брр...
   Расхотелось мне что-то в Индию ехать. Зашил я пиджачок и - поехал в Китай! В Китае интересно. Интересно, скажем, палочками ковыряться. Не пробовали на палочку накрутить склизкую лапшину? И не пробуйте, я вас умоляю... И не тычте наугад в меню "блюдей", в такую книжку страниц на сто, вам такое принесут... В Китае нет евреев и негров, от слова "совсем", а вот секс имеет место быть, не надо "ля-ля"... Лучшим подарком, особенно к свадьбе, считается хороший гроб с глазетом, "туды его в качель"... А примусА заправляют чистым спиртом, ну ты скажи каков народ - креста на ём нету...
   В Китае я тоже не был. Это мне завербованный академик поведал, что китаёзам лекции читал и вернулся с очень нескромным китайским предложением. Чтобы дельце было шито-крыто, заказчиком представился дружественный всему миру Вьетнам. Вьетнамский представитель, улыбчивый как кошка, поймавшая мышку, так и промяукал: девять миллиардов долларов на разработку атомного реактора нового типа. Какого-какого типа? Нового, сказано, может и эскизный проект вам показать?..
   Собрался кворум: Мудрейший из мудрейших и Хитрейший из хитрейших. Порешили - в мильярдах гордо отказать (что подумает Старший Брат!?), а академика посадить. Получилось как всегда: за всё хорошее - смерть или на худой конец зона...
   Правда китайская контрразведка, когда кипеж рассосался, лет через десять аукнула - ехайте в Поднебесную, будет вам даже не банка варенья с пачкой печенья, а бульончик из ласточкиных слюней и тухлые яйца с гарниром из жареных крысят - палочки оближешь!
   Вот и хорошо, скажете вы. Побойтесь бога! - это дорога в один конец. Подохнешь в золотой клетке с видом на Великую стену. Правда самоучитель китайского купил и сборник замечательных китайских поговорок я таки прикупил. До сих пор где-то валяются - гигнулся академик перед самым отъездом. А то уже и в китайском посольстве побеседовали, и в китайском ресторане палочками поорудовали, это типа проверки на вшивость. Мы ковыряемся, а на нас смотрят дипломаты от контрразведки - с каким видом ковыряемся. Наши тоже так завербованных проверяют - нальют стакан водки до краёв - будь здоров, Иван Петров!
   Я, бывает, загадываю - а что б "конторе" мне глянуть в "дело" не дать?, мои всё же делишки... Не положено, типа "хранить вечно"? Так "за давностью лет"? Всё одно "нет"? Ну, нет так нет...
   "А на прощанье вам скажу...", стрёмное это дело, резиденство. За него - та самая "сума и тюрьма", или как народ сочинил: "Ивану за атаку - *** в сраку!"... Но азартное, бляха-муха. А жизнь, говорят, даётся один раз...

     Как я был депутатом.

   Никаким я депутатом никогда не был. Это такая замануха. Знаете как сейчас фейкуют: "Убили человека! На Красной площади!!!", да ещё  капслоком писано... А потом петитом оборачивается, что не убили, а побили, и не человека, а собаку, и не в Москве, а в каком-нибудь Мухозасранске. Ты ж понимаешь...
   Хотя мог бы, стопудово пацаны... У меня и язык подвешен правильным концом, и костюмчик с искрой имеется, в секонде надыбал. И вообще я типа начитанный, даже Льва Давидовича Троцкого как-то с будуна читанул. Кстати, о Троцком: бает одна древняя коммуняка Фаня, что ещё в своего дальнего родственника Зяму Бланка, известного также как Владимир Ульянов, навскидку цельную обойму из маузера засадила, и за что?, спросИте меня - за мелкий флирт с небезызвестной свингершей Арманд, которая ...; вышел как-то Лёвчик на балкон типа воздусей перехватить, а то коммунисты-ленинцы с партийной пайки из липкого хлеба с подтухшей капустой так набздели, что товарищи из Коминтерна с непривычки начали угорать... Ну вышел себе и вышел. Ан нет вам! Под балконом узрел наш крупный деятель мировой революции типа революционную толпу из пьяного с утра матроса с крепко занюханой кокаинщицей под ручку. И что вы думаете? - выдал речюгу на три часа! И про то как в Висле будем коней поить, а в Красной Баварии штруделЯ хавать, и про много чего...
   Вот и меня после третьей стопки *** уймёшь, любую партлинию согну и перегиб на местах выпрямлю. А вдобавок и *** стоит, двумя руками не повалишь, и сердце бьётся как у чижика, 150 ударов в минуту. Чем вам не президент всяких Белыя и Малыя...
   Взял я коня за рога ещё в Пресвятую перестройку, сразу как бросил пить и курить с того лютого указа за гласность и тверёзость, типа примкнул, и бабам, кстати, врать перестал про "ты у меня единственная...". А чем коту заняться, когда делать нехер? Правильно - итить в депутаты... У меня была одна депутатиха, из ткачих, по фамилии Троцкая, очень даже ничего... Бывшая правда - турнули, говорит, за неправильную фамилию, типа "за графу, за пятую". А так всеми статями годилась - и гегемон, и фигуристая, типа хороша и молода, "и поёт на кухне иногда" - есть такая весёлая песня про невестку, и во всём согласная, я имею ввиду в идейно-политическом смысле...
   А "чем наши хуже ваших?", писал на своих "имеющих хождение" Батька-главнокомандующий революцъённой селянской армией Нестор Иванович Махно. Нарисовался и я кандидатом в депутаты. Опыт был. Тут и знакомство с файной экс-депутаткой - как рассказала про буфет для "слуг народа"!: сервилаты всякие, Икры разнообразные, киш-миш и ананасы - служи-не хочу... Ладно, не буду - замнём для ясности политкулинарию. Не сервелатом единым сыт депутат. Есть и обязанности: битый час слушать какого-нибудь мудака с никакой "фикцией", в смысле "дикцией", когда и спать нельзя и поссать охота. А впереди Гум-Цум и "третья смена" в нумерах. "И девочек наших ведут в номера..." - истину пел, кажется Малинин.
   И был ещё, уже собственный горький типа политический опыт при отце родном, Леониде Ильиче, земля ему гагачим пухом - побывал я "кандидатом в кандидаты". Была такая стадия спидорашивания для вступления в ряды этих самых... Но, слава Богу нашему Иисусу Христу, не глянулся я "этим самым", на*уярился технического спирта в командировке, а я наладчиком был по 29-ти мегабайтным дискам, дисковиком типа, и положен мне был спиртик на протирку головок - которые инфу считывают, а не тех что вы подумали... И забацал в пригостиничной ресторашке - мол, харчо холодный, а вилки гнутые, и лабухи гундосят, а "не сыпь мне соль на рану" в натуре за*бала, типа дебош с поломом стула и разбоем мелкой тары... Всё бы ладно - и за тару уплатили и с лабухами забрудешафтились, да прибилась ко мне командировочная оторва, из Новосибирска, а механики по периферийным вроде перфокарт и печати зацепили двух шкур... Короче, вся бригад пошла из гостиницы на выкинштейн за б*ядство и разврат. Начальству настучали, кто неясно, но кто-то из бригады, убил бы гада...  Ну и как следствие из "кандидатов" меня и ещё одного из механиков "маленечко того". А вскоре и вовсе попросили "по собственному" с этого хлебного по тем временам места...
   Итак, вступил я на скользкую политическую дорожку. Демократия на выборах в Верхний совет была, скажу я вам, самая разнузданная. Прямо с места можно было вскарабкаться на трибуну, как в своё время тов. Ленин на "бгоневик", и бросить в пипл из сослуживцев или соседей по жилкооперативу тот самый старый, но вечно актуальный лозунг - "бей коммунистов, спасай Россию". Пипл, к тому времени дОнельзя измученный наличием отсутствия "нарзана" и, как следствие от "нечем заняться", многодетностью, в революцъённом угаре был, подобно старой деве, практически на всё согласный.
   Я выдвигался пробиться к буфету с икрой и сервелатом и по месту жительства и по месту труда. По месту жительства обещал полную и безоговорочную отмену коммуналки, мол, "за шо ж мы боролись, за шо же мы страдали... болять мои раны вглыбоке...", а по месту труда - сильно скользящий график посещения рабочего места только в дни аванса и получки.
   Пипл внимал моим пламенным речам в гробовой тишине, сочувствуя всей прямой кишкой, но, как оказалось при подсчёте голосов - не веря в возможность такого грандиозного шухера. Просрал пипл своё счастье в трудовой и личной жизни... А ведь всё одно вышло по моему! И за свет-газ платить бросили как на водку стало не хватать, и на работу ходить перестали - а за что ходить?, ни аванса тебе, ни получки...
   Может оно и к лучшему. Скитался бы сейчас по всяким "канарам"  и тельавивам, как все нардепы горбачёвского призыва... А так я типа пенсионер в законе, имею законную однокомнатку в панельном доме, холодильник и телефон: "алё-алё, говорите, вас слушают...". "Всем, всем, всем!,- рапортую я товарищу участковому врачу,- светлое будущее, о котором нам так долго говорили и обещали, слава те Господи, наступило. Жиды свалили из России. Россия спасена! Ура, товарищи! Ура, ура, ура-а-а"...
   А что холодильник пустой и унитаз не смывает?, так я вам доложу, может оно и к лучшему - "кто много ест - роет себе могилу зубами", гласит мудрая турецкая пословица.
   Стыдно признаться, но вселился в меня тогда демократический диавол. Записался я в Демократическую партию. Истинно, бес попутал. Но и гуманитарку раздавали, однако... Помнится, с братьями-демократами фуру разгружал типа борцам за демократию, да одну коробку подвернул. Принёс домой, а там - батюшки-свЕты, вкуснейший (с голодухи) финский маргарин под масло, крупа в ассортименте и приветственная открытка от штата КоннектикУт. Жена недели две без вопросов давала. Как сейчас помню...
   Но я о другом. Сбылась таки мечта идиота. Подвалило мне счастье невъ*бенное заучаствовать в партийном съезде. Выступить, правда, не дали - ещё не то ляпнет, но в остальном всё было на высочайшем уровне. И кресло тебе глубокое, мягкое - вздремнуть пока за демократическое счастье распрягаются, а когда голосовать - сосед подштурхнёт-разбудит. В перерыве стали в очередь за пайкой. Очередь длинная, но культурная, никто вперёд не лезет, по два разА не становится, я этот момент спецом пронаблюдал... В контейнере всё чин-чинарём: сосисочка, две ложки салатика-венегретика, хлебушек... "А у нас с собой было!", тяпнули по двести водочки - "за демократию, мать её итит...". Жизнь - хороша! Жаль недолга...

     ДЕТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ.

     Ожидание рояля.

   Ожидание рояля:
Чувство (не совсем верное, впрочем, слово и как всякое слово недостоверное, как всякая нематериальность подверженное субъективным трансформациям) раздраженного ожидания материализации опасности появилось у него при виде
чего-то в черной непроницаемой оболочке, похожего на аквариум ночью,- рояля.
   Перемещение рояля:
Грузчики несли его с преувеличенной осторожностью,
как часть себя самих, ПЕРЕБИРАЯ мускулы.
Это было видно, это было РЕАЛЬНО: движения, от которых колебались их куртки и бесформенные штаны с манжетами. Именно штаны, казалось, принимали на себя всю тяжесть. В их складках было УСИЛИЕ. Складки как рычаги приподнимали черную тушу
на следующую ступеньку и как следствие их действия
скрипели ботинки, а лучше сказать - башмаки,
   Башмаки:
Такие они были реальные, САМОСТОЯТЕЛЬНЫЕ,
приспособленные для тяжёлого хождения,
с картофельными носами и мелким каблуком, в котором также была какая-то хитрая механика -
в том, под каким углом каблук УТВЕРДИЛСЯ
относительно всей конструкции тела.
   Восхождение грузчиков:
Они поднимались, а точнее ВОСХОДИЛИ, втроём:
двое грузчиков и то, что их связывало -
черная неправильная форма, готовая измениться
от любой смены освещения.
То, что их связывало - черная форма, делало их
похожими на органы передвижения доисторического животного: так равномерно колебалась туша при шаге, такое спокойствие и сознание значительности действа было на лицах, таким ужасом проникались зеваки.
Его тоже завораживала это картина: чудовище восходило по склону на вершину, откуда
будет смотреть и ДЕФОРМИРОВАТЬ мир по своему усмотрению.
Отныне все имело смысл постольку, поскольку
имело отношение к чудовищу.
   Театр:
Было чувство ТЕАТРА со странным расположением зрителей. Они образовали два крыла: в одном- полковничья вдова ("полковничиха") и
два сына уборщицы со странными дворовыми кликухами "Ича" и "Дюня", а в другом - отец с матерью (обои злые), необъятная тетя Дуся
из соседнего подъезда, повариха из детсадика, ещё кто-то...
И он - щенок, СТЫНУЩИЙ НА ВЕТРУ.
В телах зрителей, в движениях и позах их, заметнее всего была ВОЛНИТЕЛЬНАЯ напряжённость.
Вселение чудовища в дом действовало на всех -
оно подталкивало к ЖЕРТВЕННОСТИ! Все тянулись к черным бокам, мысленно-душевно помогали чудовищу вписываться в габариты лестницы. Видно было как у тети Дуси дрожала нога, а голова Ичи все больше отделялась от плеч.
   Сверхзадача спектакля:
Он, перешагивая в два приёма с одной огромной ступеньки на другую, держась при этом за прутья лестничных перил, был причиной, целью, или как еще любят выражаться - сверхзадачей этого спектакля, то есть тем, о чем зритель как раз и не догадывается.  А, если его и ОСВЕДОМЯТ, то тут же забывает, себя самого продолжая считать и сверхзадачей и смыслом происходящего вокруг.
   Устранение человека:
Так и он был безжалостно убран со сцены, хотя бы одним напряжением зрителей, азартом действия.
Впоследствии ему много раз приходилось видеть
как слава или просто даже внимание УСТРАНЯЮТ человека, делают из актера марионетку, наделяют своей волей, своим ожиданием и вожделением и хорошо, если потом оставляют без внимания...
Как его в тот раз - действительную причину события,
покупки рояля, остриженого по такому случаю коротко и по-дурацки
   Парикмахерская:
евреем-парикмахером на углу, в парикмахерской, ОПУТАННОЙ запахом одеколона, одного которого он уже боялся, возможно потому, что парикмахерская напоминала больницу с той особенной и зловещей предупредительностью (потому что ещё успеют НАМУЧИТЬ!) и той неестественной и внезапной непонятливостью клиента, который теряется среди ОВЕЧЬИХ ножниц, пульверизатора и огромного пространства в зеркале, в котором он как на патологоанатомическом столе смирён и на всё согласен.
   Переделка жизни:
Итак, рояль вошёл в его жизнь и переделал её,
хотя бы своими кривыми ножками, казавшимися тем более кривыми, что всё в комнате старалось выдержать прямую геометрию - например:
   Клопы:
ковер на стене был прямоуголен (и прятал под собой клопов).
Можно было отогнуть край и увидеть черно-коричневых черепашек,  даже не стремящихся удрать, являвших презрение, стал-быть уверенных в своей неистребимости. Позднее была выяснена причина их неистребимости - они пробирались от соседей-пенсионеров, сын которых ТЯНУЛ срок по какой-то редкой статье, через едва заметную дырочку вдоль проводки. Ползли пока не находили подходящее убежище - ковёр.
Странные существа, маленькие упорные танки...
   Этажерка:
Только этажерка, существо, родственное роялю своей сложной геометрией, несколько смягчала ВЫЗВАЮЩЕЕ присутствие чужеродного тела рояля.
Он навсегда запомнил эту диспозицию: рояль, отражающий своими плоскостями огни завода на противоположном берегу реки, этажерка - светлая конструкция, ОТЯГОЩЁННАЯ разноцветными корешками, и он, человечек в коротких штанишках поверх чулков, которые (чулки) он необъяснимо ненавидел и упрямо закидывал под диван,
   Купание:
а перед угрозой купания и сам прятался в эту его тёмную спасительную утробу, испытывая острое отвращение к мылу, пару, всему ритуалу купания с ПЛЕНЕНИЕМ в мохнатое полотенце, намыливанием до рези в глазах...
И беспомощностью, тем более невыносимой, что причин для нее, кажется не было. Вполне можно было справиться с кранами, с гибким чешуйчатым как ящер шлангом душа.
Даже приготовление к купанию уже подавляло волю:
глухое бульканье воды, ТАИНСТВО замены простыней... Всё пугало.
В конце концов он извлекался из-под тахты или выуживался из шкафа, довольно безжалостно замечу, возможно эта безжалостность и неотвратимость ПРОЦЕДУРЫ и вызывала в нём отвращение... Непонятно было, почему купание не может быть отменено как, скажем, прогулка или урок сольфеджио. Некие злые силы требовали, чтобы была намылена голова, чтобы вода неприятно жгла мошонку, чтобы он был лишон зрения и воли, посреди кафельного мира был покинут, перед зеркалом остался один на один...
   Сопротивление:
Это стремление к СОПРОТИВЛЕНИЮ возникало часто и по разным поводам, иногда совершенно неожиданно. Но никогда не повторялось так яро и часто - каждую неделю, в ответ на ТАИНСТВО принудительного купания, в ходе которого предстоит усвоить непонятные и неприятные правила, чтобы, как считается, стать человеком...
   Подход к роялю:
Вот он первый раз подходит к роялю. Боком, боясь крышки, открывающей ряд белых клавиш, перемежаемых ГНИЛЫМИ чёрными.
Само обнажение клавишной ЗУБНОЙ череды уже несло угрозу - открывалась пасть, которую нельзя было и думать накормить
   Попугайчик Петруша:
как зеленого попугайчика Петрушу семечками,
покупаемыми рядом, в деревянном переулке, куда нужно было пройти заросшим крапивой и лопухами пустырём и, постучав в деревянный столбик у двери скорее потому, что так принято, войти в короткий, пахнущий плесенью, коридорчик, кончавшийся светлой комнаткой, в которой ПОКОИЛИСЬ: трюмо
с кошкой-копилкой и трофейными тарелками с царапками по-немецки, гнутые венские стулья, сохранившие по краям сиденья цветочный
узор, уступивший по центру, там, где ёрзали задом, место бесформенному темному пятну. И где перед огромной сковородой, КИШАЩЕЙ семечками,
   Военная вдова:
сидела ВОЕННАЯ вдова.
Нужно было оставить на маленьком столике пятак и,
стараясь не смотреть на бесконечно белую грудь,
пересыпать в карман маленковский теплый стакан семок.
   Чувство рояля:
Вот он подошёл к роялю, осторожно коснулся кривого бока...
Впрочем, причиной такого болезненного ЧУВСТВА РОЯЛЯ можно было считать и то, что он не соотносился ни с одним известным предметом,
даже применяемым для необходимых мучений...
Скорее он походил на животное, редкое, не встречающееся в доступном мире, и потому не вполне ясно было, что принесет встреча с ним...
     ***
     В направлении детства.

   Часы:
Они висели на кухне. Гиря на цепочке тянула их вниз, приводя в движение ЧУТКИЙ механизм...
Став несколько взрослее, он разобрал часы, доискиваясь источника движения стрелок. Вместо гирьки ногтём приводил в движение колёсики, снимал их, вертел стрелки... И не мог понять связи между ХОЛОДНЫМ весом гири и мелкими движениями стрелок. Долго в отдельной коробке хранил колесики, стерженьки, циферблат и гирю с цепочкой, подозревая именно в ней, в ее НУТРЕ источник
точного движения, источник магического существа - времени,  призывающего к действию домашних: к еде, к уходу на работу, сну...
   Фикус:
Это большое дерево. Оно росло в большом деревянном ящике возле балкона, чтобы хватало света. Но по сути он был мебелью. Его огромные глянцевые листья протирались влажной тряпкой до блеска как шкаф или сервант. И не помнится, чтобы его поливали. Естественно, на нём не заводилась тля и прочие разные червяки. как и положено для мебели. Он не цвёл и не пах, и вообще было непонятно зачем он нужен. Уже в возрасте меня просветили - фикус служил знаком отличия "ответственному работнику", как погоны военному или фикса уркагану. При отступлении (в войнушку) грузовик с фикусом в кузове пропускали через мост, а повозки всяких-разных сбрасывали в реку.
Я дружил с фикусом. Разговаривал с ним как бабка с иконой. Делился огрызком яблока и конфетой.
   Гроб:
Река манила детскую душонку, обещала. Мы становились "народом моря", склонным к решительному. Могли отплыть на другой берег в крышке гроба. Гробом рулил Дюня, СНАРЯЖЕННЫЙ веслом "от Харона". Молча мы плыли ОПЕКАЕМЫЕ рекой как СТАРШУНАМИ "на подхвате" за бычок. Река в этом месте делала как выражаются  сантехники "вы**он", оставляя место для огородов окрестного народца, выгораживала для нас речной КОНТИНЕНТ, с коренными насельниками - пьявками...
   Пьявки:
представляли главный интерес "шпингалета" на речке-говнотечке. Подцепить прутиком плывущую вьюном пьявку, долго изучать, тыкая и поддевая и, непременно, уничтожить исчадие ляпом кирпича. Это демоническое создание, угрозу маленькому купальщику, отвратительно совершенное в минимальном из органов - ни рожек, ни ножек!, по отвратительности превосходящее даже пауков, которые
   Пауки:
в свою очередь превосходили УСТРАШАЕМОСТЬЮ прочих созданий, тесно населявших детский мир во сне и наяву... Пауки обитали повсеместно. На чердаке они сооружали огромные липкие сети, грозно располагаясь по центру, типа  ХОЗЯЙНИЧАЯ. С ними приходилось делиться любым детским УБЕЖИЩЕМ, детским миром, в котором - дети, пьявки, пауки, дождь - много чего... Чуть не забыл,-
   Кошки:
имели право на особое внимание. Их было много и они  были типа "свои". Маленький человек без кошки дичал и "зверел". Кошки делают из диких и жестоких детей жалостливых людей. Не приносил домой котёнка только последний гад и будущий чиновник. Кошка смотрит на маленького (будущего) человека: ты тоже кошка, как и я скрываешься от всех, но и бродишь где попало, живёшь как хочешь, принеси мне поесть...
   Лягушки и жабы:
ничему не учили детей. Им приписывалась глупость и жадность, ПРИЧИНЕНИЕ бородавок. Которые выводились бабушкой практически колдовским способом: осиновой "слезой" чурбанчика в печном огне, горячо МАЖЕМОЙ на бородавку, схваченную толстой ниткой, да под невнятный бабкин приговор-скороговорку со смешным словом "ИЗБАВИ"...
   Бабочки, стрекозы, жуки и кузнечики:
- законная добыча маленького человека. Их отлавливали САЧКОМ, этим страшным и обязательным оружием детской армии. Впрочем, противник был в курсе коварного УМЫСЛА ребёнка: бабочки летали причудливыми непредсказуемыми галсами, стрекозы насмешливо взмывали под самым носом и поймать большую ужасную стрекозлину, в детской терминологии "пирата", считалось удачей и давало право "куснуть" яблоко или лизнуть морожко с закрытыми от счастья глазами...
Кузнечики и жуки ловились ладошками. Ловкий охотник шлёпался на пузо и - о, счастье! нечто скреблось и кололось, чтобы быть ЗАКЛЮЧЁННЫМ в спичечный коробок или даже в СТРОГУЮ жестянку из-под "монпасье". Исключение делалось только для "божьих коровок". Сей божьей твари полагалось ВСПОЛЗТИ на кончик пальца и, ВЗНЯВ надкрылья, улететь на "небко", где её "детки кушают котлетки"...
   Нулевая любовь:
Девочка жила через дом. А я жил этой девочкой. Так что тогда любовь, если не плод воображения!? Я не помню её имени. Я не помню как она выглядела и во что была одета. Не помню ничего, кроме жгучего желания её видеть. А вы говорите...
   Плохие слова:
Обязательно карапуза учили плохим словам. Называли обычную вещь. Или просили: "скажи так", почему-то смеялись... Ладно, мне не трудно, и тёте сказать можно... Жажда внимания - эта такая штука... А слова? - они все одинаковые, набор звуков. Что вам ещё сказать...
   География детства:
У детства своя собственная география. Потом она бесследно исчезает, точнее теряет (сакральный) смысл. Та же Река или Луг, крутая Горка оборачиваются болотным лугом, крутым опасным спуском и ...так далее.
В них пропадает главное, смысл - служить детям. Чем? Можно сказать детским миром. Но ведь и реально там были другие законы! На том же лугу по весне получались как-то, чёрт знает как, огромные льдины специально для детского катания босиком(!), закасавшись до коленок... И я помню от них сказочно-инопланетное тепло - катались долго, всласть, никто не болел, как не болеют после крещенской купели. Есть, есть особый детский Бог, и не спорьте!
   Отрежем письку -
пугают большухи. Им смешно, а нам - страшно. Это наверно очень больно. А вообще-то вопрос тёмный. "Покажи письку" - клянчили мы у "них". "Ничего такого...", или мы не видели сцепившихся орущих кошек? Надуманный вопрос...
   Звёзды:
живо интересуют маленького человека. Как интересует всё недоступное и неясное. "Он смотрит на звёзды" - особо отмечали такое свойство и делали паузу - "быть беде..."
   Дождь и снег:
вовсе не явления природы. Они - продукт желания и настроения: "хочу, чтобы...". И разверзаются небесные хляби! Или вот она - "свобода писАть на снегу"...
   Война:
пропитывала детскую жизнь. Играли только в войну. Ну, девочки в классики-скакалку, а большаки в футбол и тюшку. Прочие дети - воевали. Все были вооружены рогатками, имели полные карманы боезапаса и открывали огонь по всему, что блестело, чирикало, квакало или мяукало. Периодически объявлялась "большая война" с элементами всеобщей детской мобилизации. Помню, я - пятилетний шкет. В руке у меня кусок кирпича. По ту сторону низенького заборчика, делившего двор на две непримиримо враждующие части, стоит такой же как я мальчик. Это враг. Я размахиваюсь, бросаю камень в врага и закрываю глаза. Потом убегаю типа в тыл, охваченный ужасом и жалостью...
***
     Первая страсть.

Это была моя первая страсть. В классе четвёртом я увидел у однокашника кляссер с марками, цветными квадратиками, прямоугольничками и даже треугольничками и меня обожгло желание обладать. Потом оно повторилось по разным поводам несколько раз - по поводу женщин, жилой собственности и всякой-разной славы и власти. Но именно повторялось и я мог сказать - "ну вот, снова...".
   Первую страсть сравнить было не с чем и она вольготно заняла всё моё малолетнее существо. Жизнь обрела первый смысл.
   Вожделенные квадратики продавались много где - даже в газетных киосках, наряду с "Неделей" и "Советским спортом". Но такая доступность лишала их всякой ценности. Сила собирательства в азарте, охотничьем, если угодно. В обретении редкости, типа мечты.
"Мечта" покупалась у барыг в магазинах Союзпечати. Я захаживал в один. Там был столик и пара стульев при нём, на которых восседали штатные барыги. На столике лежали толстые кляссеры с советскими марками. В советских марках отражалась советская жизнь как таковая - плыли по бескрайнему пшеничному морю комбайны, летели к Луне станции с луноходами, Ленин, то в кепке на глазах на бандитский манер, то с кепкой в руке на отлёте, рисовался перед угрюмыми солдатами и тяпнувшей спиртика матроснёй... Ну кому это интересно?
Ценняк прятался в тонком кляссере на две странички. Барыга, признав завсегдатая, с видом полного равнодушия, не переставая трепаться о том-сём, вручал - что вы думаете? Правильно! - типа золотой ключик от дверцы в Страну Чудес, где бешеной раскраски попугаи предсказывали будущее, томилась в маленьком квадратике-окошке английская королева, где дрейфовала в Гвинейском заливе счастливая страна Фернандо-По... Вы не заглядывались на эту страну через маленькие окошки марок? Мне вас искренне жаль...

     УЛИЦА ЛЕНИВЫХ КОШЕК. БЫЛИЦЫ.

  Если прислушаться, приложив к уху ладонь - где-то совсем близко течёт река-ленивица, прямо в небо, такое же синее и спокойное.
Весной по реке плывут скрипки, гитары, барабаны...
Все инструменты собирают на берегу музыканты, счищают пыль и опускают на воду. Река пробует играть - но ничего не выходит, только стучатся боками скрипки с жалостным звоном, а контрабас плывет молча, сосредоточенно прокладывая путь среди более мелких товарищей по искусству.
  Рояль надувают изнутри велосипедным насосом, пока тот не станет легче воздушного шара - и выпускают в небо.
Он покачивает на воздушных гребнях гладким   лоснящимися боками, от радости несерьезно мотает кривыми ножками и улыбается во весь щербатый клавишный рот оставшимся на земле музыкантам в накрахмаленных рубашках и блестящих, так что больно смотреть, цилиндрах.
Музыканты задирают головы и, щурясь, смотрят против солнца, а дирижер, чтобы лучше видеть, протирает глаза рукавом.
Скрипки плывут за поворот и, когда скроется последняя, музыканты разводят костер и жарят на нем литавры, похожие на грибные шляпки.
Жёлтая поджаренная медь хрустит на зубах, а барабан-луковица настолько горек, что у всех красные от слёз глаза.
  Ещё в реке живёт Туман с вечно измазанными белой пылью боками. Днём он спит, а вечером просыпается, потягивается, мягкими бесшумными шагами выходит на берег и начинает игру: накрывает пушистой лапой луг, потом улицу, потом фонари - те морщатся, жмурятся; становится темно до самого утра.
   Река течёт, изгибается в берегах как лента от ветра, поит подошедшие к самой воде деревья, спиной трётся о Мост.
   Мост стар. В мокрых, когда-то белых, пахнувших смолой и летом брёвнах, поселились трещины. А у самой воды - Тишина, похожая на сочную тину, что полощет целый день река.
   Река вплетена в луг. Над ним после дождя поднимается Радуга, и, если нагнуться к самой траве, видны большие цветные капли - раскачиваются на узких стебельках. Из них вырастут новые радуги.
   Радуга упирается в небо. Солнце прыгает через неё, а  вечером съезжает по ней за голубой лес, раскрасневшееся и усталое.
   За мостом живёт Тили-Бом, очень толстый. Он курит очень толстую трубку - фабричную трубу и высоко пускает белый толстый дым. Дым поднимается до солнца и лезет тому в глаза. Солнце отворачивается, чихает, так что жёлтые и серые пятна прыгают по стенам и в комнате по столу на глазах у удивленного зеркала - становится пасмурно.
   Тогда Тили-Бом гасит свою толстую трубку, а закуривает поздно вечером, когда солнца нет на небе и все спят: деревья, положив листья на сучья, ветер, раздувая коричневые ноздри и даже ворчливые ворота.
   Прямо за воротами начинается улица Ленивых Кошек. Кошек с острыми чуткими ушами и ленивым мохнатым хвостом.
   Кошки всю ночь разматывают тонкие неслышные клубки следов. У каждой кошки свой клубок: у белой - белый, у пятнистой как тетрадка неряхи - пятнистый. Катит и мурлычет себе под нос - за угол, по лестнице, на чердак, потом на крышу. Оттуда - прыг на толстое облако, неосторожно   опустившееся слишком низко. Ну, а в туче-горе можно наловить мышей-звёзд, притаиться и подождать пока одна из них не выглянет из под края тучи. Вот почему днём никогда не видно звезд - боятся нос высунуть, если  даже ночью это так опасно.
   Днём кошачьи клубки можно найти в самых неожиданных местах : в водосточной трубе, на дереве, даже на луне, на которой они успели наследить пока она умывалась в луже.
   Днем кошки любят бывать на крышах. Где рядом небо свисает до самой земли и громко полощет испуганное белое бельё на кривых верёвках, большую простыню, похожую на белого воздушного змея, разрисованные гибкие полотенца, рубашку, что машет рукавами так сильно, что кажется будто она дирижирует  оркестром, сердит строгую бумагу в серебристой урне и распутывает без спроса волосы из тугого узла.
   А если выдернуть большой жёлтый гвоздь солнца за блестящую шляпку, то небо вспорхнет с места точно как то полотенце с бельевой веревки, станет бродячее и бестолковое как ветер, что подглядывает в ночные занавешенные окна, а днем гоняет веселые пустые банки-барабаны.
   Вечером улицу Ленивых Кошек запирают на Синюю   Дверь.
День стекает по трубам, оставляя на них яркие блестящие крошки, расклеивает красные важные окна на всех дома и уходит за Синюю Дверь. До утра улицу сторожит Ночь.
  Она спускается в чёрном длинном платье по крутой деревянной лестнице из-под самой крыши и держит в одной руке три больших цветка с розовыми изогнутыми лепестками, а в другой - высокую свечу на прозрачном, сделанном изо льда подсвечнике. И, когда спускается, чуть набок держит голову с густыми чёрными волосами, которые пахнут крупными ночными звёздами.
   Рядом семенит Хитрый Хранитель Ночи. Переступает на гибких стройных лапах, несёт Ключ от клетки.
   Большая сильная птица бьет крыльями в клетке.
А на развороте крыльев выткано по яркой звезде.
Когда Ключ, скрипнув в скважине, повернется на два
 оборота и откроется дверца, птица бесшумно вылетит и синей тревожной тенью заскользит над городом, роняя с высоты большие лохматые перья. А если прокричит своим высоким, похожим на человеческий голосом - разбудит.
   А отчего проснешься - не поймёшь. Всё так же ровно, с сухим потрескиванием, горит ночь за зашторенным окном. Так же Время катит секунды с чуть слышным перестуком, всё так же спит на стеклянной спине стола плетёная тень ночного дерева. И только незнакомое большое перо опускается под внимательным взглядом фиолетовых ламп, вспыхивая по краям цветными искрами.
   А птица мечется среди порозовевших стен, раздувая Костер ночи до жадного гудения так, что желтеют и морщатся листья от жара, жухнет трава на земле и утром долго остывает небо, исходит теплом, накаляя лениво поднимающееся Солнце.
   Такими ночами, когда ярко видна низкая больная Луна над самыми крышами, и вырастают на длинных стеблях яркие фонари-одуванчики и беснуются вихри звезд, на непрочные карнизы и нечищенные пожарные лестницы осторожно выходят из слепых, без стекол, чердачных ходов Трубачи в чёрных высоких цилиндрах. В рукавах они прячут горячие трубы. Они долго всматриваются в ночное пламя немигающими глазами и, когда уснет последнее окно,  высоким чистым звуком, не спугнув ни спящих голубей, ни осторожных гибких кошек, не прикоснувшись к чутким ночным листьям, похожим на спящую на дереве птичью стаю - трубят. И под эти звуки растёт ночная трава, тает глупая память, отступает больничная забота.
   Если идти по этой улице и считать дома, то седьмой дом, четырёхэтажный и жёлтый,  покажется самым старым и некрасивым. Его когда-то новая красная шляпа выгорела, а стены наоборот потемнели. Осенью он ворчит простуженным   голосом и кашляет в железные трубы, что растут на стенах и которые глупый дождь каждый раз примеряет на ноги, гремит, недовольно осматривая со всех сторон и шевелит при этом мокрыми голыми пальцами.
   В этом доме по улице Ленивых Кошек живёт Время. К нему можно зайти в гости прямо с улицы - через широкий подоконник-ступеньку, отдёрнув занавеску-паутину.
Там же в комнате на четвероногом столике в чёрном
скворечнике живет Телефон. Поднимешь трубку - скворчит недовольным голосом.
   Каждый час Время узнает по Телефону точное время и поправляет свои усы-стрелки.
   Прислушайся... Часы всё время что-то шепчут.Это из них выкатываются, как из кармана фокусника, зеленые   кружки, треугольники; кувыркаются, хлопают в ладони "тик-так, тик-так", бегут к краю стола, слазят цепочкой на пол, пробираются по ковру - разноцветному густому лесу,  к окну, выпрыгивают наружу и бегут плавать по лужам на листьях и щепках.
   Вечером Время собирает их в большие кульки из плотной гладкой бумаги: отдельно кружки, квадраты и  треугольники, чтобы снова засыпать в Часы. В большие настенные помещается целый кулёк, а в маленькие наручные - пол-жмени.
   Если положить Часы в коробку и открыть через день, то они будут стоять. Ведь Время не сможет их найти! Вот почему Часы ставят на видное место и даже делают звонок.
   У Времени есть четыре колокольчика.
День - пузатый, величиной с большую чайную чашку с надутыми щёками, из которой в нужное время пьют чай с  вишнёвым   вареньем, собирая косточки на блюдце. И голос  у него такой же - громкий и пузатый.
Вечер - тусклый колокольчик на синей ленте.
Когда Время звонит в него, все прислушиваются:  Ветер, приложив ухо к водосточной трубе; Солнце перестает качаться в связанных из синих ниток качелях и наклоняется к самой крыше, чтобы лучше слышать. А вечно недовольные ворота скрипуче вздыхают - "вот и вечер"и значит скоро закроют улицу на Синюю Дверь...
А вот Ночь Время звонит совсем тихо и этот звон слышит только чуткая река, бессонное ночное небо, что накрыло   город плотным плащом, да глубокая спокойная трава.
Но зато, когда ночь проходит, Время звонит громко и ясно в четвертый колокольчик - Утро. От этого звонка первой просыпается буква "Ш". Ещё сонная буква "Ш" идёт по улице и ведёт за собой Рассвет - длинную таксу с белым животом и чёрным блестящим носом-пуговицей. Такса часто стучит лапами по асфальту и лает на всех сонных и ленивых.
Потом поднимается Солнце, раздвинув облака.
Заходит в каждый дом в своем розовом лёгком платье, проводит ладонью по стеклу - и в окна летят брызги душистого свежего света и все дома, и вся улица кажутся вымытыми в большой белой ванне с мылом. И все говорят - "вот и наступил новый день...".
   На этой улице когда-то я жил. В доме меня знали все: скрипучие Двери, шустрые мыши и даже пауки, которые живут под крылом у Крыши. Вечером они стягивают за длинную нитку Солнце, связанное из пряжи - из красных, жёлтых и белых ниток, и распускают на отдельные нити. Потом скатывают в маленькие клубки и разносят по углам, где целую неделю замачивают в лунном свете до блеска;   иначе не станет петь ловчая сеть заманчивую мелодию. Как только начинает темнеть, пауки расходятся по углам и вяжут ловчую сеть, тонкую как цветочный запах, часто перебирая ножками.
   Самой интересной в доме была Лестница.
Когда усаживался около выгоревшей стены Дождь, а худые  бледные тени выходили из-за дверей, Лестница рассказывала своим скрипучим голосом всякие небылицы и былицы.

      Былица первая. Мальчик и Страх.

  Утром спелое Солнце аппетитно раскачивается совсем близко от земли и, если сильно захотеть, и - ботинки в сторону, оттолкнуться с разбега от холодной земли так, что покатятся, запрыгают мелкие неправильные камешки, то можно допрыгнуть почти до самого Солнца, выше стен, в нишах которых дремлют большие, старые, никому не нужные вазы. И даже выше Крыши, на которой греется лестница-ящерица, изогнув коричневое туловище.
  Такое Утро похоже на настоящий большой "секрет" - разноцветные стекляшки, фантики в земле под оконным осколком. Снимешь землю осторожно - сначала в середине, а дальше к краю: проступит кусочек сказочно красивого мира.
   Вот таким высоким разноцветным Утром затрубил Трубач громким жёлтым голосом. Тревожный голос стучится в зелёные Двери, забирается под самое небо, выше голубей, купающихся в светлых воздушных брызгах и прыгает по гулким крышам. А крыши - красные, жестяные - домиком, белые - аккуратным прямоугольником и старые черепичные в жёлтых заплатках, хохочут все сильнее и сильнее.
   В это время по пустой, ещё не согревшейся улице бежал мальчик. Красные в дырочках сандалики звенели, ударяясь о сонный асфальт так, что было больно пяткам, а Звон далеко отскакивал и долго катился следом. За рубашку мальчика   зацепился Ветер и колется через выгоревшие крупные   фиолетовые горошины, студит голову и не отстает как ни отмахивайся.
   Мальчик не оборачивался, ведь за спиной бежал, нога в ногу - рыжий Страх. Когда входишь в пустую гулкую комнату, он сразу вышагивает откуда-то из-за двери и становится сзади. Если петь, громко топать, Страх тоже боится. Но прислушаешься - ходит в соседней комнате. Вот скрипнул пол, вот он коснулся шкафа и зазвенела тонкая чашка-колокольчик, а побежишь - сразу за спину и, кажется, дотрагивается длинными узкими холодными пальцами - вот около лопатки, вот дёрнул за рукав...
   Улица отставала. Удивлённо изгибались брови-карнизы на домах. Даже Эхо отзывалось сзади уже еле слышным голосом. Дома быстро росли под гору, к реке. Окна на них поднимались всё выше, покачиваясь узорчатыми   занавесками, похожими на деревья в зимнем парке после спокойного и торжественного снегопада.
   "А мальчик убежал, а мальчик убежал", - скрипели старые  испорченные ворота, важные и недобрые: "куда идёш-ш-ш?" всем прохожим... А их тёмная негнущаяся тень вечно валяется на дороге. Зимой Ворота кутаются в белый мохнатый шарф так, что даже носа не видно. Голос становится гнусавым и тихим, будто они говорят через вату. А осенью, когда прилетевший северный ветер заплетает дождевые нити в блестящие косы, когда последние нерешительные листья, зажмурившись, подставляют свои слабые крылья ветру и летят через озябшие лужи и сгорбившуюся траву, Ворота ночами напролёт выспрашивают у ветра про страны, где рождаются все эти толстобрюхие низкие тучи, где растут такие сильные холодные ветры. Так что не заснуть от их скрипа никак.
  - "А мальчик убежал...". Эти скрипучие длинные звуки ползут вдоль фиолетово-синих снизу стен, навалившихся животом на серый каменный бок тротуара, лезут под ноги, тягут вверх узкие слепые мордочки.
   - "Куда ты, мальчик?", спросило прозрачное Утро ласковым спокойным голосом.
Прозрачное - потому что ещё не жгли листья,
тонкие и неживые от безлунных сентябрьских ночей,
когда ветер гладит кору прохладными ладонями,
раздувает паутину ветвей и, кажется, чуть поскрипывая на зелёной волне, за белой, выступающей в беспокойную улицу оградой, стоят корабли с апельсиновыми парусами...
И листья  лежали золотистыми обёртками прошедшего Лета, что живёт в каждом стеклянном клочке света и в каждом дереве-факеле под прилетевшим издалека ветром. Может с севера, от укрытых ледяным мхом озёр, где живут белые как белое северное солнце лебеди, а может из пустыни - желтого блюда в верблюжьих дорогах-рисунках. Ведь кончилось Лето. Вот почему плачут деревья жёлтыми брызгами-листьями.
  - "Я потерял свою Улицу!", крикнул мальчик в сложенные у рта ладони, запрокинув голову до боли у прижавшихся вместе лопаток.
  - "А какая она,твоя Улица?"
  - "Там живёт Сухое Дерево..."
Во дворе живёт Сухое Дерево. Листья давно уже не   прилетают к нему весной и солнце перестало дарить ему большую синюю Тень, тонкую и лёгкую. И теперь дерево щурится, когда День выкатывает утреннее, только что сделанное солнце и ярко бьёт в него белыми, закасанными до локтей, руками. А когда День закатывает солнце по крышам домов с зажмурившимися от щекотки окнами, морщины Дерева собираются около глаз и кажется - вот   засмеётся и зашевелит длинными белыми сухими усами-прутьями. Или заплачет...
  - "Вот как. Тогда мы обязательно найдем твою Улицу. Иди  за мной."
      Вот и вся история. Потому что мальчик нашёл свою Улицу и дальше не интересно.

      Былица вторая. Где живёт Лето?

   Это случилось осенью, когда Время стало очень рано звонить Вечер, а небо поднялось очень высоко, подальше от остывшей земли.
А вот Солнце наоборот больше не боится обжечь о крыши босые пятки и опустилось пониже, стало разгуливать по крышам и заглядывать в трубы, что вечно гудят, потому что держат во рту букву "У". Потом Солнце перебирается на соседнюю улицу, потом за длинношеею реку, потом за простуженный Парк, что стучит от холода ветками- зубами. Больше всех рад осени дым. Чуть стемнеет - растекается вдоль парковых дорожек, выходит на улицу,   полную озабоченных машин, потом поднимается вверх, где высоко над землёй летят птицы, широко машут крыльями, и где в чистом воздухе совсем близко дрожат звезды. Осенняя ночь кружит над городом и, скатав из звёздного снега Луну, подбрасывает её так, что искры-звёзды снова разлетаются во все стороны, прилипают к небу, ложатся на скамейки инеем и утром у дома оказываются белые усы-карнизы, а у присевших скамеек - белые коленки.
   В то утро Солнце проспало и злой осенний дождь   смеялся и плясал на блестящем тротуаре, плющил мокрый нос, заглядывая в окна, барабанил мелким   круглым кулачком по трубам и даже - двигал ушами как это умел делать пони в парке.
   Пони возил раскрашенную весёлыми красками повозку, любил зимой грызть прозрачные сосульки и в его коричневых глазах отражались коричневые деревья, коричневые домики и коричневые люди. Впрочем, пони давно нет и не слышно теперь ни одного "цок-цок" маленькими копытами по дорожке между каруселей и игрушечных домиков.
   Этим Утром, когда деревья вымокли до последней   ветки, а дома до последней черепицы, мальчик подумал: "А куда улетает каждый год Лето на крыльях-паутинках?". Ведь все так любят Лето и, когда оно уходит, за ним летят птицы, тёплый ветер и даже листья, которые совсем уж плохо летают. И как позвать Лето обратно?
   Мальчик спросил Ворону, сидевшую себе на ветке дерева:
 - "Вы не знаете, где живет Лето?"
 - "Зачем мне знать?", - удивилась Ворона и возмущённо защелкала чёрным лакированным клювом,- "я и без него прекрасно обхожусь".
После этого она ещё раз звонко щёлкнула клювом, строго скользнула по мальчику чёрным глазом и улетела, поджав лапы.
 - "Наверно звёзды знают. где живёт Лето. Им с высоты  виден каждый уголок", - подумал тогда мальчик и попросил прохожего:
 - "Подсадите, пожалуйста, до вон той звезды."
 - "Что за чепуха, малыш!? Я видел звезды совсем близко. Ну, как твои ботинки... Это просто немытые бутылки, а внутри - электрические лампочки. И больше ничего. А зачем, скажи, тебе звезда?". Он затряс головой будто хотел, чтобы она отвалилась и протянул руку к уху мальчика:
 - "Я тебя узнал! Это ты бросаешь в окна камни! А ну покажи карманы!"
 Эти слова прилипли к рукавам. Хотелось стряхнуть их на землю.
 - "Слуги мои!"
 - "Мы здесь!" - откликнулись измазанные темнотой   подворотни и облупившиеся заборы, хлопнули локтями по грязным бокам, замотали обрубленными куцыми хвостами.
 - "Взять его!"
Заплясали фонари в длинных жёлтых платьях, защёлкали пальцами у самых ушей, дружно запели "чавэла".
 - "В Чёрную Книгу его!"
И огромная Чёрная Книга развернулась гармошкой, а в каждом развороте по Чёрной Птице, в клюве - по светящемуся Шару.
 - "В Черную Яму его!"
И Чёрная Яма зашамкала беззубым осыпающимся ртом.
   Мальчик побежал по ночной, выкрашенной в темно-коричневый цвет, улице и ему казалось, что все на него смотрят. Дома только делаю вид что спят, а как только он пробежит - открывают глаза-окна и смотрят; даже видно как они притворяются и как подрагивает штора-ресница на втором этаже. Ветер стоит за углом и прячет дыхание, но все равно слышен шорох. Луна то спрячется, то выглянет краем лица и заблестит, засияет круглый, как окошко в самолёте, глаз.
   Мальчик даже почувствовал как эти взгляды приклеиваются к спине. Кажется вся рубашка стала глазастой - в серых и жёлтых открытых глазах. Так что, когда он прибежал домой, то первым делом потёрся спиной о батарею.
    Ночью плохо спалось. Как известно, сны получаются от скрипок: крепкие и долгие - от черных лакированных, а легкие дневные - от белых. А бывает не разберёшь какой сон видел. Это когда играют сразу на обеих: на одной кто-то в строгом, застёгнутом на одну пуговицу фраке, а на другой - клоун в клетчатых штанах и курносых башмаках. Он приплясывает и все время роняет помятый котелок, но тут же, ловко подцепив носком башмака, возвращает на голову. А скрипка у него точно котёнок: гриф - хвост, колки - шесть белых ушей. Такой вот ушастый котёнок! В ту ночь  играла чёрная скрипка...
   Утром мальчик быстро собрался и пошел на небо.
Завернув за угол дома, и сейчас можно увидеть начало каменной лестницы, от которой осталось только пять самых первых ступенек.
   А когда-то она доставала до самого неба.
Ступишь на неё - каждый шаг выпевает ноту : до, ре, ми и дальше... Первые ступени - широкие. И гудят они низко и толсто. А вот когда заберёшься повыше, откуда камень летит до земли целый день, видна старая отставшая голубая краска на небе и слышно как гудят внутри солнца пчёлы, звенят как колокольчики...
   Вообще-то на лестнице были всякие ступени. Были ступеньки-фантазёрки. Как ступишь - охота смотреть по сторонам. На них обязательно споткнёшься и ушибёшь колено - зажжётся пятно, красное как глаз у светофора. Была одна ступень, на которой тянуло отвинтить голову слева-направо и заглянуть внутрь - что там?
   На ленивой ступеньке можно было стоять столько, что даже самая медлительная черепаха успеет доползти до края земли и свалиться на спину кита, что держит землю на плаву.
   Чёрные ступени надо было переступать. Говорили, как наступишь - где-то победит кривда.
   Вверху лестница касалась облака. Когда мальчик забрался наверх, то увидел - четверо великанов упираются, мнут облако как манную кашу и держат четыре Ветра - северный,южный,западный и восточный.
 - "Зачем вы это делаете?!", - крикнул мальчик.
 - "Надо, чтобы для каждого времени года был свой ветер. Иначе зимой южный ветер-лакомка съест весь снег и слижет все сосульки, а летом совсем ненужно прискачет на северном ветре Метель, держась за его перепончатую шею и залепит траву и деревья снегом".
   Ветры барахтались в облачной пене и гудели как осы.
 - "Я помогу вам!"
 - "Не надо. Мы справимся,Может тебе чем-нибудь помочь?"
 - "Да. Уже осень и южному ветру пора лететь за прошедшим летом. Пусть передаст - мы все будем ждать лето. Пусть возвращается скорее!"
   Вот и эта былица кончилась. А лето в тот раз наступило так рано, что такого не припомнило ни одно старое дерево, ни один старый дом.

           Былица третья. Девочка, любившая дождь.

   На самом краю улицы до сих пор стоит двухэтажный дом с пузатыми толстогубыми колоннами. Раньше к нему часто приходил старик в шляпе и застёгнутом на все пуговицы пальто. Он становился рядом с пузатыми колоннами - в руке аккуратная фигурная скрипка, а у ног - собака с пушистым бантом на шее. Старик водил смычком по струнам, собака поднимала в такт то левую,то правую лапу, длинное пальто изгибалось, даже дом подпрыгивал и наклонялся, улыбаясь всеми трещинами и щелями. И все, кто ни услышит, останавливались и смотрели на тонкую скрипку, старую шляпу и учёную собаку. А пока он играл,на улице становилось светло, так что надо было крепко жмуриться, а за домом шумело море.
   Вот в таком доме когда-то жила девочка, любившая дождь.
   Каждый раз, когда шёл дождь, она выбегала на улицу, высоко подбрасывала обруч и кричала: "Красный, жёлтый, голубой!". И обруч становился трёхцветным. Девочка смеялась и плясала под дождем, обруч вертелся в воздухе, падал, снова взлетал и все люди говорили: "Какая красивая радуга". А девочка сердилась: "Это же обруч! Это мой обруч!". И это подтверждали скрипучие ворота, старая, вся в трещинах-морщинах дверь и стройная серебристая урна: "Да, конечно, это обруч. Какие странные люди. Они думают, что это радуга".
   Однажды Дождь, завёрнутый в голубую шипучую бумагу, забыли на мокром асфальте. Дождь выбрался наружу и пошёл вдоль улицы, подпрыгивая на ступеньках. Закатился в парк и заснул в высокой траве.
   А девочка собирала цветы в парке и, когда увидела Дождь, тихо, чтобы не разбудить, прошла мимо. Но потом испугалась, что тот простудится, вернулась и разбудила: "Дождик, вставай. Ты можешь заболеть от мокрой травы и холодной земли".
 - "Что ты, я же тёплый дождь. Солнце держит меня в ладонях и ждёт пока я не согреюсь, а потом бросает вниз. А само смотрит как капли опускаются на невидимых разноцветных парашютах и дует на капли так, что щёки раздуваются и розовеют. А люди удивляются: "Слепой дождь! Он ничего не видит. Разве может идти дождь,когда светит солнце?". А я иду себе, задеваю прохожих, которые почему-то прячутся, бегут, прикрыв газетами голову. Тротуар становится весь в пятнах от злости, а деревьям наоборот весело - машут листьями, сбрасывают капли."
   Пока они говорили, подошёл Скрипач и заиграл так старательно, что даже высунул язык. Девочка слушала, и дождь слушал, уткнувшись мокрым носом в её плечо. Девочка слушала так внимательно, что боялась пошевелить холодными пальцами в промокших ботинках. А когда Скрипач кончил играть и аккуратно, чтобы не замочить длинные, похожие на ласточкин хвост, полы фрака, поклонился - стало тихо - слышно было как дышат на ветках листья.
 - "Здорово играл! - сказал Дождь, - ну, я пошёл дальше."
 А девочка долго дула, чтобы согреть, на пальцы пока не закружилась голова и побежала рассказывать про это. Но никто не хотел слушать.
 - "Ты просто вымокла, - проскрипел взрослый тополь, - беги домой, а то простудишься".
 - "Я не хочу домой!"
   Она искала кого-нибудь, кто бы ей поверил, но всех беспокоили только мокрые волосы и платье, все боялись что её продует ветром. А собаки и птицы не понимали человеческого языка.
   Никто не знал, что девочка дружила с ветрами. Со всеми ветрами: с весенним, что приносят каждый год грачи, сбившись в стаю, чтобы легче было нести; с осенним, что ночует за рекой, устав догонять перелётных птиц; с летним, что гогочет и играет на широких шелковых тучах; и даже с зимним, что любит плавать в снежной реке, расталкивая снежинки, шумно набрав много воздуха, фыркает и ныряет до самой земли.
   А однажды прилетел странный ветер. Он звенел в стеклах и, казалось, много маленьких смешных человечков, похожих на букву "я", семенили короткими ножками как утята, мешали друг другу, испуганно шептались -"балабоко-луп-луп-балабоко". А ветер бегал вокруг, свистел в железную трубу на стене. Человечки пугались, все вместе поворачивали, больно сталкиваясь, бежали назад, маленькие и беззащитные.
 - "Перестань сейчас же!", - рассердилась девочка и топнула ногой. Ветер подбежал к ней, стал щипать за щёки, дергать за волосы и насыпал в глаза целую жменю пыли. А девочка забежала в дом и крепко держала от ветра дверь за ручку.
 - "Какой странный ветер", - подумала она.
   Обычно ветры такие добрые. Любят праздники с розовощёкими, совершенно лысыми шарами, а ещё больше - длинные пушистые волосы, шарфы и флаги, разгуливающие нараспашку. Ветер очень похож на птицу. Когда ложится вечером спать - перебирает клювом перья. А кажется - шелестят листья на дереве. Но когда злится - бьёт крыльями по воде. Поднимаются волны - на их гребни садится белая пена. А  в хорошем настроении бегает наперегонки с березами, что пустились под гору наперегонки, расплескав зелёные косы и, устав, прячется под сухими лапкам репейника, что вырос, колючий, на пустыре.
   Так девочка и осталась одна под дождем. Мимо быстро шагали, почти бежали прохожие. А она держала руки ладонями кверху и ждала пока дождь не насыпет горку прозрачного блестящего дождевого песка и, высыпая понемногу, рисовала на асфальте  траву, цветы, дом. Из рисунков на самом деле вырастала трава, цветы, а из трубы на домике шел кудрявый, настолько похожий на козлёнка дым, что даже говорил "бе-е-е". Из травы вылетали нарисованные чудо-птицы: два крыла - ресницы, а посредине самый настоящий глаз, жёлтый или зелёный, каких у людей не бывают - какой получится. И такой большой, что на него хотелось дунуть как на одуванчик. Птицы-глаза садились на нарисованные деревья и те становились глазастыми, часто моргали, будто в них попала пыль. А одна глаз-птица села на солнце. Но, как назло, ветер перетаскивал старую тучу, нагнал по всему небу пыли и от этого солнце заревело - полил дождь.
   По улице как раз шел Скрипач. Он не торопился, потому что скрипачи дружат с дождём. Дождь ведь тоже музыкант - стоит только оставить под дождём барабан, как дождь готов стучать в него день и ночь. А, если инструментов нет, стучит по водосточным трубам, играет на струнах-проводах, барабанит по стёклам.
 - "Что ты делаешь,девочка?"
 - "Собираю дождь"
 - "Разве та собирают дождь? Поверни ладони! Это только кажется, что дождь падает сверху. Он растёт из земли как растет всё на свете. Он такой высокий, что упирается в небо. Вот и кажется, что он приходит сверху. На верхушках дождя распускаются огромные тёмно-лиловые цветы. Их называют тучами оттого, что они толстые и тучные. Приглядимь внимательно пасмурной ночью: ветер гонит по небу лохматые, сделанные из шерсти тучи. Они задевают луну - большой, налитый доверху молоком шар. Луна раскачивается и капли разливаются по тучам. Тучи тянут морды кверху, ловят белые капли. Посмотри как ночью бредут тучи, качая гладким брюхом. Звёзды осыпаются по крутым бокам и превращаются в обычную пыль, которую утром дворники сметут с тротуаров".
   Дальше Девочка и Скрипач пошли под дождём рядом. На этом былица кончилась.
 

           Былица четвертая. Девочка и Скрипач.

   Девочка и Скрипач шли по улице. Скрипач насвистывал песенки, а ветер гнал их вдоль улицы,  заметал в угол и собирал в большую кучу.
   Было светло. Потому что обрезали тополя и, казалось, на срезах горят яркие лампы. Или - что деревья смеются, показывая белые красивые зубы. А смеются они оттого, что стали похожи на японские иероглифы и разговаривать стали по-японски и никак не могли понять друг друга.
   Девочка и Скрипач завернули за угол и по пожарной лестнице поднялись на крышу дома, где на чердаке жил Скрипач и откуда начинается солнечная горка. По ней каждый вечер съезжает солнце. Летом докатывается до Жёлтого Дома, осенью до Зубчатых Башенок, а зимой останавливается не доехав даже до Чёрной Трубы, красное от стыда, что так мало прокатилось.
 - "Почему у тебя так холодно в комнате, Скрипач?"
 - "Потому что я люблю звонкие, чистые как снег и твердые как лёд, звуки. Ведь когда жарко, они лениво стекают по грифу и вся скрипка мокрая, хоть выжимай"
 - "Слушай, Скрипач - давай сделаем Воздушного Змея! Пусть летает"
 - "Воздушные Змеи не летают по-настоящему, как птицы или облака"
 - "Но, если отпустить нитку, он же полетит не хуже птицы!"
 - "Это только кажется, что нитка мешает Змею летать. Без неё он упадет на землю"
 - "Но ведь это так интересно - сделать Воздушного Змея с лицом в разноцветных полосках как у индейского вождя. А название совсем неправильное. Никакой не Змей, а Птица, у которой под тонкой бумажной кожей есть маленькое доброе сердце. Посмотри - и солнце как воздушный змей летает по всему небу. Или листик - зелёной змейкой крутит шеей как хочет и пляшет на одной ноге. Всё вокруг похоже на воздушных змеев: небо - голубой из тонкой бумаги, солнце - из плотной жёлтой, летает себе целый день, дождевое облако - из тетрадки в косую линейку, крыши - из красного картона, ну и каждый листок, я уже говорила - зелёный воздушный змейчик"
 - "Я не умею делать воздушных змеев. Давай лучше я тебе что-нибудь расскажу. Вот послушай: утром Солнце продирается через упрямые кусты, сопит и недовольно крутит огромным красным глазом. Но выберется наверх - добреет и только выдёргивает колючки и занозы, от которых казалось что не солнце вскарабкалось на небо, а на самом верху вырос большой жёлтый цветок..."
 - "Нет, лучше расскажи,что было сегодня ночью, ведь ты не спишь ночами"
 - "Что было сегодня ночью? Ах, да - сегодня ночью плясали костры, распустив по ветру рыжие волосы. Размахивали загорелыми бронзовыми руками, дышали жарко и часто. А потом долго шуршали на ночлег, подгребали листья и сучья, накрывались чёрным как уголь ночным одеялом. И утром на месте костров выросли крупные рыжие одуванчики и утренний ветер старался сдуть с них парашютики. Но один одуванчик все равно остался. Он вырос до самой верхушки неба и называется - Солнце"
 - "А тебе не страшно ночью?"
 - "Что ты. Ночь только издалека - страшная старуха в чёрном платке. Глаза у нее совсем молодые. Когда смеётся - блестят угольками. А самыми холодными и темными ночами, когда шаги шепчут за спиной - "шёл-нашёл, шлёп-шлёп", происходят самые интересные вещи. Такими ночами в белых от лунного холода лесах, раскинув иголки неряшливой портнихи-сосны, из земли пробивается диковинный росток и - распускается. Расчёсывает длинные смолистые волосы и оказывается девчонкой с огромными глазами. Но сколько в них ни смотри - ничего не увидишь кроме сосен с отмороженными носами-шишками. А утром покажется, что прокатился лунный обруч и оставил до краёв полный брызг и света глубокий след".
   А дальше не помню. Когда вспомню - доскажу.


           Былица пятая. Бессонница.

   Однажды, только собрались спать, с потолка хлынул свет. И всё затопил! Так что тапки плавали под самым потолком. Их пришлось ловить сачком как каких-нибудь диких бабочек-капустниц.
   Открыли все форточки. Свет булькал, заворачивался кульком и утянул за собой весь Сон и, вдобавок, все Время, что соткали в углу часы. До утра никто не смог уснуть.
 - "Бессонница замучила..."
 - "Причём тут Бессонница? Это сосед сверху во всём виноват. Вечером не гасит свет, вот и тонем который раз"
 - "Завтра же пойду поговорю"
 - "Да ладно. Свет - не вода. Следов не остаётся"
   Вот как получилось! А ещё вспомнилось: зимой видел как Утро тащило солнце из земли. Солнце подавалось неохотно, похожее на поросёнка с маленькими розовыми ушами. Утро позвало на помощь День. И вдвоем, наконец, вытянули его за рыжий чуб. Смели налипшую на румяную кожицу землю, даже сдули пыль. А вечером - съели, разломив по-честному, пополам.
  В другой раз, уже весной, приковылял на луг зелёный медвежонок. Весь в зелёном мёде. Целый день перекатывался с боку на бок, тёрся спиной о деревья и скоро весь луг оказался зелёным от мёда, а деревья зелёными от медвежьей шерсти. И назавтра началось лето...

               
           Былица шестая. Котята из костра.

   Развели костер. Сели кругом. Стали дуть. Из костра выкатились три котёнка и полезли назад в огонь. Двоих успели схватить - "лови третьего!"...
   Третий, подставляя лапы и живот тёплому воздуху костра - только блеснули яркие пуговичные глаза, как большой пушистый клок пепла вспорхнул в близоруко наклонившееся носом чуть не до костра ночное небо. Двое других котят остались...
 - "Надо покормить - вырастут летающие кошки"
 - "А может эти - обыкновенные?"
 - "Ну да. Тоже скажешь. Все видели как они выползли из огня. И еще музыка играла. Надо спросить у Ленки - она всех классиков знает"
 - "Всех знает,а "чижика-пыжика" не сыграет!"
 - "У них "чижиков" не учат..."
   По дороге нашли оторванную в длину тряпку. Сама по-себе тряпка всегда ленивая и сонная. Но, если привязать к палке - выйдет знамя, тяжёлое от пойманного ветра. Так что даже трудно держать, когда он громко хлопает своим широким крылом.
   Дома от рук долго пахло дымом, а холод до самого сна выкарабкивался из-под побелевших костяшек и щекоткой стекал вниз, шипел как жареный и исчезал, не долетев до пола.
 - "Опять больного кота принес?"
 - "Ну хоть покормить..."
 - "Дай, пусть в коридоре поест"
   Котёнок отдан серой лестнице вместе с ярким, будто только что раскрашенным акварельной краской, кусочком колбасы.
   Лестница приподняла теплое крыло-батарею, отодвинула перила - сложенные впятеро жилистые красные лапы, и приняла котенка на ночь.
   Всю ночь катались на двери туда-сюда сквозняки и пугала комариные стаи жёлтохвостая лампа, висящая ногой к потолку. Всю ночь спали,  забыв даже снять очки, окна... И утром никто не смог ответить, куда делся котенок. Только нашлась на горбатой ступеньке холодная рыжая головешка.
   А третий котенок никуда не делся. Вырос и полюбил дым и холод. Холод - это ночь, а дым - это костер.
   Все просто. Дым и холод любят рыжих котят.
   Это сейчас ясно. А тогда мальчик не знал такой простой вещи. Это не значит, что он был глупый. Он знал... Я сейчас перечислю. Что есть чёрные и белые книги. Белые из тополиного пуха, а чёрные из хлебных корок. Что дым нарочно одевается в лохмотья, чтобы его никто не узнал, и пляшет на крышах. Что у каждого месяца в году свой
любимый запах. Например у августа - запах крепкого красного яблока на белом подоконнике. У июля - тёплой пыли после глупого солнечного дождя. У июня - густой щекотной травы. Апрель пахнет осыпавшимися липовыми почками. Май пахнет надутым воздушным шариком. Декабрь - ледяной коркой, над которой летает ледяной ветер. Что самое большое на свете - ладонь. Ею можно запросто закрыть всё вокруг. В ладонь можно поймать даже небо, если зачерпнуть его из лужи, когда оно будет купаться. Ладонью можно словить даже ветер! Надо только сложить ладони вместе - ведь ветер очень быстрый и ловкий. Ладонь может стать тучей. И, если зачерпнуть воды и стряхнуть на землю - это будет дождь. А если ладонь приложить к уху - слышно как шумит море, о чём не разобрать. Ну а если положить в ладонь орех, то получится, что в руке поместилось целое будущее дерево. Что почтовые марки делают из сухих апельсиновых корок. Что, если взять осколок стекла и посмотреть - все оживет и скамейки окажутся разными. Вот скамейки-лягушки - их даже красят в зеленый цвет. А вот скамейки-тигрята - тех красят полосками: красная - белая,  красная - белая. Есть как грибы-мухоморы - все в белых точках. Эти сладкие белые точки любит ветер и лижет, когда никто не видит. Есть даже скамейки-поросята - очень грязные.
   Кстати, и двери бывают очень разные - добрые и злые, языкастые. А  заборы бывают клыкастые и с веселой щербинкой. Вобщем, всё кругом разное...
   Мальчик даже знал такую хитрость: если на Новый Год рано лечь спать, то Новый Год подумает, что никого нет, раз на звонок не открывают, и не сможет зайти. Так и останешься на год младше, чем все одноклассники!
 
           Я всё наврал.
               
   Надоело врать! Всё, что я напридумывал, на самом деле никогда не бывает. Если не считать того, что в солнце живут пчёлы, а деревья умеют говорить на японском языке. Это самая настоящая правда! А то ведь можно напридумывать тысячу всяких небылиц. Например, что рыбы-щуки получаются от упавшего в реку репейника. Но этому всё равно никто не поверит.
   Ну а то, что что фонари танцуют как цыгане и поют "чавэла", тоже враки . Они поют "ай, романэ". Я сам слышал.
   А рыжие котята берутся не из костра, а вырастают из жёлтых опавших листьев.
В общем - я всё наврал!

     МОНОЛОГИ ШИЗОФРЕНИКА. АУДИОРОМАН.

          Монолог первый.

- Это снова был он. А кто он я сейчас поясню. Это был я, собственно говоря, открытыми картами так сказать. Впрочем это был всё же не я, а тот миленький гадёныш,которого я держал внутри, на самых верхних полках своего я, эдакого плацкартного вагона. Он и похож на меня настолько, что и вопросов быть не должно. Но я задаю вопрос, потому что хуже нет чем молчать. Надо или уйти или что-то сказать, хотя бы - "правда хорошая погода ?", и услышать в ответ - "отвратительная, сущая правда". Или ничего не услышать, но тогда незачем оставаться, а типа взять шляпу и сказать "адью", дёрнув плечом или шумно закрыв дверь как это делалось сто лет назад...

Но я на всякий случай спросил его - "кто ты?", таким тоном, когда надеются на "хотите выпить?" услышать отказ. Спросил с таким подъёмом в конце слова, что уже никак нельзя сказать "с удовольствием", а только - "нет,спасибо..." и получить холодный кивок и отвернуться к окну, за которым не происходит ровным счётом ничего, на загаженных столбах сидят вороны и дымит мусор...

Вот он мне и не ответил, хотя мог. Ведь он, то есть собственно я, был не без налёта интеллигентности, во всяком случае из семьи, где ели с ножом, и соль брали ножом, а не липкими пальцами. Правда при этом я отмалолетничал в грязных штанах, с неистребимым пованиванием дымом, бензином, и в соль я лазил пальцами и помидором брызгал на скатерть. Но тут есть своя причина...

- А ты не видишь?,- ответил он. Теперь молчал уже я а он отвечал за меня как если б я ответил за себя. Чёрт!,привязалось - он-я, кто спросил и кто ответил. Ну пускай я спросил и я же и ответил, ведь он был я, а я - он...
Тогда я спросил -"ты что молчишь?".

- Я думаю... Я думаю, что только с женщинами ты был таким жестоким, ещё может быть с кошками. Хотя женщина - человек, тут не поспоришь, а кошка всегда кошка... И тогда ты пошёл к ней, точнее поехал на троллейбусе, зайцем, воображая как объявляется контролёр и спрашивает - "ваши проездные документы...", а ты громко - "нет документов!". И контролёр нехотя ввяжется в перебранку, и с ним какой-нибудь "из интеллигентов", и будет потеха. Ты - "вон с сумками, за двоих едет!".А он мне... Но нет,контроля не было...

Она определяла себя "безотцовщиной". С того дня когда некто собрал чемодан, кинул сверху белую "свадебную" рубашенцию, ещё что-то и отчалил без "досвидания". Впрочем, может и под злой речитатив и слёзы,- какая разница... Хотя нет,совсем не так, тут психология - ты всегда навсегда остаёшься на месте обиды, типа тенью на стене в Хиросиме.

Разговаривая с женщиной, и не только разведёнкой, нельзя использовать слово "свобода". Можно даже нецензурить,но упаси бог... Женщину "свобода" бесит как нечто выскальзывающее из рук, типа салатницы или путающийся в поводке терьерчик...

А ты незванно заявился и молчал как пыльная ваза на подоконнике. Ждал пока уймётся плеск в ванной, курил в оконное стекло. Приехал без приторного узбекского её любимого вина,  изображал крайнюю скуку, чуть не сплин... И таки дождался -"уходи, я сегодня болею...". Крутанулся на каблуке фрайером на выход...
А ты же знал,что она на пятом месяце,что молчишь?

- Послушай, гадёныш - ты же в курсе, что мне позарез нужна была это самая грёбаная свобода и я не привык плеваться в зеркало после стакана водки... А детёныша она всё одно оставила в доме ребёнка. Ей нужен был я. Ты ещё вспомни мои-свои детские грешки... Ну да, она ещё спросила - "зачем ты пришёл?"..."Тебе соврать?"...

В детстве я врал с такой убеждённостью, что меня даже не били. Я сочинял вдохновенно, а красота повыше любой "правды", ну ты в курсе... И когда просили повторить, я мог трепать уже что-то иное. Я в студентах носил чёрные очки как Збигнев Цуговский из фильма "Пепел и алмаз"... Помнишь как мы его смотрели октябрём в летнем кинотеатре "Летний", который потом таки сгорел, в нём курили... В чёрных очках я был легендой, типа Харви Освальдом, завалившим Кеннеди, все бабы на танцах были мои...

А тогда я зашёл, притворно теряя равновесие чтобы выставить руку, заставить отступить на шаг-другой... Она была в халате, с мокрой причёской, вернее причёски собственно пока не было, а только мокрая голова под косынкой хвостиками вверх... И шнурок как на грех ещё развязался хоть и был с хитрым узлом из журнала "Наука и жизнь"... Это как стать на размер меньше и потерять руки в рукавах... И она молчала в халатике, потом устала молчать... "Не всё ли равно?" - так она подумала,- "и этот такой же, станет курить на диване и пепел стряхивать на ковёр, а замечать только когда одеваешься, когда натягиваешь колготки и два острых усика взгляда будут колоть тело там, где бёдро переливается в жопу".

Когда "они" обнажаются,они уходят в себя. Обнажение - только ход в комбинации "акт", в игре в секс... Они не подозревают,что сильнее всего возбуждает обычное мимопрохождение, когда краешек халата припрыгивает под шагом... Обнимая "их",я поражался типа пустоте под руками. Так всегда когда что-то не понимаешь, не в состоянии представить - того и нет. Разве "они" могут устать, вспотеть, захотеть?..

Так и тебя, гадёныш,нет, когда ты являешься и молчишь и смотришь куда-то на моё левое ухо как просят окулисты... У "них" определённо внутри ничего нет, кожа и под ней пустота. Какие кишки, печень или мочевой пузырь!? "Они" пребывают в невесомости, где лишними кости и мышцы, где нужнее рукоделие,глупая книга и сибирская ленивая кошка...

Она раз так и сказала -"ты мне мешаешь", когда я на ощупь стал искать мостик через холодный ручей, после того как таки ляпнул это запретное словечко "свобода"... Ещё она раз, унюхав водку, потянула дверь назад и я не стал щемиться, но держал ручку...Потому что я долго шёл и протрезвел, я скорее устал, а принять усталого за пьяного - запросто...

Вернее было не так. Она крутанулась к плите, ойкнула, отстегнула пуговку халатика, обернула руку и стащила с огня нечто скворчащее. Тут был острый момент беззащитности, я возбудился, впился в шею. Зверь кусает, человек - целует...
А она зашипела - "мешаешь...". Вот так!, типа "вы" "нам" мешаете: гладить кошек, заниматься таинством вязания крючком и на спицах, читать женщинами же написанные книжонки... Что ты всё молчишь,гадёныш?

- Мне это не интересно... У меня насморк, а где насморк там - материя, скука... Сопливый и смерти не боится, он как привидение.

- Тоже рассуждаешь - привидение, жизнь, смерть. При жизни радуешься ты, а при смерти - другие, вот и вся разница. Вспомни как ты первый раз подумал о смерти, лет в десять... Тогда ты, собственно, и родился. И Гаутама так же, увидев старика. А сын плотника из Назарета сообразил чем поднять робких июдеев на восстание: обещай любому бессмертие и - отдавай приказ!..

- Путаешь, Гадёныш: человек боится не смерти, он боится самого себя, самосуда... Ты в курсе как некто подчинил народ одним обещанием освободить от химеры совести?

- Это ты путаешь - их было двое. И тот, другой, сказал что страх смерти - это смертельная слабость. Кто победил страх,тот победит всех... А ты боялся. Ты тогда боялся ответить за аборт как за разбитую чашку.

- Стоп,хватит - мы ведь договорились, что ты это я, а я - это ты. А смерть - это когда ты не можешь ничего забыть или тебе непрерывно напоминают... И почему у тебя такой грязный платок? Почему у тебя всегда такие грязные платки? Почему ты так долго сморкаешься, а потом долго молчишь? Зачем ты приходишь?..

          Монолог второй. От автора.

Уже в первом монологе выяснилось,что их двое; если не в телесной форме, пока об этом судить трудно, то в идеальной - точно. Совершим пока краткий экскурс в биографию Гадёныша. Он родился в городе N-ске, но пребыл его обывателем лишь первые полтора годика. Возможно поэтому совершенно не помнил N-ска. Попав впервой сознательным образом по каким-то командировочным делишкам, он совершенно не признал в довольно чистеньком, а значит культурненьком городишке своей первой родины, образно говоря - родного горшка. Впрочем отыскал роддом, угловое окно на втором этаже, где по легенде он явился на свет... Тут он призадумался насчёт какого-нибудь эпитета, но не смог присочинить оригинального и обошёлся банальностью: на "этот" свет. По той же семейной легенде он орал громче всех и чаще всех, пока ещё
 простейшими звуками "а-у-ы" отвоёвывая себе положеное в этом самом, неизвестно каким каком определить его - ну не "прекрасном" же в самом деле, а лучше - в "сложном", а развёрнутее - в "требующем ума и расчёта" мире...

Затем, пройдясь туда-сюда по улицам городишка, удивив желудок и печень в привокзальном заведении, он утвердился в мысли, что в документах типа шутка, и что родины как топографического места у него нет. А родиной его следует считать большой круглый раздвижной посередине стол, под которым он и отделил себя от соски, горшка и кошки. Так и остался самым главным и розовым воспоминанием большой круглый стол, под которым полумрак, а значит защита от каши и ремня. Ему и дальше приглядывались такие местечки, из которых, оставаясь непримеченным, удобно подсматривать, что же приключается в этом "противоположном", вот точное слово!, мире... И, подрастая, переходя по необходимости из коротких штанишек в школьную форму и далее, он упорно считал окружающее, будь вещественное или живое, чем-то "противоположным". Типа составлявшие его ровесники, большаки и училки сговорились мешать ему делать то, что ему хочется - подкладывать кнопки на стулья, закидывать в открытые форточки дохлых крыс, тайком поддрачивать за домашкой... В дошколе он сопротивлялся "хорошему" в формулах - "не ври старшим", "не говори плохих слов", "ешь гречневую кашу". Малолеткой жадно наблюдал это самое "плохое" - как пацаны крали мелкашки из школьного тира, как старшаки пыжили в черемухе выпускницу, отчасти признавая справедливым их к себе неприятельность из-за уклончивости в "делах" - и на стреме не станет!- но уже и соображая, что мир покоряется не силой, а - расчетом, тихим неожиданным ходом... По этому понятию он никогда не "стучал", ни детсадовской воспиталке ни школьной училке ни, забегая вперёд, оперу на зоне, полагаясь только на свой тихий ход типа из-под стола, из полумрака, выждав. А ждать он умел - раз просидел в шкафу, задрапировавшись в отцово пальто, пока не дошло звонить в милицию. Вот он и считал единственно уместной запись в паспорте: "Место рождения: Полумрак-под-столом".

Так вот, как-то неприметно он, родившийся как все обыкновенно, в обычном роддоме города N-ска, начал двоиться, отделять себя от обычного мальчишки, может быть только с задатками шкодливости, любителя приврать и подсмеяться, а так даже на хорошем учебном счету... И отделился таки, стал самим собой, хотя и не без колебаний, становясь временами, даже не перед угрозой наказания за школу, а из подражания что-ли, нормально-обычным. Со временем он все реже посещал эту свою "противоположную" ипостась, только из необходимости укрыться, как в подпольном полумраке; а потом и вовсе прогнал из себя, стал шпынять и уничижать, окрестил "гаденышем". Смотри, мол, гадёныш - каков я: специалист, человек с образной речью, небанальными манерами ухаживания, частой, хоть и насмешливой улыбкой, знающий реальные, а не формальные правила жития и общежития...

А раз этот другой стал ненужен, то стал даже ненавидим как старый моральный кодекс, которому никто не следует, который мешает жить реально, в реальном мире, но который непременно укоряет и тревожно напоминает. Этим и объясняется непременный элемент раздражительности в монологах с двойником. Впрочем, продолжу...

Его любимая мысль - "только с женщинами ты можешь быть по-настоящему жестоким"... Тут угадывается некая философия, тут оригинальность: жестокость то не простая, не примитивная, не физическая, тут скорее все тот же умышленный ход, примененный к тому же к практически беззащитному существу - чаще всего к женщине. Но и тут нюансик - беззащитному не столько физически, сколько в смысле воли. Слабеньких бить не стоит - это глупо! Их надо покорять и использовать пока нужда. А уж с подчиненными-покорёнными, скажем мягче - зависимыми, ты не то чтобы можешь позволить, а скорее вынужден быть жестоким... Женщины - пожалуй единственный случай, когда ты просто вынужден хамить. Они сами это чуть не требуют, эти по природе вещей пассивные, требующие к себе жестокости из природного мазохизма, создания - возмущался даже Гадёныш перед двойником...

Уместно поинтересоваться - неужто ему не встречались женщины с характером, сильные духом, что-ли ? Несомненно встречались, но их он таковыми не признавал, а уверился, что инстинкт продолжения рода, коль он пробудится, без труда, мигом превратит любую из них в послушную рабыню, чуть не собачонку, существо не только зависимое, а даже и требующее зависимости. Стоит только зацепить эту струнку, нащупать эту потайную клавишу, чтобы человек сам собой, а вернее силой непобедимого инстинкта, превратился в чистую собачонку...

Чувства он считал признаком слабости, чем-то неконтролируемым волей, тем, что отвлекает и, что очень важно,  раздваивает. В тебе образуется трещина и, если действовать с умом, тебя можно расщепить как полено и ты станешь единственно трещиной перед чем-то цельным, без изъяна...

Он рано перестал читать книги. Перестал потому, что люди в них метались в клетке мелких беспричинных "чувств", ему практически незнакомых. Эти людишки старались избежать естественных, а значит неизбежных и справедливых вещей типа смерти, боли, несправедливости. Того, что следует
принимать спокойно, раз они результат даже не движения судьбы, а твоих собственных промашек...

Иногда движение подавляемых чувств принуждало задуматься - а не есть ли исступление любви, горя, ненависти чем-то более высшим или по меньшей мере одного порядка с холодным трезвым спокойствием или стоическим терпением?- и непременно убеждался - нет, способность быть выше чувств много сильнее этой их силы слабых и чувствительность не делает человечка сильным, а делает его безрассудным и в чём-то смешным...

Он попытался и в себе обнаружить некие "чувства", но более высокого порядка чем у прочих, обычных, нечто, что объяснило бы и оправдало его повадки. Ведь не деньги же и не благости семейной жизни - смешно!, какие-такие благости-прелести - вечно что-нибудь сохнущее на кухне, чужое тело, во сне достающее коленками в бок, и даже не формальная карьера, не тщеславие мелкого сытого чиновника, не эти сосательно-хватательные рефлексы сподвигали Гадёныша... Он, правда, в беседе частенько аппелировал к достатку и удовлетворённым потугам, бывало спорил... Хотя в спорах, а лучше сказать в монологах, он не терпел то, что со стороны выглядело спором. Для него оно служило уяснению слабостей оппонента, а возможно и своих собственных слибостей и, если его карта оказывалась битой, то он легко и всегда сдавал партию и старался подхватить и развить правую индейку, обращая противника в сотрудника... Но когда он не убеждался, когда видел в противном изъян, тотчас прекращал спор и никогда к той теме не возвращался, не стремился добить оппонента, бить лежачего не то чтобы нельзя - это глупо, пустая трата сил и нервов... Вот и гадёныша он выслушивал терпеливо, и то что не хотелось бы вспоминать, да и не помнилось как не помнятся школьные колбы и пробирки, а только что кислота нейтрализует щёлочь.

Помнить стоит основные принципы, законы своей философии. А жизненные опыты можно и забыть за ненадобностью... Так что гадёныша он слушал спокойно, только удивлялся как можно так хорошо, до мельчайшего помнить минувшее, отдалённое, и, главное, как можно давать прошлому современное объяснение?, откапывать в поступках гнусности, тем более, что в них ничего экстраординарного нет: все женятся, все лукавят, работают локтями, и что тут такого ? Кроме того, тот не может ему хоть как-то помешать и как выскажется, проваливает в некий подвал памяти, в своё тайное убежище. Он же сделает что хочет и как хочет и потом даже с интересом узнает какую оказывается он сотворил подляну и почему сотворил, что тем более комично, что он хорошо помнил - при делах руководствовался твёрдыми, проверенными правилами, делал дело практически машинально...

Материальным успехам Гадёныш придавал не большее значение, чем уважению, считал последнее формой зависти, да и вообще - уважение слабейших?, быть благодарным? - помилуйте, да это не уважать себя! Сильнейшего должны бояться, а не уважать. В душах людишек или зависть или страх, я оставляю за ними право думать обо мне что хотят, и действовать даже по-моему, что называется нечестно, ибо каждый сам себе прокурор и студия: "мне отмщенье и аз воздам...". Так что материальная оболочка бренного человеческого существования размещалась Гадёнышем на шкале ценностей невысоко, на той высоте, в коей мере он не мог её сбросить ради высвобождения, ради восхождения на вершину своеволия, к разрежённому воздуху свободы...

          Монолог третий. От автора.

Гадёныш был знаком с чувством стыда скорее понаслышке, в семейном кругу фланировал исключительно в трусах, потому и называемых семейными, вот до какой степени он был не знаком с этим человеческим инстинктом.
Семья же... Тут Гадёныш всегда колебался - для продолжения рода?, теоретически правильно, а в сущности чепуха. Личность, её мир в потомстве не продолжается, а чаще всего решительно херится, и потом - сама жизнь на земле это самое...под угрозой, и это если даже не случится большой и термоядерной заварушки. Будущие "человеки" - однозначно киборги на обслуге кто атомного реактора, а кто - ассенизационной сети.

В продолжении рода человеческого он как раз и поучаствовал, девочкой в три-семьсот, хотя и не практиковал никогда регулярной половой жизни, заработав в отместку от этой самой жизни лютый простатит, что бегал к унитазу трижды за ночь, да и днём нетерпелось... И простатит, и маленькую фиолетовую обезьянку в свёртке, пошатнувшую его домашнюю и социальную власть, он принял за "их" месть, решив не бороться, а по возможности уклониться от медицинских страданий и родительских обязанностей. Был скуп на жалобы урологу пока тот деловито лазил в анусе ручищей в перчатке, - "а так болит?",- "болит", неохотно сознавался он... Обезьянка с годами обратилась в очаровашку, в папу, в папу!- лгали "эти" при случае; да какая разница?, давно определился он, расквакались... Это для "вас" дети - оправдание своей маленькой жизни, продолжение рода "вас" пьянит и раздувает. Смешно...

Жизненную философию всё же стоило практически обосновать, подтвердить; чтобы философия из смутного мотива поступков развернулась в ясно осознаваемые принципы, в резкую грань, отсекающую от дольнего мира. Пусть у него тоже есть детёныш, он ходит на службу, но в каждое своё движение вкладывает отличный, можно считать противоположный смысл, делает тот самый "тихий" ход, единственно ведущий к победе.Этим практическим умением он мерил своё величие, что ли...

Отношение Гадёныша к родителям было не без своеобразия. В очень зелёные года он рассматривал их исключительно как зримое проявление противостоящего его хочухам мира, как материализовавшееся "нельзя" и "обязательно надо" - обязательно надо есть суп, совершенно необходимо, чтобы ноги были сухими, надо упорно учиться, иначе не поступишь и даже папины связи не помогут. В этих кандалах "надо-не надо" приходилось влачиться по детству, есть полезный супчик, рано укладываться спать "чтобы была светлая голова". Ещё малолеткой здраво усмотрев некую полезность этих неприятных рекомендаций и, одновременно, зависимость своего положения от формального их соблюдения, он перестал тревожить родителей и учителей, укрылся в полумраке своего внутреннего мира, сосредоточился как бы... В студенчестве, однако, он мало помалу перешёл от малолетнего нейтралитета к, как он определился,"гуманной эксплуатации". А именно - стал требовать, необременительно, но и не робко, материального подтверждения абстрактных "родительских чувств", а по сути вознаграждения за "беспроблемность", а на деле - за жизнь под игом этих самых "надо-не надо", за попранную свободу детства, чего он никогда не простит. И в будущем крайне халатно будут участвовать в их старческих мучениях, ограничившись оплатой приходящих прибиралок для стремительно, в год с небольшим, выпавшей в деменцию матери, которой протянули к уборной верёвку, но и добравшись та не понимала что там надо делать, а раз, упав, пролежала на полу сутки со сломанной ключицей. А отцу оплачивать визиты пресловутых урологов, совавших катетер привычно-грубо и привычно-равнодушно прихватывавших пакеты с хорошим, чуть ли не самтрестовским коньячком. Короче, он научился пользовать слабовидящую родительскую любовь как позднее совсем уже слепой инстинкт деторождения у самок...

Позднее он так же решительно и жёстко пресекал их попытки поучаствовать в его суверенной личной жизни, не скрыл, что ребёнок не от него и потому никакая не "внучка".

Он был вполне неоригинален в мыслях что само его существование, возможность кормить кашей, спрашивать за двойки и требовать "а ну дыхни" после школьного вечера и было той самой платой, внесённой, кстати, вперёд, ещё в полумраке раннего детства. Вот какую он выкатил цену за холодную манную кашу, красную от ремня попу, стоическое стояние в углу и выслушивание назиданий над раскрытым дневником. Можно даже определить его позицию как некое партнёрство в игре под названием жизнь, в которой каждый волен сказать "пас" и откланяться.

В своё время он так и сделал. Всякую помощь принимал сдержанно, за исключением генеральной доверенности на распоряжение всем имуществом, да и то объяснил принятие решения благородной целью "спасения имущества". От чего ? Я был должен это сделать,- объяснил он гадёнышу в споре,- а каким чудесным образом мой полупроходной балл обернулся проходным не имею представления, я об этом не просил.

Он хладнокровно наблюдал за их закономерным дряхлением, особо не вмешиваясь, не пробуя притормозить или ускорить этот естественный, как он считал, процесс, довольствовался кратким экскурсом в медицинскую биохимию, которую, впрочем, посчитал путаной и неубедительной и закрыл до нужды, понюхав по привычке бумагу и переплёт.

Он, если бы это было возможным, даже оставил бы за ними право не считать своим сыном по совершеннолетию. А удовольствоваться длинными годами безраздельной родительской власти, когда можно было принудительно кормить ненавистным супом, отшлёпывать и читать морали, типа "воспитывать". А от обвинений гадёныша чуть не в преступной халатности в уходе за престарелым, повлёкшую смерть двух и более лиц, он уходил философской тропкой: "Бог дал - Бог взял", а то и народным "все там будем". Тому оставалось только сказать,- Ну и Гадёныш же ты...

Ещё менее он считал себя обязанным "им", обществу; хотя бы потому, что досыта намучился от назойливой заботливости ещё в школе, типа взял школьный срок, отсиживая положенные шесть уроков и страданиями заслуживая отпущение грехов, нонешних и присных. Взять то же образование - ну какое тут вам бескорыстие!, тут выгодное вложение в человеческий матерьял, простой расчёт. А трудовое поприще? Это трата здоровья и ума, которые - чисто личное одолжение природы для каких-то своих,
природных целей помимо всех и всяких "обществ". Да, лечили-калечили, так ведь и за это уплочено "непосильным трудом" сверх всякой разумной меры. Так отчего он кругом должен!?.Что за неоплатные долги, если он им реально и конкретно выгоден!,- кипятился Гадёныш, - и на вашу мораль я клал. Мораль в реальной жизни, а особенно в работе, вещь неудобоваримая. По вашему я уже в роддоме задолжал что помогли родиться, мать рассказывала - чуть не станцевали на пузе... Должок перед предками?,- и как вы разумеете его вернуть? Вы же требуете - а ты его нам, живым, верни! Считай, что это мы кровь проливали, мы построили Магнитку! Здрасс-те на вас - что-то незаметно...

Впрочем, тут он чувствовал некую кислоту, нетвёрдость. Кто-то всё же эту кровь проливал и попади он на их место... Ты б записался в НКВД, ляпнул на эту мысль гадёныш. А ты - в штрафбат, с твоими повадками,- парировал он. Применительно к текущему моменту вопрос жертвенности вообще абсурден. Никто не собирается нас истреблять как расовый тип. А вот как носителей абсурдного, допотопного социального мышления - возможно. Но не физически же, а виртуально, демонстрацией иного, более передового образа жизни, типа путём сетевой оккупации...
"А я нигде не пропаду, я всюду выгоден, тем более в свободном, как ни крути, мире, где можно взять "своё" по закону, а не вопреки зловонной уравниловке. Да и "долги" имеют оговоренную и конечную сумму, и никак не ценой в единственную, не вами данную жизнь...".

Дочку-падчерицу Гадёныш рассматривал по возможности непредвзято и по возможности неприметно, со спины или во время еды. Хотя этот внимательный взгляд можно было отнести к отцовскому, находя законным и доброжелательным, на самом деле это было рассматривание хорошо исполненной штучки, в которую хоть и не пришлось вложить ни тело, ни душу, но вышло неплохо, вещичка получилась красивой. Можно и полюбоваться. А что в каждом отцовском взгляде есть доля мужского, есть что-то от инцеста - факт. Что не следует рассматривать детей слишком пристально и открыто, а лишь через мутную пелену родительских чувств, как нечто бесплотное, как абстрактное продолжение фамилии, и то уносимое током времени - чепуха. Чепуха этот ваш род,- думалось ему. И где он ? Говорите в подсознательно-бессознательном, в характере и предрасположенности к определённым болезням ? Так тут игра наследственного случая, да ещё с неизвестным прикупом, да и бита всегда ваша карта и хохочет беззубая старуха...
Он решительно отказывал в существовании неким "родительским чувствам". Тогда, выходит, и его чувства к хорошему трубочному табаку и кизлярскому коньяку тоже типа родительские. Да тут чистая фетишизация, младенчество разума, какая-то недоделанная религия.

Ему нравилось, что всякий его совет да и просто вопрос, она принимала с настороженностью, с некоторой паузой на разгадку непременного подтекста. В этом он усматривал неосознанно приобретённую от него технику жизни. Ему льстил её отстранённый, "иконный" взгляд - признак напряжённой внутренней жизни, прямиком ведущей к брезгливому принятию неудач. Он полагал, что она так же отгораживается от "них" невидимым, но непреодолимым барьером инакости, а не просто длинными паузами перед ответами. Что между ними есть некая связь, телепатическое понимание, что-то вроде тайного союза против всех, некое внутривидовое, которое заставляет слона не замечать мышь.

Отметим, что до такого интересного возраста пришлось потерпеть. Особенно первое время. Младенцы вызывали у него, и он считал это нормальной реакцией мужского организма, чисто физиологическое омерзение, как от чего-то жирного типа варёного сала, едва не до тошноты, что младенец скорее кусок сала чем человек... Дай бог тебе вырасти с характером, похожим на мой, а не с крутой внешностью,- призадумывалось, - а пока ты и не человек вовсе, скорее кошка, на которую может быть аллергия и законная тошнота. Скорей бы протечь нескольким годикам, чтоб и тошнота унялась и чтобы родительская привычка прорезалась и заставила не то чтобы "полюбить" - плохое слова, а - принять это нечто.

По мере того как "нечто" претерпевало метаморфозы и превращалось сначало в непоседливой и капризное создание, а потом неожиданно и внезапно в задумчивое и мечтательное, одержимое гормональным штормом, как прочёл он в толстой книге "для родителей", и чувства его менялись синхронно - от отвращения к любопытству. Он всё ждал проявления делового и спокойного взгляда на школьные, а затем и жизненные проблемы. Его буквально бесило общее мнение, что ребёнок-девочка непременно копия и атрибут матери и неосознанно и по природе вещей сторонится всякого мужского начала, как будущая его жертва, что-ли. Что всякая девочка ещё несмыслёнышем видит в отце это персонифицированное и враждебное "начало".

Своё же любопытство к дочкиному телу, неясно здоровое или нездоровое, нигде об этом не прочтёшь, тут типа государственное табу, даже статья какая-то - что охотно вызывался купать, гулять, изобретательно отвечать на вопросы почему арбуз полосатый и как сегодня висит солнце, прямо или вверх ногами, он, поразмыслив, объяснил тем, что чувствует в ней женское начало лучше, много сильнее, чем в жене. И что ,вырастая и типа созревая, они умышленно задвигают это своё натуральное начало за три стены с тремя замками - физическим, психологическим и идейным, и один вид их говорит - ты овладел моим началом?, ты настолько глуп, что решил, что овладел мною?, дурак ты, я тоже человек и тебя ненавижу... И этот неприязненных утренний взгляд при облачении в женскую "сбрую" начисто портил всё ночное удовлетворение.

Он было попытался приструнить свою эту приязнь, но ослабить приносящее удовольствие, как курение в постели, пусть и считаемое "ими" извращённым, чувство не смог и отнёс к особому типу этой самой родительской любви, проявления которой государство признаёт только за женщинами. Дух всегда следует за физиологией, а не наоборот,- сформулировал он принцип,- не дурите меня, присяжные философы; переставляете буквы как напёрсточники, у вас "да" становится "ад", пугаете естественной тягой разных начал, что называется единством противоположностей.

Давая дочке карманные деньги, типа на завтраки, а позднее устраивая личную жизнь и даже судьбу однокомнаткой в кирпичной(!) пятиэтажке, он объяснил эту не свойственную себе щедрость загадочным и своенравным феноменом "любовь", не данной ему к родителям, жене или человечеству в мировом масштабе, но вот поди ж ты...; Иначе на кой ему сдалась детская дочкина заколка с божьей коровкой и чёрно-белая случайная фотка с кошкой у дочки на руках, где все такие... Настоящие что-ли...

          Монолог четвёртый.

 - Приём пищи, а лучше сказать "едение"... Ты меня слышишь, гадёныш,- я считаю глубоко интимным родом деятельности. В малолетстве, не знаю как другие, совершенно не мог есть при свидетелях. Рассмотрим хищника в клетке, ему кидают кусок мяса... А вокруг - собираются зеваки! Недаром на входе в зверинец спецом указывают "Время кормления:...". Никакого интереса наблюдать как животное спит, а вот как оно жрёт!.. А знаешь почему? Мы балдеем от возможности рвать мясо зубами, испражняться в бескрайнем поле, а не в карцере метр на метр. Отбросить культурные условности и обрести исконную свободу, а с ней запрещённую цивилизацией животную радость! Руками много удобнее есть чем вилкой, изобретённой египтянами на нашу голову. Кочевники до сих пор едят руками, облизывают пальцы и вытирают о волосы... Знаешь, я тоже облизываю пальцы и вылизываю тарелку и, безусловно, пою в уборной. Смейся, смейся - дефекация поднимает настроение, отчего не запеть! Телик я не смотрю принципиально, а в сетишке только порнуху и погоду, как все - ну конечно когда ем!, опять же как все... Все великие мысли, уверяю, приплыли во время еды и, этого самого, как выразился Бонапарт - "смешного". А про то, что кто-то для чего-то должен быть обязательно голодным и "под шофе"? Попробуй сам, "понесёт" тебя как Остапа Ибрагимовича или нет. А что из рук что-то падает на пол - так я не жонглёр цирковой и не сторукий Шива. Да и поднимать не стоит, выйдет как у мартышки с орехами... Некоторые ещё и читать ухитряются. Тут припутывается условный рефлекс!, всё как Павлов описал - бешеное слюноотделение! И в сортире потому поют - и в этом получается рефлекс... Молчи, пока тебя не спрашивают...

 - Не выносишь ты никакой простой радости, печален как первые христиане в катакомбах в ожидании конца света. Не дождёшься... Впрочем, тебе как чисто виртуальному существу не объяснишь - отними у человека маленькие чисто животные радости и получишь чудовище, людоеда по существу. Киборги будут опасны как серийные убийцы. А отчего? От ни выпить, ни поесть, ни это самое, ну ты понимаешь... Ты согласен? Тебя спрашивают...Или меня спрашивают? Запутался на-хер... Под "это дело" мой "очаровательный корнет" тянет по****еть грешным, так сказать, делом... Смешно, ясный пень, я - это ты, а ты - это я и голова у нас типа одна на двоих...

 - М-м-м, не перебивай...Какая вкуснятина... Хочешь попробовать ? Ну как хочешь... Я тебе что хочу рассказать... Когда я годик, на первом курсе - с дуру тянуло побеситься, пока не заехал в вендиспансер с триппером, долго рассказывать, да тебе эти тити-мити и не интересны, снимал комнатуху у одного алкаша и шизоида, почитывал, само собой, господина Достоевского, даже примерял к себе Родю, Раскольникова то бишь... Шизик был интересный, изобретательный, СНС-расстрига, нарушитель первого закона НьютОна, или НьЮтона - как правильно?, изобретатель всякого движимого на инерционной тяге... Да ты дослушай - и вечные двигатели есть, работают втихаря от разведок-контрразведок и киллеров от энергомонополий, и я пыжился над собственным ВД на пятом курсе, жалею что забросил, был бы смысл в жизни...Вот у тебя, скажи, какой смысл? Меня разоблачать? - мол, из низменных побуждений... А других побуждений и не бывает,все они типа низменные - и не спорь!.. А психологи, с кафедры, спиритизмом баловались, дух декана вызывали, ну, чтобы грядущую сессию "по зелёной" сдать, и просили у страждущего за решение вопроса по-божески - пузырь портвейна "Три семёрки" и пачку БТ. Ну что ж не подписаться!? А биологи вполне садистские "экскременты" делали. Мышку голодом морят и сало на крутильных гравитационных весах подсовывают. Уверяли - есть притяжение, есть пси-поле!.. Ну, говори, что ты хотел сказать?..

 - Не хочется тебе аппетит портить, но если напрашивается... В кишкоблудии винить не стану, что в шахматы сам с собой балуешься - тем более; рукоблудие твоё - и тут я тебе не судия... Я лучше поведаю каков из тебя Раскольников... Ты кое-что забыл, правильнее сказать "элиминировал" некоторые свои мыслишки той поры. Ты ведь не одного Доса почитывал, помнишь - тебе Ницше дали на сутки, так ты на лабы не пошёл, чуть не наизусть учил, да и само запоминалось: индивидуальная сверхчеловечность как идея и идеал... А на деле - оправдание врождённой ущербности, полного и безоговорочного подчинения инстинкту самосохранения - вот что ты вывел. Да это "сверхчеловеческое" в тебе уже жило с малолетства, когда ты шел на речку-говнотечку глушить лягушек. Впрочем, не ты один этим баловался. Только из этой детской жестокости ты так и не вырос, по сию пору всех числишь лягушками... Тебе авторитетность была нужна, альтернативный Завет, что-ли. Да ты закусывай, тут же философия, а не физиология... Цитатки выписывал - "вы недостаточно себя любите", или такая - "в нас воинственная болезненность". А это никак из Гитлера! Выцыганил слепую копию на сутки... Да и сам ты копировал на железном ундервуде, что нашёл в паутине на антресоли, когда квартировал в частном секторе у старухи-чиновницы. От такого счастья сразу и съехал. Открыл типа Гадиздат, возвысился над пресмыкающимися под всевидящим оком ГБ, типа приписался к сонму "инаких", вознёсся в стратосферу Духа и Силы, где Ницше, Гитлер и Солженицын; хотя из последнего только одна цитатка - "национальность - зек"... А тем часом записался-таки кандидатом в кандидаты, в авангард народной власти так сказать, а то никакую должностишку не ухватить. Двойной ты был человечишко, точнее сказать гнилой... И отчего ты "им" не согласился служить, когда звали? Там все из таких были. И Солженицына почитывали и Высоцким заслушивались, и "фанатиков" из своих сторонились, за стукачество, понятное дело... А помнишь как Камю в гостях подвернул?,. Говоришь в библиотеке было не взять без разрешительной бумажки? Так, да не совсем. За шоколадку можно было многое, к примеру "Молот ведьм". А за коньяк - да хоть речи Троцкого! Камю тебе хорошо зашёл, помнишь? - "люди - бесчеловечны"... А ты стоял круче-выше "людей"-людишек... А уж из Достоевского ты изрядно навыколупывал, и не из "Преступления" вовсе, а больше из "Бесов". Опять же ПСС-том скоммуниздил. Говорил - всё одно нечитанный. Что интересно - голимая антисоветчина, ан не решились запретить мудреца, мол, критиковал несправедливости, так вас же и опрокидывал, людоедов! "Если с вами револьвер, и ночь, слякоть" - красиво, кто спорит. Только тут симпатия террору, что-то близкое тебе было. Тут сверхчеловеческое, право на чужую жизнь и смерть... Или такое - "правом на бунт русских скорей всего можно увлечь"... Как в воду смотрел! Так и вышло - побунтовать, да пограбить - святое русское желание, точнее кто поглупее - побунтовать, а кто хитрее - пограбить под шумок, как сейчас говорится "прихватизировать"... Дос, Дос - читать и плакать... У него и другое есть, что ж ты не заметил - "счастье для всех, безмерное и бесконечное, необходимо русскому человеку" или "атеист не может быть русским"... Я ведь тоже его читал, вместе с тобой, ясное дело, только, видишь, совсем иное запомнил - "наш бог - народ". Это он устами коммунистов. Наивно несколько, а что взамен? - "наш бог - доход"?.. Да и недолго ты на вершинах подышал, скатился, стал другое множить - самоучитель Каратэ-до, Камасутру... На злобу дня типа, ты одно время и в секцию подвальную подписался, и по бабам приударил, примкнул к обычному человечеству, так сказать...

 - Много ты понимаешь, подсознательный философ. Про Ницше я тебе так скажу: он ваше равенство-братство по кирпичику разобрал, доказал, что быть не может, что будет упадок и гибель расы, и что? - прав ведь оказался... И Зяма, пардон, Зигмунд Фрейд, ещё тот был человечище, Эйнштейн в детской психологии. Я своё детство только через него и понял, что это норма - и ночные фобии, и дразнящий аромат кала, и навязчивый онанизм. Кто это не изведал, тот вырастет не человеком, а государственным зверем, псом кусачим... Тоже, кстати, был люто против равенства полов. Научно доказал, кто должен быть сверху... Или я спутал?, это Гитлер указал... Тоже был не рядовой мыслитель: "каждая тварь пьёт кровь другого",- вот как сказал! И не радикальнее других. Францию ненавидел, так за дело, за унижение при капитуляции и аннексию Эльзаса. А расовую теорию ему подсунули, как в своё время большевикам всемирную и нах России нужную революцию. Ему бы взять пример с Македонского, короноваться царём в Грановитой палате, то и жили бы...как немцы, что-ли... А про Достоевского я тебе вот как отвечу. Я когда "Преступление..." в школьную пору читал, так даже знобило. Всё про меня, несправедливость лютая, что всё у стариков, вся, можно сказать, власть. Вот оно коренное и смертельное противоречие - диктатура стариков над молодыми. Эта гидра многоголовая - Маркс-Энгельс и далее по списку, не додумалась, а Дос, как ты его кличешь, и додумался и расписал "что делать". Да-да - убивать, цивилизованно конечно, типа эвтаназией под музыку Вивальди... И "Бесов" когда открыл, так и ухнул в "мир иной", вот это люди! С мыслями, со страстями, свободные какие-то, без всякого страха,
ну чистые Сверхчеловеки!, и в глухой провинции! А что у нас вокруг? - убогие все... Не поверишь, зубами скрипел... Ну хватит философствовать. За твоё здоровье, ну и за моё тем самым...

 - Хорошо, сменим тему...Помнишь как квартирку заложил при живых ещё стариках? Знаю, отлично помнишь, скажешь долги срочные, можно сказать смертельные, карточные...А что путался с профи?, с шулерами. Бизкие по духу? Типа тоже отчасти сверхчеловеки? В пуле ты смел бывал, и блефовал не по-детски. И колоду "заряжать" освоил...

 - Фу-ты, ну-ты - что припомнил... С тобой и не выпьешь, обличительный ты мой. И лягушек помнишь и про цитатник в курсе... А с квартирой ты не прав, мол, со стариками продал. А ты знаешь, что я под статью шёл, лет на шесть, не меньше? "Генералку" как делали? Вместо отца алкаш подписался. А старики все на одно лицо. Нотариус лоханулся, ясное дело. А я молчал всю дорогу, преферансисты игру вели. И видно не впервой. Сумму пополам, мне хватило отыграться... И хату выкупил, и "дело" замял. Наука была на всю жизнь - и пулю расписывать бросил... Ничего ты в реале не петришь; так что молчи лучше в этом своём подсознании. Или всё же моём?, где ты там обитаешь?..

- Ладно, давай партейку в шахматишки. Матч-реванш: Карпман-Каспарян. Расставляй. Угадывай. Угадал!... как в жопу пальцем. Мои - белые... "Белая-несмелая, ромашка полевая..."

Вечерок что-то мутный, не вечер, а какая-то тина, только квакать или стихи писать. Я в курсе, что ты пописываешь-покакиваешь, показал бы какое сочинение...
- Врёшь!, никогда я не маялся этой дурью! Это всё твоих рук делишки, и листочки мне не показывай, я давно этим жопу подтираю, я, чтоб ты знал, литературно одарённый, я отчёты на одном дыхании писал, как поэмы...

- "Ну а кони, кони ходют только буквой "ге"..."
И когда уже затопит, коммуналка грёбаная... Так ты вообще, что-ли не употребляешь?, ну хоть пивцо? А?- не слышу... Колись, я не сдам, могила... Я сегодня чуток не в равновесии. На приёме один квартирку клянчил, да чуть не требовал, сырая мол, а дочка - туберкулёзница, требую... У жены будешь требовать, а у меня специалисты на квартирах живут, всё, что выделяют - гегемону, который до аванса гегемон, а с аванса - пьяная свинья... Я вам не тетя-мотя... Что?, говоришь я путаю - и квартир никто уже никому не "даёт", и министерство моё крякнуло...

- Шах. Картина Репина "Приплыли"... Рус, сдавайс, будешь кушать белий булька...
А стукачом я не был, горбатого не лепи. Хотя да, предлагали, и карьеру "по зелёной", и квартирку в три года, и не только мне, каждому второму пятикурснику, чтоб ты знал... Серьёзнейшая была фирма "кегебе",- уважаю... Отказался, дурак, возомнил - "своими силами да с божьей помощью", а пришлось до завлаба семь лет карабкаться типа "по чёрной"...

- Мат в три хода... Поздно пить боржоми, когда печень отвалилась...
- Рюмашка за победу, а то "Ивану за атаку *** в сраку, а Машке за ****у - Красную Звезду"...

Оно конечно, я - ты, а ты - я... Закусим-ка грибочком...
- Всё, ля финита, надоел ты мне что-то, как законная жена... О-о, и часы дребеденькают, слышишь? Значит так-с: вот часы, ещё одни в прихожей... На юбилей раздарились кол-леги. С той поры живу типа в часовой мастерской... Бим-бом, тир-ля-ля... Типа панихида: "упокой раба бо-ожего"... Пошли баиньки... Помоги подняться, друг мой ситный, брат мой гадкий...

          Монолог пятый.

 - "О чём ты думаешь?",- спросил он меня. Вернее я спросил сам себя как если бы он был мной. Но я промолчал и он ответил за меня. А точнее, я ответил за себя... Тьфу ты, чертовщина!,- он, я... Пусть я спросил и я же ответил, ведь он был я, а я - он, и оба мы были гадёнышами. И кто сказал, что два гадёныша не уживутся? Поэтому я так и спросил: "о чём ты думаешь, гадёныш?"

 - Из нас двоих именно ты был Гадёнышем...

Я от неожиданности аж подпрыгнул: молчит-молчит, и - на тебе! И глаза побелели и зашмыгал носом... И когда же я им стал по-твоему? Неужели родился? Или ещё раньше, таким зачался?.. А ведь точно... Я всегда таким был - царапал гвоздём шкаф, разбрасывал обувь в неистовстве... Знаешь, я никогда не верил сказкам, и бабку-Ёшку не боялся...

 - Зато тебе понравилось про Гулливера среди лилипутов. Это про меня, фантазировал ты. Я так хочу перешагивать через дома и рвать канаты как нитки. Ты ведь до сих пор не веришь, что у людей в венах кровь, а не водица или чернила как у осьминога...

Признайся - в тот вечер что ты ей сказал? Все видели - сначала она рассмеялась, потом замолчала, быстро вышла из танца. И, я поспорю, ничего уже не видела. Как слепая натыкалась на пары. Её окликнули, она не слышала, уже решила... Ты и подумать не мог, когда сказал, с улыбочкой: "Ты свободна, моя девочка. Как птичка..." И взмахнул кистью, типа крылышком. Может это и стало последней каплей, даже не слова, а жест, эдакая насмешка... Но и то, что ты так долго не открывался - помнишь розы? Помнишь, где ты их рвал? Ага - у исполкома, можно считать рискуя вылететь их универа, мне и то было бы очковато, а уж тебе - и не представляю... Зато получалась "дешёвая баба", то что надо. Помнишь, что ты ей пел?: "старики разменяют флэт, всё будет в шоколаде, моя baby". Ты всегда называл её так - девочкой-baby, так оно американистее и очки чёрные носил как у Цыбульского. Очень тебе зашёл "Пепел и алмаз". Два раза посмотрел. Как тот прячется за сохнущую простыню, а с другой стороны расплывается кровавая пляма... Она инъязовка была. Читала Фолкнера в оригинале. Ты в библиотеке её зацепил. Машинально. Проводил до общаги. Через неделю вспомнилась. Рискнул с букетом. Долго стоял перед входом - не знал номер комнаты и как фамилия. Заходившие остро зыркали на букет. Спрятал за спину... У неё был какой-то коллоквиум, купила сосисок. Но узнала - "привет...". Помнишь?

 - Да что ты всё спрашиваешь - "помнишь-помнишь", конечно помню, хотя столько лет...

 - А тогда, на танцах, она уже была беременной, месяце на третьем, тебе не говорила, хотела увериться... А ты... Ты же за ней тогда пошёл, сам не знал почему, но пошёл, на третий этаж, в 307-ю... Но не зашёл, остановился в шаге. Что же ты не зашёл,Гадёныш? Она как раз бритву искала. Была такая на комнату, типа санитарно-гигиеническая...

А ты даже не постучался. Стоял и ждал. Чего ты ждал? Вот когда уже брякнулась, ты заскочил - и дверь-то не заперла!

Ещё в сознании была, только глаза помутнели и говорить уже не могла, смотрела куда-то далеко. Эх...
Три пролёта отмахал снова на танцы, сказал ходил посцать. А ответил то невпопад, тебя о другом спросили, а ты ответил про туалет, и тогда только туда сходил, а решили, что раньше, типа алиби получилось... Ты сказал "я был..." и только тогда пошёл, да, так и было, а твой первый уход не запомнили, так и прокатило, повезло тебе, Гадёнышу...

 - Послушай, друг мой-враг мой, ведь я это ты, а ты это я... Что же ты мне не сказал остановить кровь, вызвать скорую, жениться, чтобы не вылететь из универа, и всё равно стать типа неприкасаемым, "тем, который"... А теперь травишь душу...Знаешь сколько она мне снилась, и снится, если хочешь знать. Да ведь ты знаешь...

И не то, чтобы повезло мне... Я артист, импровизатор, талант можно сказать...Ты знаешь как я мечтал пойти в театральный? Монолог выучил. Само-собой из "Преступления..."! А хочешь изображу!? Я его до сих пор помню, а где запнусь - поправишь, у тебя память абсолютная, и моей почище... Когда Свидригайлов Роде исповедуется... Вот все ему исповедуются как священнику, значит признают его власть над собой. И я так хотел. Вы вот не понимаете - Родя это криптоИсус; чтобы стать святым, то есть запомнится, надо сперва согрешить... И вообще грех это нормально, можно сказать человечно - "все мы немощны, ибо чловецы суть", перед искушением имеется ввиду. Только согрешив следует и покаяться, а вот с этим - беда, надо от себя то и отречься. Да это как себя же и убить! Тут нужна сила нечеловеческая. Конечно легче удавиться...

Хотя ты и есть я, как ни крути, всё одно меня знаешь плохо, не понимаешь ты меня - и всё тут! Да заткнись ты! Никакая не шизофрения. Больше их слушай. Меня закалывали галоперидолом, а не тебя. А ты только подхихикивал как я обосцусь, гадёныш ты гадёныш...

Тех же женщин ты почему не понимаешь - ты с ними дел не имел, ты типа свечку держал... Веришь тому, что в книжках написано и что они сами о себе рассказывают. Да и не тех ты читал. У Шопенгауэра хорошо: "единственная цель
женщины - рождение ребёнка", точно не помню, но смысл такой... У них свой, что называется "женский" мир, где можно гладить кошку, целыми днями заниматься рукоделием, там, наверху, типа в невесомости, где господь-бог занимается онанизмом, хе-хе-хе...

Вот и та, первая, вздрогнула тогда, запахивая халатик, коротенький такой, чуть не до трусиков, меня сильно возбуждало... А рука была мокрая, липкая, оттого дрожь по телу и гусиная кожа; а мне понравилось - эдакое невинное свинство, экспромт... За ними бывает интересно наблюдать - как натягивают чулок, как кусают сосиску и - не глотают, это же неприлично!, а незаметно усваивают, ангельским типа образом...

- Ты тоже из человека соки высасываешь пауком и бросаешь и ещё гадишь, где поел...

- Не перебивай. Все гадят. А что - "они" не гадят? Ни по-большому, ни по-маленькому, не потеют, не пердят? Хо-хо, ты с ними не жил... Вот и смешно как они делают вид, что не жуют, что жевать им ни к чему.

Она тогда вздрогнула всем телом, как от тока. Зазвонил телефон, звонил долго, зло. Когда утих, я сказал - "тебе звонили", очень деликатно, заметь, а не - "тебе звонил..." Но она всё поняла, и тогда сказала это роковое "убирайся". Из моего дома, из моей жизни, из моего мира, где кошки и рукоделие... И тогда я толкнул её, получилось на угол стола...Да-да, перелом шейного позвонка! И как ты догадался!? И отпечатки остались, а как же? Только мы же скрывали, я можно сказать по привычке, а она - понятно почему, я у неё был типа "запасной". Вот "основному" и накрутили, с ним и видели. А про отпечатки? В деле что его... И адвокат не помог. Алиби не было, один дома... А что ты предлагаешь, придурок? Явиться с повинной, раскаяться-покаяться типа Раскольниковым? Так у него же умысел был, гадкий ты мой! Понимаешь - у-мы-сел... А что засудили невиновного - так то система засудила, за показатели раскрываемости боролись...

И говно я после себя не оставляю, смываю... И одеяло ночью перетягивал сонным образом, а не спецом. Не считаю, что у других нет крови, а типа антифриз и они не мёрзнут... Может что лёжа курю, да и тут - зависимость, форс-мажор так сказать...

 - А девки с вокзала, которых ты в ночь и выставляешь... Ходишь по скверику, высматриваешь силуэт в потёмках, протягиваешь сигарету - "вы не меня случайно ждёте?" и, если не отказывается, сразу на ты - "пошли...".

 - Ой, не смеши! Девок с вокзала давно не таскаю. Опасные, твари, на ночь не оставишь, что обчистит ещё ладно, и глотку перережет, если "бывалая", опять же трепак, хламидии всякие, мандовошки... Бр-р-р, свят, свят,свят... Ну всё, вали с таким базаром, я спать буду...
"Спят усталые игрушки. Мишки спят, кошки спят. Одеяла и подушки ждут ребят..."

          Монолог шестой.

 - Я дивлюсь какой ты живучий... Это хорошо, значит и я такой же. Я думал ты загнёшься, если не на зоне, то на поселении точно. У тебя в подследственной соседом "открытый" тубик был. Помнишь? Кликуха - "Чемодан". По второй ходке на строгач шёл. Ты с ним даже чифирил из одной кружки пока не подсказали - "не делай этого, Чемодан - тубик...". Чифирёк тебе хорошо зашёл. А что желудок выжигает и печень садит - так это не сразу, годы пройдут. Хотя, не скажи, бывает по-всякому. Меня по нервам долбануло на четвёртый год, дочифирился до невроза. Знаешь что за зверь? Не дай бог. Колотун аж зубы стучат, сна нет, в сердце игла. Все болезни, короче, а анализы в норме, косишь, получается - марш на "промку"! Пока уже есть не смог, несварение пошло, утром три ложки перловки закинул и - капут, до утра отрыгается. Высох как вобла. Тогда только на больничку заехал, доходягой...

 - Гонишь, брателло... Тубик был в осуждёнке. Его с зоны выдернули по "вновь открывшимся..." Сожительницы хахаля завалил. Если хочешь знать, надыбать "заочницу" с хатой под откидку - самое то, по другому надзор не вытянешь. Административка ни за что лепится. Докажи, что линолеум на стройке не подвернул, попробуй - обделаешься, а кто покажет, что спал-не был? То-то же... Без подруги по-первой никак... Ты хоть её помнишь? Кого-кого - не отмазывайся, у неё от тебя и дитёнок, ты его не видел даж, она его в домребёнка оставила как ты свалил через полгодика... Вспоминай-припоминай!

 - Да что ты мне всяких вы****ков приписываешь!? Ну да, был момент - её рвало поутряни, можно было догадаться, не спорю. Но ведь и пяти месяцев не было! Что в абортарий не слетать на минутку? Что - трудно?
А тубик был уже на зоне. Мы с ним даже закорешились. . Церковный вор. Фамилия редкая, итальянская. История мутная, но предки вроде из графьёв. Погоняло - Чилентано.
А фамилия...По-ходу забыл... Типа "-элло" на конце. Напомни-ка, ты же моложе годиков на пять-шесть, я же не сразу тебя обнаружил, нет, гадкий ты мой, не сразу. Сперва я был один-одинёшек, посиживал себе под столом... Ну-ка, ну-ка, припоминай! А обернулось вот чем. Прошёл как раз исполнительный беспредел за туберкулёз - всех соседей тубика превентивно лечить, ну ты скажи! Хотя и вправду тубик на зоне - бич божий. Вроде зек с виду ещё нештяк. Да аппетит не того, не волчий, пот во сне, руки тёплые, а должны быть холодные как собачий нос. Раз в полгода просвет лёгких, но что у кого не говорят. И на больничку не кладут. Ждут пока этапчик соберётся, на тубзону, ясный пень. Приходишь с промки - хлоркой шмонит, мама! И пары-тройки пацанов из отряда нет, поехали "доходить", лёгкими плеваться. Так вот мне и прописали какие-то колёса. Не глотал, ты что! И никто эту грёбаную химию не хавал. Чтобы печень отвалилась? Скармливали голубям по приколу. Там глюкоза. Голубок жрёт-жрёт, потом - брык, перебор. Полежит, оклемается - и дальше дюбает. Так вот меня на УДО из-за этого, с позволения сказать, лечения не отпустили. Считай до звонка маялся, ещё год с лишком. Тебе на радость типа. Ну что, припомнил?

 - Не нукай, не запряг. Как это я тебе припомню, если я это ты, а ты -конкретный Гадёныш, а погоняло тебе было - "Жид", потому как подгоном не делился с пацанами, а только с типа "близкими", "по разуму" как ты выражался. Вот ответь - какого ты к пятидесятникам приписался? Какой ты можешь быть веры? У тебя вера как у еврея родина - где она такая? А я тебе подскажу, так и быть - ты после проповедей и молитв, а молитвы ты особо не любил что стоя декламировались, а под проповеди можно было и прикемарить. Так вот - комнатуха молельная та была при пищеблоке и аккурат после аллилуйя первые уже шли на пайку и ты с ними и за пару сигареток у баландёра прикупал шлёмку кашки, а попадало и макарошек. И баландёрам ты примелькались, и окрестили они тебя "Алилуйей" между собой за-глаза, ты может до сих пор не знаешь...

 - А вот насчёт веры я с тобой поспорю, гаденький ты мой. Тут ведь моментик есть - кто Вере присягает? Отвечаю, да и до меня давно приметили: "униженные и оскорблённые", как у Доса и прописано. Да униженные не столько конкретно, сколько фигурально, типа недооценённые, у кого к примеру в диагнозе - "бред реформаторства". Ну что такое любая религия? Это обещание возмездия, "и последние станут первыми", во как! А для чего, спрашивается? А для того, считаю я, чтобы "воздать" по самое не могу, как говорится... Я "в узах" время не тратил на планы "отмщенья" как другие; одного на "химию" отпустили по замене режима, так он в отпуск оформился типа мамку проведать, да и завалил троих, ответил по понятиям. Ответил так ответил... А зона его поняла и благословила, так сказать - ведро чифира замутили и по кругу в открытую оттянулись, хотя за "встречи" всякие-такие месяц БУРа светит. А там что - прогулка час, через сутки пайка хлебом и ни-ка-кого курева, повеситься! Так вот, в корне любой веры - технология. Чего? Улёта, экстаза, называй как хочешь. Древние называли мистерией. Важен результат, а техники разные - от йоги до молельных бдений, пост опять же. У образованных балдёж от диалектики. Логика вообще-то ущербна. В ней антиномии, учил Кант. Противоречия так сказать. Тебе вижу не интересно... А я на одной зоне, красной-прекрасной, в библиотекари присучился, за два блока сигарет и "цейлон" в жестянке, на год "белого" лишился - и не пожалел. Там такие сочинения, ежово-сталинский конфискат! Семь первых ещё присталинских гегелевских томов пролистал внимательнейшим образом. Архиважный "писала" тебе скажу. Диалектика дорого стоит. Хотя - не твоего ума наука. У тебя отдельно правда, а отдельно - кривда. А Гегель учит - правды нет, есть точка зрения! Как любят говорить политруки - "кочка зрения". Так вот те, которые на молитве улетали, а я сам видел - и тряслись и глаза у них закатывались, вот те и уверовали, типа дух святый на них снизошёл, как в Писании - на пятидесятый день по вознесении, оттого и зовутся - "пятидесятники"...

 - А к православным тогда чего записался? Они же в другом секторе , на пайку не останешься.

 - Вот ты всё за пайку. Пайка была слабая, не спорю. И тебе напомню: утрячком кашки черпачок с чернягой спецвыпечки, значит из размоченного старого хлеба, в обед - бачок баланды на стол, она же суп-рататуй: сверху вода, а снизу - ***, опять же черпачок перловки в шлёмку, утром, напомню, она же была, и вечерком, догадайся - а та же кашка!. Хорошо если вечером пшонка и кусочек беляны к чифирчику, с собой берёшь... Раз в неделю макарошки, пюрешка или горох, так это типа праздник жизни... По калорийности пайка вроде катит, а раз одно и то же - не лезет. И потом, пердючий замес выходит - перловка с чернягой, ночью не продыхнуть, аж глаза ест, пока утром окна не откроют... У пацанов потому положняк считался типа "в падлу", кормились подгоном, супешник варили в литре кипятильником, даже блинцы жарить намастачились на сплюснутом кипятильнике. Потому за диету, а там тебе и молоко и масло сливочное и кура порционная, за диету конкретно ссучивались, стучали то бишь... За курево само собой или когда зек в картишки-нарды погорит - к куму на базар ломится... Впрочем был вариант - порезаться, чтобы на больничку, и должок списать и поваляться-прикумарить. Да-да, ты может не в курсах - на больничке демидрол в ширке самое то...

Так вот за православие, раз уж ты помянул. Я ещё до того как Заветом разжился, такая маленькая книженция на рисовой бумаге в синем коленкоре, но по тем временам за сию контрабанду можно было и страдануть, так я ещё раньше надыбал в букинистическом учебник церковнославянского языка, замызганый, много страниц вырванных на шпаргалки... Там примерами были куски из русских Евангелий! Я и охуел от счастья - так в меня зашло. Скажешь - быть не может? А вот и может - сказано ибо: "безгрешную душу господь не чует". Мою грешную видать почуял, что меня так долбануло. И язык этот церковнославянский, которому греков тех легендарных, Кирилла с Мефодием, словене в Солуни обучили, я месяца за три освоил, что и читал. И много за христианство гонял, а не только по бабам общаговским бомбил, тебя послушать... Там много противоречий, и за и против типа, всё можно и проклянуть и оправдать, типа богу богово, а кесарю кесарево... Но там же и чудеса!, техника воскрешения, обещание сошествия духа, это значит подключения к космической энерги "Цзи", вот что меня поразило, а не беспонтовые "не укради" или "не прелюбодействуй". Я уже потом типа по наводке заглянул к кришнаитам, тоже были ещё те подпольщики, но за меня замолвили словечко, книжек дали, "Його-сутру" даже переписал, там техника обретения сверхспособностей. А среди адептов обретших не приметил. Всё одно - танцы, песни и хитрая диета. Но встретил человека. Он мне показал кое-что, не скажу что, клятву дал, и к "шаолиньцам" сводил. Эти ребята натурально в самом Шаолине стажировались, от ГБ, само собой, а для чего тоже не скажу, и не проси... Вот они мне показали эти самые чудеса. Самое простое - прыгать на битое стекло, интереснее - кадыком гнуть острую пику, сам дюбку щупал - острая как шило, отвечаю. А когда дугу это самой энергии духа показали, смертельная кстати штука, тут я и уверовал. Во что? Да считай во всё. И в мир иной бессмертных душ и в ... Да тебе не понять...

 - И как же ты на гнилое подписался, если был такой грамотный? И меня подтянул подельником. А я, ты же знаешь, как нитка за иголкой - куда ты, туда и я, ведь я это ты, а ты это я... К слову, язык этот, старомакедонский или священнорусский по-моему, я тоже помню, вместе же учили... Конечно, красивенный, может оттого что исконный - "тлчете и отверзется"... Или это, из молитвы: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь". Не дай, а "даждь", то есть скорее "дашь", чем "дай", тут не просьба, а уверенность.

 - Знаешь, гадкий, не стану я тебе гнать пургу за "бес попутал...", вот те крест - не стану. Видать мне в жизни потребен азарт, что-то рисковое. Я как бы пугаюсь, и не смерти вовсе, а невычерпанности жизни, всё же единственной как себя ни обманывай... Я ведь первый раз о смерти подумал ещё в малолетстве, годиков в десять, даже не подростком. Я тут всех опередил, и Доса самого, и Лео, и горького Пешкова - всех. А мне и открылось - будет смерть, капец. При том смерти я в реале я ещё и близко не видел. Ну да, на похоронах. Тогда хоронили открыто, с музыкой, прямо из дома, собирался весь двор, и мы мал мала мельче... Помню до сих пор молодую девчонку, девушку в смысле - красивенная, Нефертити, Спящая Красавица, её рак прибрал... А я кстати был, и есть пожалуй, на красоту падок. Не поверишь - у меня первая любовь в пять лет прорезалась, и ходила она в детский садик, в доме напротив жила. Я по часу её караулил. Так что насчёт каменного сердца ты не прав, ох неправ, да так неправ... Я тебе может другим разом поведаю, нет настроения. И открылось мне - "да будет смерть"! Красиво сказал?- учись! Вот считай с той поры я свою жизнь и мерил особым аршином - изведал или ещё не изведал, был или не был, а если тому сейчас не "быть", то потом сему уже и никак "не быть". Так что "быть", непременно быть!,- вот в чём ответ!, друг Гамлет, прынц дацкий. Хе-хе... Вот и поманил меня этот самый "риск", который ,иверно подмечено, благородное дело. Хотя , издаля глянув, оно и не благородное было, скорее совсем неблагородное - трафик он и есть трафик, ты знаешь о чём я...

 - Как не знать. Гнилое дело - смертью торговать. Риск есть, но и подъём какой! Ты ли не считал, не просчитывал? Выходило очень даже. Кокс был атомный, колумбийский, типа от Норьеги, как ты выражался, потому и позывной к тебе прилип "Норьега". Помнишь, "Норьега" свою наркокликуху? А тебе бобули позарез были нужны... Да-да, снова картишки, сорвался, сколько ни держался - "сочинские приехали, крутой замес, будь в доле, по старой памяти типа, ну ты же можешь..." - был такой базар?

 - Ну был... Только давненько был... Ты ещё про закладку вспомни, ту, что осталась, не ту, на которой меня взяли, чин-чином - "р-р-руки на капот! стоять-бояться!". А ведь там двести грамиков, в родной колумбийской упаковке, на сколько же это "точек"?.. Вобщем много, до и больше... Есть что вспомнить. Не то что тебе. Ты и на зоне торчал по козлиному, типа страдал. И тестомесом тебе тяжело, мешки кантовать, и на пилораме стрёмно, вот-вот руку отхватит, что никакой тебе техники безопасности, а за свиньями досматривать, что шли ментам на стол, а их псам в большую миску - так шмонит говном. Всё ты прыгал, отрядного напрягал.Чай чего не подгонял, да не "Гиту", а "цейлон", сигареты понтовые? Отрядный на зоне типа близкий родственник - и поможет и нагадит, если что не так... А дрочил почто по-чёрному? Хотя, каюсь, и я грешным делом. Но через день же и типа вполхуя. Не к петухам же ходить. Да ещё маргарина расход, а его меняй у баландёра. И затягивает, правду сказать. Один был профи, не из опущенных. Малолеткой интуристов пользовал. Такой минет умел, бляха-муха... Ладно, без подробностей.

- Давай что-ли в картишки перекинемся...
В преф? В рамс? Тоже нет? Но не в подкидного... Уволь. В "дурака" с дураками играй. Значит в "очко", будь по-моему, по-твоему...
Ещё? Пжлста, но помни - "не очко фрайера губит, а к одиннадцати туз"...
- Приступим, окстясь... "А ну-ка девушки, а ну-ка парни. Стреляют, прыгают...". Тэ-экс... крекс-фекс... "Не та раскладка, но я не трус. Итак десятка, бубновый туз"... "Недолёт, лежи старуха. Или скажет..." Перебор!

- А ты на зоне пацанов славно бомбил. Пригодилась наука колоду заряжать, помнишь? Один порезался как подчистую проигрался, другой без диеты и ларька остался, третий в олени к тебе пошёл, пайку таскать и твою срань стирать. Помнишь?

- А то! Только ты не передёргивай. Играть никого не заставляют. Тебе предложат - а ты откажись! Только азарт сильней мозгов. А вдруг, думает лох, фартанёт - и буду король: с "элэмом", чаем и адидасами. Да только... ещё?.. как в той песне: "не та раскладка, мой выстрел хлоп! девятка в сердце, десятка в лоб...". Что, "к одиннадцати туз"? "То-то зэ", жадность фрайера губит. А тот что порезался - жив остался, быстро на одеялко и на больничку. И долг списался и на больничке покайфовал. Такой порядок. Не я придумал. Всё, подставляй лобик. Раз, два, три... "Не плачь, девчонка, пройдут дожди..."...
А давай споём! Эту, Круга, "идёт этап..." Да ты её помнишь, не крути... "Он идёт в такую тьму. В соликамскую тюрьму. "Белый Лебедь" часто сном кошмарным вижу." - Давай-давай, подтягивай! - "Суки правят беспредел. Не один я поседел." - Громче! "Но я думал о тебе. Тем и выжи-ил..."

          Монолог седьмой.

 - Вот ты ляпнул, что я девок с вокзала тягал... Так это скорее для разнообразия. "Это дело" любит разнообразие. А так я со всякими путался. Вот этот телефончик помнишь- 40 00 05? Балерины из кордебалета. А что не прима - так и лучше, денег меньше сосёт, а это самое сосёт может и получше, впрочем, с примами не путался, не скажу... Или тебе с подробностями? Как язычком шолопутит, да как типа молиться, попку оттопырив? Ладно... Короче, у меня этого добра было... А ты - девки с вокзала...

А что ты мне в глаза никогда не глядишь? Всё на ухо как окулисты требуют. Надо в глаза смотреть, как психиатр просит - "в глаза смотрите". В глазах вся картина как бы, человек настоящий, гомо оригиналес как бы. Я тоже стараюсь в упор не смотреть, и не чтоб не смущать, а чтоб тебя, гада, ненароком не выказать. Особенно психиатру. Не ухмыляйся, тебе этого не забуду, галоперидола этого...Это ж ты мне нашёптывал - "за нами следят...вон тот с газетой условно сложенной...". А не ты ли вещал в мозг на разные голоса, командовал - "все отчёты уничтожить, сжечь в унитазе!". Вот я и рвал, вот я и жёг. Последние листы, перед самой повязкой, уже двери выносили, жевал-глотал, самое важносекретное типа... Ну ничего, и такое-сякое похлебали, и группу "на голову" получили, и косить-подкашивать приспособились... В дурке, милок, косил хватает, чуть не половина. Кто от армии, кому-то жить негде. Есть и настоящие придурки, и даже бывший психиатр был, типа заразился. Так вот от "настоящих" вреда считай нет. Они или привязаны поначалу, только не в рубашках никаких, а на лежаке, руки-ноги в хомутах, да и в отключке всю дорогу, или, день на седьмой, уже соображают, даже не сцутся, только на прикорм надо растормошить. Интеллект галоперидола не боится, только на пару часов притормозишь и то в адэквате... А косилы борзеют. Они и так всю дорогу понтуют - " белый билет...у меня ксива!..мне ничего не будет!". Хотя, скажу, даже в дурке до такого не распрягаются, галоперидол не тётка, и скрутит и скрючит, по стеночке пойдешь! Но передачи тырят внаглую, пока тебя морит, и шмотки так чуть не из-под головы, трусы-носки уходят только так, вообще всякое помельче. От них сигаретами откупаешься. За сигареты и кофе подписывались санитарам на любую уборку. Им дурка не дурка, а - дом родной... Только анорексичек было жалко. Живые скелеты, у каждой блокнотик с системой похудания. Всё до двадцати, долго не протягивают. Практически неизлечимые, ничем не возьмёшь. Но совершенно, братан, бесполые, без месячных даже! Как вспомню одну...

 - Ну тогда припомни, что мерещилось тебе ещё в студентах кажется, как поползли по телу кусачие твари, мелкие такие что и не увидишь, только что кусают и щекочут. И как ты обрил череп, чтобы карбофос сильнее пробирал, прямо из бутылочки лил в ладошку и обмазывался, а в уши и жопу и даже в ноздри ватные фитильки совал и стоял в ванной по часу натуральным исчадием, с легонца прибалдевшим. Потом смывал нехотя и одевался вполне здоровым и даже не вонючим. А всё ж был душок, был! Бабы чуяли что-то, остро зыркали и отваливались. Тогда ты к вокзальным и начал подкатывать. Базарчик соответствующий освоил, им обычный - "нештяк", это у них расстояние между дырками, важный конечно момент, "сикель" - это клитор по-блатному, "сиповка" - с низким местоположением... Пока в триппербар не заехал.

 - Весёлое заведение, чтоб ты знал. И публика интересная. Бродяг, бомжей нет, они хроны, им не до этого "тёмного" дела. Но отвечу сперва за букашек. С чего началось - привёз я из СочЕй вошек, головных, заметь, не мандо, у старухи одной пару суток перекантовался. А я патлатый как раз был, по всей моде, патлы до плеч как у Джаггера. И раз чую конкретно - что-то копошится. И выудил крупного насекомого. Держу его в пальцах, смотрю-смотрю... И что-то типа щёлкнуло в мозгах. Я себя неким вошем представил, как пью кровь и с ней мысли и желания "хозяина" типа - интересно же! Потом к тараканам присмотрелся. Тоже не глупое создание, осторожное, с понятиями что-ли, друг у друга крошки не отберёт. Человеки плоше бывают. На зоне частенько объявляли, после отбоя всегда, выходит пацан - "мужики, такой-то такой-то "крыса", замечен в тырке сахара". А чаще сигарет, сигареты это не только курево - валюта тюремная, ещё хорошего чая цыбик, но это как прокатит, а пачка, положим, "LM" считай десятибаксовик, если по уму пустить. За блок и прикинуться можно и комиссию правильно, "по зелёной" пройти. Да я вроде тебя и учил уже...

Потом отпустило, где-то через год. Но ко всякому мелкому я стал внимательнее, уважительнее. Паучка никогда не трону, даже мух не бью, стараюсь в окно выпустить. И тебе советую. Береги карму, гаденький. Ох, береги...

Так вот - за триппербар... "Источники" - третий этаж, "источницы" - четвёртый. Разделение полов, типа. Иначе, сам понимаешь что будет. В триппербаре в основном те, кто не явился с половой повинной, или хотел отмазаться - "не помню с кем, когда и сколько...". Что- то вроде маленького срока, режим как на тюремной больничке, но окна чистые, без "намордников", только пост на выходе, да и на лестницу нельзя. Все вместе, и с трепаком и с сифоном, есть на такое присказка - "триппер, сифилис, бобон - собрались в один вагон..." Ну так все под антибиотиками, типа зараза к заразе не пристаёт, если только половым путём... Источниц гулять пускали, а дворик проходной, а девки озорные, чинарики только так у проходящих стреляли и нам с "конём" подгоняли. Приятно вспомнить...

Ответь таки - почему на меня не смотришь? Что ты скрыть хочешь? Не выйдет! Ведь ты это я, а я - это ты. Ты бы так лучше на судью смотрел, когда на вопросы отвечал. Кто тебя за язык тянул. Недаром говорится - "чистосердечное признание облегчает вину, но увеличивает срок". Чтоб тебе не сказать "не знакомы" прямо на очной ставке. Тебя же на понт брали, на тебя же никакой фактуры не было. Конечно, если не считать, что ты - это я, а я это ты... Но это докажи попробуй, типа "нет тела - нет дела"! А обернулось "группой лиц, в сговоре", совсем другая часть...

И не плюй на ковёр, я тубик не схвачу, я в детстве привитый, в отличие от тебя, у меня другая болячка... Я тебя чего терплю - хоть помолчать вдвоём, и то веселее. Знаешь, как малолетки делают - проснётся раньше тебя и
лежит с закрытыми глазами, притворяется. И ты бывало лежишь, молчишь, типа веселишься, хе-хе... Без тебя уже и не заснуть. Я не в том смысле... А что мысли непутёвые лезут. Полаешься, адреналинчиком прочистишься - тогда и бай-бай получается. Мыслишка, если языком не вытолкнешь, не то что спать - жить не даст! Понимать надо... И уступать надо , когда надо... Ну да ты понял...

Всё. Подай палку. Мне перед сном пробздеться прописано. И шляпу дай. Стетсон, Фирма. Это ты в "пидорке" бегаешь, а мне шляпа положена. Как смотрится? Ковбой! Буш-младший, бляха-муха. Как там у Шуфутинского - "Одену шляпу чёрную. И кожано пальто. И упаду в ночь тёмную. Типа инкогнитО-о... Эта лютая тоска, без конца и края...". Дальше не знаю. И не сопливь в платочек. Пока я пробздюсь...или пробзджусь - как грамотно?.. Короче, слазь в ванну купы-купы..."Одену шляпу чёрную-у-у..."

          Монолог восьмой.

- Мне нравится, когда твои усы ползают по моим бёдрам как два насекомых, особенно там, где кончаются чулки...". Потом захныкал дитёнок и кайф сломался. Она напряглась, начала злиться. Знаешь как у них - как с обрыва в воду. А вынырнув плывёт к другому берегу, где у них ребёнок и чёртово рукоделие, где нет нас. "Он "папа" говорить не будет, я постараюсь" - заявила... Могла и не говорить, велика потеря, я не припомню чтобы когда звал "папа", и никто не звал, при этом матриархате... Они считают детей своей плотью. Типа обожжённой кожей осязают - вот "оно" проснулось, обдулось, заныло - перепеленать, продолжает ныть - хочет титьку, опять-двадцать пять? - не иначе обделалось. Вот и вся любовь...На остальное пять слов и пять минут, быстрый секс на кухонном столе. Романтика так сказать... Не раскачивался на стуле, ты мне стулья изгаживаешь, сколько просить!?...

 - А что, они не мои тоже? Хотя бы наполовину, по-честности так сказать... Или здесь ничего моего нет, и любили только тебя, а не нас, как в порядочной шведской семье? Ну ты и Гад... Женщина это Таинство. Древнее человека, можно сказать. Или то, что осталось от "человека" - чистая душа. А ты удивляешься, что они не любят есть прилюдно. В еде человек типа "падает", приближается к животному. Анорексички не больные, они скорее святые. Я тоже не ем, ты разве видел? Слушаю дальше...

 - Вот спасибо за "прослушку", уважил!.. А знаешь как они интересно переговариваются? От всего отключается, типа входит в образ, ищет удобную позу, изгибается как медицинская змея над чашей чтобы типа отдать яд. Видимо для них девайс это такая чашка для яда. Мы же звоним только по делу - "- привет, - здоров, - есть дело, - во сколько?,  где?", телеграфный стиль называется...
А они могут разговаривать не видя лица, по модуляциям голоса воображают, как палеонтологи по одному зубу рисуют динозаврика, и какой у него хвост, и какой он был "добрый"... Так что для "них" поговорить - как приличный рассказ сочинить, а не телеграмму отправить как для нас - "тчк.зпт,". Ну твитнуть строчку - те же яйца, вид сбоку... Кто-то же сказал - "каждая женщина может написать по меньшей мере два романа, один про ребенка, а другой, ужасов - про мужа"...

 - И ты пишешь. Я читаю, когда делать нечего. И удивляюсь - или чернуха или порнуха. У тебя не люди, а монстры бесчувственные, инстинкты во плоти... Я понимаю так - ты в уродах сублимируешься-виртуализируешься, люциферишь типа. Я и ники твои всё знаю на всех сетевых "помойках", один женский - чтоб никто не догадался? Или всё та же психотерапия, экзорцизм транссексуальности?

 - Уро-оды... Тоже скажешь. Люди, мой гадик, люди. Обыкновенные люди. Они и освенцимов понастроили. Из ненависти к человеческому роду скажешь? Ничуть. Дети кошку мучают отчего? А из простого любопытства, можно сказать по-глупости. Человечку всё одно что плодить - что добро, что зло. Потому что нет ни добра ни зла, это две стороны жизни, только смотря с какой стороны смотреть, профиль или анфас. И любое хорошее плавненько так перетекает в каку-бяку. Что потомство ужасается - да как можно было?, да как это нквдисты командармам на голову сцали?, а как это человеку в анус паяльник сунуть? А запросто. Контекст такой нарисовался, цель оправдывает средства. Главное цель благую поставить. Как у Раскольникова. Он это будущее, а старуха - прошлое. Светлое будущее против дряхлого прошлого. Они не на евреев освенцимы строили, а на принцип "каждый за себя и выйдет хорошо", они говорили "нет - плохо, а вот один за всех и все за одного - хорошо". А когда дело в принципах, то и жертвы не жертвы, а типа щепки. Учишь вас учишь...

Что я пописываю-покакиваю, так не твоё дело. Денег не прошу. И где ты чернуху нашёл? А то что жизнь копейку стоить стала, это уже не  фигурально. За  бутылку водки так вполне конкретно укокошат. А почему? Заткнись, не знаешь... А потому, мой гадкий, что принцип такой прорезался, как у пауков в банке - жри ближнего пока он тебя не сожрал. Оттого и почернело кругом, можно сказать принципиально. Чёрное стало если не белым, то типа серым. А герой такого времени так это тот, кто всякую серость мочит. А порнуха, как ты называешь лирику, зеркало новой морали. Опять же - не отвратно-ужасной, почитай историков что греки-римляне творили, а реальной морали, человеческой если хочешь знать. Потому что инстинкты никуда не делись, и не денутся будем надеяться, а только в них, собственно вся человеческая радость, человеческое то бишь. А мозг, логика, мораль та же - это ки-бер-не-тика грёбаная, смерть живого...

Вот гад, на коня высадил... А у меня давление. Смерти моей хочешь? Так ведь и ты тогда лястнешь. Нет никакой жизни после смерти. Чистый развод... Фрейд учил-учил - не томи джинна подсознания, понимай инстинктов, - выпусти! И каждому, я говорю каждому, хочется залезть в иное тело, в другой пол, в поисках говорят "острых ощущений", а я говорю - счастья, этой цели человеческой. А что такое счастье? Не отвечай, ты не знаешь... Счастье это выброс в кровь эндоморфинов, наркоты мой дорогой. Всё живое ради наркоты живёт! Вот где принцип. И благодаря наркоте, добавлю. Тут всякое лыко в строку. Кто от чего тащиться. Кому чернуха заходит, кому порнуха. Имеют право. "Не судите..."- сказано вам. И тебе тоже... Графомания не болезнь. Это лекарство. Графоман болен, но не тем, что стишки кропает, совсем другие у него болячки, может и не болячки. Часто в человеке нечто иное живёт. Не мной замечено. Я только один случай, случайность скажем. За что мне, скажи, шизофрению лепили? Тесты хитрожопые подсовывали - " вы любите голубей? - да не очень, они какие-то тупые против тех же ворон" - а-а, шизик!, прокололся, правильный ответ - "обожаю голубя мира, того, что Пикассо намалевал"... А "пол иной" в человеке по любому присутствует, медицинский факт. Иначе человеки не сходились бы, не лепились один к другому. Любовь не душевное никакое явление - медицинское. Скорее помешательство, мой дорогой. Опять же давно определили. Так что многих, если не всех, лечить надо. И лечат кстати. В дурке одна была. Сидит на скамейке. Никакая. Ей богу, жалко. Под любовь как под трамвай попала. Да-с... И я один раз чуть не угодил... Только не тогда. Ты не знаешь,
хоть ты и я, а я типа ты. Не до такой же степени. Этот ник тебе не разгадать...

Как сейчас вижу - изогнувшись змейкой над чашей, она натыкивает мизинцем последнюю цифру - "...приве-ет, просто так звоню, а что нельзя?.. сегодня знаешь что приснилось!?..."

"Позвони мне, позвони..." - угадай, кто поёт.
Молодец, помнишь. Давай-ка чифирнём. Тащи чаи - и зелёный и чёрный. От зелёного градус, от чёрного цвет. Ложку того, ложку того. Столовую, дурак. На каждого. И то это не чифир вовсе. Чифир глоточками пьют. И после каждого глоточка "Алёнкой" закусывают скорее. Лей кипяток. Сыплю. Накрываю. А в чай лить нельзя, варварство этот способ "по-ленинградски". Тут чистая физика - пар кофеин выгоняет. Ждём... "Позвони мне, позвони..." Готово. Стой, ещё откайтарить надо, в образном переводе с чуркского переженить, а в буквальном - сам догадайся. Двигай пиалу. Ломи шоколад. "Позвони мне, позвони..."

          Монолог девятый.

-Ты знаешь, я совсем не ревнивый... Да не спорь ты со мной! Я, считай, никогда не вру. Я всей правды не говорю. А люди сами себя обманывать горазды. Особенно женщины, особенно в этом самом вопросе... И тогда так было. Когда она меня типа перестала замечать. Не замечает и всё тут. А я же из себя видный, ты посмотри, посмотри... Тут меня даже злость обуяла. Ну был бы вроде тебя - ни рыба ни мясо. А то ведь они заглядываются, зыркают искоса - красавец-мужчина! И вот перестала замечать, понимаешь ли... Я теперь знаю почему. У них такое бывает. Да у всех это бывает. Желание перемен. Учёные пишут - инстинкт свободы, понимаешь ли... Вот и надумала - "не всё ли равно, этот или другой, все одинаковые, у всех одинаковое, и трусы-носки, и остальное, и, когда курят, пепел падает на пол, и жадно смотрят когда переодевается, и всегда в одно место, где кончаются чулки...так не всё ли равно этот или другой". А раз так, то зачем их вообще замечать. Христос в Завете как сказал Магдалене - не суетись, мол, "мне только одно надо", правда это самое "одно" не уточняется, в уточнении не нуждается типа...

Думается, она с самого начала это "незамечание" имела. Со свадьбы, что-ли. Целовалась неохотно. Не стыдливо, что при всех, а именно неохотно, с мыслью "не всё ли равно, этот или другой...". Будто зеркало целует. И после часто злилась - "спи, завтра на работу...". Или - "я сегодня больная...". Но я же знал, когда у неё месячные! Тут другое. Ненавидеть меня не могла, всё же приятно, а она всё-таки женщина. А вот не замечать - это пожалуйста, это сколько угодно. Бесчувственность жалит посильнее злобы. Когда перед тобой кусок вселенского эфира, без возможности осязания. И так всё время, а не то чтобы пять дней в месяце...

Вот стоит перед зеркалом и что-то высматривает на щеке, долго высматривает. Потом говорит - "отвернись, я переоденусь" и уже что-то стаскивает, что-то швыряет, видит в зеркале - и не думаю отворачиваться. Это типа игра такая - кто кого перезлит... Я теперь думаю, что она ответила "да" только потому, что я был наглее всех, типа на неё право имел, как к себе домой заявлялся. У других тары-растабары, билетики-цветочки, а я всегда без ничего, раз сирени наломал...Так только раз!

Вот и нажимает какие-то кнопки - щёлк-щёлк-щёлк, всё - убила... За что? А за глаза - пусть не ползают по мне, по тому месту, где кончаются чулки и начинаются трусики...

 - Да уж, ты большой любитель подсматривать... Ещё с тех пор как под столом обитал. С той разницей, что тогда за процессом выделения. прислушивался - что там, за дверью или в домике на даче. Тоже ведь интим, то, что принято скрывать почти как смертный грех. Ну а к девчачьим раздевалкам ты и по сю пору неровно дышишь небось... Ты зачем бинокль хранишь? В доме напротив девчонка не задёргивает штор, на третьем этаже. Так ты горишь, прям как спирт на пьянке матросов. От баб на пляже не так, а от девочки-дурочки тащишься, козёл - какая попка!, какие сисечки!..

 - Не ****и! Я никакой не маньяк и эксгибиционистом никогда не был. У всех кайф, и когда раздевают и когда раздеваются. Одежда - элемент несвободы, если хочешь знать, ОНО во плоти, можно сказать. А прилюдное раздевание - считай рождение заново. Ты рождаешься из темной утробы общественных условностей. Даже не описать. Как полёт... В одном греческом полисе самая красивая гетера весной проходила голой через весь город к морю. И весь город выходил смотреть, как на праздник. Вот она античность! А потом христианство всех закутало, придумало грехи всякие-разные. Особенно прелюбодеяния. Моногамию придумали потому что триппер не могли лечить, бициллина этого самого у них не было. Такого, чтобы недельку поглотал, пропитался плесенью что и моча не мочой пахнет, а грибами-сыроежками - и всё оля-улю, как в той песне, что Лещенко пел - "пам-парабам, пара-пабабам", а народ переиначил в "пора по бабам". Правда у антиков с оргиями был перегиб, допустим. Но ведь неистребимо. Жопа - всеобщее достояние, шутят эти самые. А какие шутки? Без свободы секса нет никакой свободы. Одна психическая травма. Хипари считали - любая война от недосекса, так скажем. Война это проявление половых запретов. Запретное либидо сублимируется в агрессию. Учат вас, учат... Когда "они" раздеваются, или одеваться, без разницы в принципе, так это вид искусства, если хочешь знать. Этот спектакль не только хер поднимает, но и матку наполняет. Именно, мне одна расписала - "такая теплота по телу, от нового белья - реально кайф..." Так что она не то просто так выёживалась перед зеркалом, ставила ножку на пуфик, откинув голову. Может и кончала, и я не раз грешным делом, потом по памяти чуть вздрочнёшь... А потом уже не очень, за тремя одёжками не считая плаща, тут уже никаких обещаний тебе, голимый социальный дресс-код как нынче говорят. А переодевание - одно из женских таинств, я скажу. Из пустяка делают типа таинство, манят в свой мир-иной, где всё справа-налево. Из секса делают секрет, из нехитрого дела - право на господство. Ловко, и не додумаешься как - стриптизом, пустяком по сути. Вот и я ждал, когда она начнёт курсировать между зеркалом и платяным шкафом. Вот зачем нужна гора шмоток. Чтобы затянуть процесс, возбудиться, чёрт возьми, от электрических искр синтетики, космического холодка шёлка и ... всякого такого. Тут эротическое таинство, а не пустое мельтешение перед зеркалом в "папильотках".

Про интерес к фекалиям... Тут обычный детский интерес. Герр Фрейд досконально изучил - место кала в мире ребёнка. Закономерный этап познания мира. Необходимый даже, если верить Фрейду. Испражнения, это самое "а-а", а точнее запрет с ним играться первое социальное табу в жизни человека. Да и первая игрушка, то что под рукой так сказать. Не кривись, ханжа. Младенца как в народе зовут? - "говноед", если не слышал.

Ладно, не будем о говне. Глянь на полке. Там пластинка - "ведь мы ребята, семидесятой широты...". Парапабабам, пора по бабам, пора по бабам, тарам там-тарам... Поставь, вспомним молодость - "парапабабам, пора по бабам..."

          Монолог десятый.

- Я всегда хотел быть свободным. Знаю, знаю - никак нельзя, "живя в обществе..." и тэдэ и тэпэ, побольше твоего читали, и лысого сифилитика в том числе... Я касательно полового вопроса, этого единства и борьбы противоположностей, научно выражаясь. Я не буквально, не про сам акт, не передёргивай, я про свободу любви или в любви. Тут потёмки, чесслово, в этом вопросе. Потому как тут двойственность. И свобода инстинкт, точнее инстинкт перемены партнёра и инстинкт собственности, та самая ревность под которую Отелло душил Дездемону. Ещё и вопросы дурацкие задавал - "ты молилась?, ты подмылась?". Ведь свобода связей - ключевой момент в эволюции гоминидов. Какое слово непонятно - спрашивай... Вот у тех пород, где гаремы, где один-единственный собственник на все, грубо говоря, влагалища, никакого прогресса не получилось, так макаками и остались. Так вот, есть научное мнение, что строгая половая мораль и мозг тупит и прогресс глушит. Примеров куча. И что интересно, чем строже запреты, тем народ злее и беднее. Свобода секса - первая статья в конституции грядущего миропорядка. А не свобода делать деньги и показывать фиги в карманах.
А в постели свобода - первая необходимость. Ни-ка-ких запретов. Всё позы Камасутры. Их кажется штук пятьсот. А у христиан только две - типа "бревно" и "на боку", стиснув зубами подушку.

 - А не ты ли проповедовал одной своей пассии, из банкирш которая, что свободу дают только деньги? Что бобло - самый сексуальный момент в мужике. Что секс на куче бобла непередаваем. "Хочу, хочу..." - помнишь как она застонала?

 - Помнишь, как же... Врал как есть. Хотя, не совсем так... Первое большое бобло реально уносит. Когда банк сорвал, в паре со Стивом, ещё студентом-полудурком... Вот как вынырнул и хватанул воздуха. Ну точно на свободу вырвался. Всемогущим джинном... Совсем не то что потом. Потом бобло за положняк стало. Нет остроты. И свободы, кстати, нет как нет. Вроде так и надо. И за всё платишь. И за любовь, за секс, точнее, тоже. Любовь, её не купишь, а вот продать можно... Короче, получается та самая золотая клетка, которую олигархи друг перед другом по пьяни клянут. И тоже привирают, опять в нищее студенчество не желают. Получается что свобода только момент, упование, тот же горизонт - и есть и не дойдёшь, иллюзия, майя как учат Упанишады. Почитай... А христиане счастье утверждают. Мол, оно - истина и свобода! Ну ты подумай как всё просто! С такой философией только по пивным шляться - "оставь, братан, пивка для рывка, водочки для заводочки!".

 - К пивку ты однако одно время пристрастился. В Столешниках за своего стал. На подавальщицу стал покрикивать барином - "меньше воды!, креветки уплывут...". Две кружки "жигулей" брал и чекушка с собой была. А был ещё сопляк по сути, дипломник. С тебя смеялись за глаза - "падаем на хвост Креветке...". Ты для них креветкой был. Они же тебя и ногами поваляли тогда, в тот вечер. Помнишь? Ты потом сочинил - "с каратистами подрался", Мюнхгаузен херов... Скажи спасибо, что от пивнушки отвадили.

 - Положим, один был точно каратист. Я этот удар помню. "Маэ-гэри" называется. От него блок есть. Но я типа не в форме был. Я год в секцию ходил. Подвальную само собой. Этим вопросом потом гэбэ заинтересовалось, в конце брежневщины, приравняли к холодному оружию. Тем и кончилось. Пьянка реакцию глушит. И против троих трудно работать. Есть стандартные связки, "ката" разные, но в них больше понтов. Да не тебя ли я учил? Мне спарринг был нужен. Перед зеркалом махаться не научишься. И то чуть не разбил. Вот же трещина. А мне - "психоз...с зеркалом дерётся". Это был удар "маваши". Хочешь покажу? Да я шучу - солдат ребёнка не обидит. Уже и в стойку не стану. Какая тут растяжка!? Тут артрит проклятый, суставы. Скрипят, понимаешь ли...

- Стива того убили... В Ялте типа вверх брюхом всплыл. В эпикризе - "сердце". А какое там сердце!? Здоровый лось был. Рассказывал как в ракетной части в полной химзащите десять км до пусковой бегал. Полсапога резинового пота выливал. По трое суток за столом без сна мог рубиться, на кофе и "конине" только. Да не ты ли с ним присяжным гастролировал? Как раз каникулы и сезон... С киоскёршей в доле колоды "заряжали", типа под нулёвые. За это и ответил. И тебя касалось. Только ты на ночь шкафом дверь припирал - "бережёного бог бережёт, а не бережёного - конвой стережёт". Успел в окно сигануть, на розы. Из жопы шипы подруга выколупывала, интересовалась как и что. А ты лапшу вешал - "гранд лямур!, сорвался с лоджии...", - "ах, как романтично, как в индийской фильме..."

- Потрепись, потрепись, легче станет, и гастрит отступит.
- Так и у тебя гастрит...
Он это тихо сказал, мол я это ты, а ты... Ясный пень отчего - квартиранство аукнулось, пирожки-сухомятка, потом чифир треклятый... А как без него срок взять?

- Скорее всего от кишкоблудия на зоне. Положняк то на комбижире весь. А комбижир - адская смесь из растительных и рыбьих маргаринов.
- Всё, проехали. Поздно пить боржоми... И что ты стоишь как "основной вопрос философии"? Присядь, что-ли...

Он, чтобы меня "достать", тихо так начинает говорить, как "ухогорлонос", когда на права сдаёшь. Бывает, высадит на коня, я ему - "что ты там шепчешь, гадёныш!?, ты не в оперчасти..." Тогда он затыкается, смотрит куда-то в никуда как сытая кошка. Помолчим... Я отойду...

Профессор перед студентками заливается - "больной параноидальной шизофренией... поступил в делириозном состоянии... отождествляет себя с неким молодым человеком, которого называет "он", "гадёныш"... половину пищи оставляет, говорит "пусть поест"... разговаривает вслух, постоянно оправдывается...".

Мы с гадёнышем только переглядываемся - "пой, пташка, пой...". Кто же это сказал?, Шопенгауэр, кажется - "человек - больное животное". Истину глаголет! В каждом - типа трещина, война с собой, и священная и проклятая, с подсознанием, учил Фрейд, с совестью, учил Гегель, с
унтерменшем в себе, учил Ницше. Вот оно что! Вот что человека гнобит - некое в нём самом маленькое и гадкое. Это Дос раздул своего личного гадёныша до Великого Инквизитора. А был игроман и стопудово педофил. Как все с годами, я считаю. То что в человеке - никогда не великое.
Всегда мелкое, но и всемогущее, что голод, что "охота", что "жаба". Потому как человек ещё мельче - "аз есмь червь...". Аминь. "Со святыми упоко-ой..." Громче, санитары дрыхнут - "со святыми упоко-ой..."

          Монолог одиннадцатый.

- Словоблудие - невеликий грех. А если на двоих, тебя да меня, и совсем мелочь. С чего бы начать... А хотя б с погоды! Погода сегодня...элегическая, скажем. Ты какую погоду больше любишь? Ах да - такую, когда кости не ломит.... Поверишь, в меня раз в году типа бес вселяется. Поначалу - дуновение, как аура у эпилептиков, но без судорог и отключки. Со стороны и не скажешь. Напоминает просветление йога. Когда ты понимаешь без слов. Звериная проницательность. Вот собака - смотрит и всё понимает. Собаки, вообще животные - честнее. Не могут притворяться. У меня собакен был. Той-терьерчик. Мы с ним без слов обходились. Глянем друг другу в глазки и всё ясно. Где болит, что болит. Собака - лучший доктор, после кошек, говорят.

У меня медицина чего только не находит. Сначала верил, Талмуды их читал - "Болезни сердца", "Болезни почек", "Психиатрию" особенно внимательно. И что понял? На ранней стадии никакая болезнь не диагностируется, а на поздней - не вылечивается. Парадокс Гадёныша! Психиатрия так определённо лженаука. Лезут в мозговую химию. Это неправильный обмен толкает больных в петлю? Очень даже в малой степени... А какое число и день недели знать и вовсе не обязательно. Даже своё имя можно забыть. Не принципиально как-то...

Опять молчишь? Эскулапы уехали со своими клизмами-дефибрилляторами. Ещё чуток поживём. А может сдаться в "богадельню"? Хрен с пенсией и с квартирой. Вот памперсы это да - предмет первейшей необходимости. Улыбаешься, гадёныш... Погоди, и тебя геморрой навестит, если уже не...То-то я не замечаю чтоб ты срал, уклоняешься что-ли?, больно оно? Ты скажи вот - зачем человек за жизнь держится, если и не жизнь уже, а так - медицинский казус.

Тяжело оно - подыхать. Но и радости же сколько! Что ночь бесконечная закончилась, а днём соснуть удастся. Да присниться что-нибудь яркое, живое, где все молоды и даже хер стоит. Не смейся, полная иллюзия. Яйцеголовые пишут, что воспоминания бессмертны, у мозга своя, типа вечная жизнь...

Подыхать - что камень поднимать. Я в крематории сколько бывал. Поначалу зазывали. Потом уже сам напрашивался, когда понял красоту. Как с музыкой "оно" в гробу опускается. Очень торжественно. Останутся фотки, для внуков типа... Но это пустое, выдумка и легенда. Вот и ценишь сны как настоящую загробную жизнь, где ничего не болит, где...

Эй, ты куда съебался? А, тут... Ответь-ка - чего ты ко мне приходил? Ты же не совесть никакая, ты же мне сколько помогал, соучастничал так сказать, по "делам" проходил, в школе ту самую винтовку из тира на себя взял. Или ты это всё для себя,гаденького, делал, чтобы себе жизнь поинтереснее соорудить? О-хо-хо... А ведь я тебя простил давно. Я не ты получается. Получается близкая смерть рождает истинного человека, того, который "по образу и подобию". А без смерти человеку не проявиться, так и останется слабым скотом, глянуть противно. Вот я тебя и победил, бессмертный ты мой, болезнями и муками от них. Больной, он в чём-то святой. Терпит почти так же, сиречь страдает...

 - И чего же ты страдаешь? Жизнь - дело добровольное. Можно и снотворного наглотаться, женским образом уйти, а можно в окно шагнуть, по-мужски... Сто способов умереть и только один жить дальше. В прощение твоё верится не очень. Ты и каяться не умеешь. Оправдываешься скорее - "это не я творил, а некий Гадёныш", а я в сторонке стоял... И не мне тебя прощать. Тебя бабы-дуры прощали. Всё как одна. Но у них это врождённое, мужикам недоступное. У баб ненависть прямо в жалость переходит, жалко нас, нищих духом. Терьерчика вспоминаешь? Так заведи хоть попугая, всё меньше о себе "страдальце" будешь думать.

 - Бабы-дуры, говоришь... Как бы не так. Ты не слышал что они о нас говорят, кем считают, как они жизненную партию чёрными начинают - и всегда выигрывают, чёрт побери! Тут не таинство никакое, тут - конкретное ****ство! Тут столкновение принципов - свободы и неволи. Хотя мудрецы утешают нас, рабов - свобода есть добровольная неволя, когда и борщ на столе и ****а в постели. Да и что за тема! Ближе к больному телу как учил Мопассан...

Мне что-нибудь съесть положено. Так сказать принять пищу. Кашки рисовой несоленой. А почему же несоленой? Можно и нарушить, сделать зигзаг как говорится. Давай-ка с маслом, с холестеринчиком. У меня знаешь какие бляшки? В брюшной аорте здоровенная. Вот-вот оторвётся. Так это же за счастье, наилегчайшая смерть, мечта философа! Не за жизнь надо хвататься синими пальцами, а лёгкой смерти алкать! Только имуществом грамотно распрядиться. Пока родственники дееспособность не отняли. "И враги человеку - домашние его". Вот какой есть завет, мудрейший надо сказать - "ближних" гнать подальше. А дальних можно, получается, одарить. Вот ты кто мне? Ближний или дальний? Вроде ближе некуда, можно сказать, что я и есть. А с другой стороны - судишь, всё судишь меня, издалека получается. Издалека легко судить, не больно. Фюреров ругают - "как можно было!?" Да любое решение бывает - чья-то смерть. А бывает что и твоя собственная. Отдельная жизнь ничего не значит, учат мудрецы и политруки, только в мировом и историческом масштабе!.. Спасибо за совет.

Может сервелата погрызть, что называется перед смертью? Назло всей медицинской науке... Придёшь на поминки? Помянешь раба божьего, спрашиваю? А-а, то-то и оно, что не позовут. Мы с тобой одна сатана - "гадёныши". Мы к этим самым "ближним" не клеимся. У нас жизнь особая была и смерть особенная - да не разлучит нас, аминь.

 - Вот ты как запел. В бессмертие душ что-ли уверовал. Может и на памятник рассчитываешь, с золотыми буквами. А кому нужный, скажи? Кто тебя вспомнит, типа прошлогодний снег? Может и незаслуженно, не буду спорить... Как всякого деятельного, к выгоде деявшего. Но и выгоду приносивший. По логике вещей, не по своему хотению. Потому и поминать-вспоминать не станут. Мол не сам своими руками благодеял, а типа не ведая, можно сказать вопреки, вынужденно. Отчего, кстати немало страдал. Это заметно, чтоб ты знал. А вовсе не я растрындел. Мой голос только тебе и слышный. Ведь я это ты...

 - Я знал, что ты отречёшься... И не успеет душа-душенька отлететь. У тебя подход к человеку - нечеловеческий. Человек у тебя всегда должен. Что должен? Делать добро, поёшь ты в хоре евнухов, мягко говоря. Но тут только самое начало. Раз "должен" так надо заставить! Начать с мягкого убеждения, а закончить - сам знаешь чем. Я всяких проповедников наслушался. Не скажу, что обязательно лгут. Но что заблуждаются - как есть! Потому и профессия у них выгодная и безответственная - учить человеколюбию когда реальный мир - чистая человекофобия. А за памятник - есть грех, сознаюсь. Это, собственно, истинное последнее желание любого - рукотворный, подчёркиваю - рукотворный, памятник, обязательно с золотыми буквами, хорошо если с умной строкой. У древних можно поучиться. Эпитафии был особый литературно-философский жанр. Я себе тоже придумал,- "смерть освобождает", и от боли и от скуки, имеется ввиду. Умно? Да поумнее всяких "помним, не забудем", а плита треснутая, среди лопухов. О памятнике сильно думается. А вот о жизни не очень. Пустое, канувшее. Даже неприятно. Каких баб не приметил. По чистой глупости - и не такие будут... А они только поначалу валят, одна другой краше. А потом как-то сразу - хоп и нету, какие-то старые вешалки, все разведёнки.

О смерти много что пишут.И всегда писали. У древних всё вокруг неё вертится. Жизнь - это момент, момент страданий. Заслуженных впрочем. А смерть - вечность. Где жизнь вечная. И такая-растакая, что никто не возвращается. Как из Америки, кто-то подметил. Глянул я эти сказки. Индусов, египтян, греков. Много мелких деталей - как куда везти, что при этом можно, а что нельзя. Как покойника готовить.Что с собой дать. У греков,скажем, золотой обол в рот типа Харону за перевозку... А в сущности только одно отличие - радоваться или печалиться, бояться смерти или стремиться к ней как к завершению романа. У Шекспира чёткая инструкция на этот счёт - раздай что есть и уйди бомжом. Побудь никем, королем Лиром. Освободись от ига власти, богатства, родственности всякой. Хватани настоящей свободы. Она горькая, но и сладкая, блин... Лев Николаич куда попёрся? Жена достала, толстовцы всякие в толстовках? Да не только и не столько. Не утерпел старикан, стало ждать невмоготу, смерти навстречу рванул. Ну и молодец. Очень старые так и бродят. Их ищут, ловят. Лечат...От смерти что-ли? Клизмой что-ли?
Эй, ты где? Куда зашился, засранец? Вылазь, выпьем что называется "на посошок". У меня коньячишко правильный, кизлярский. А не фуфло от черножопых... Хоть я вкус давно потерял, но по действию определяю - что окрыляет, а что глушит как сову пеньком. А не в шкафу ли ты? Знаю твоё "четвёртое измерение". Фу-ты, ну-ты, моль пожрала... Я больше трёх рюмашек не "злоупотребляю", мне с зеркалом не интересно чёкаться, лучшая закуска - "по****еть", как говориться. От "белочки" единственно спасает, а не салаты-шпроты. Уважь старика. Тяпнемм по чуть-чуть... Лимончик... Амба-карамба! И любимую слушанём - " чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее...хоть немного ещё постою на крра-юу...да только кони мне попались пррривередливые...и дожить не суметь, и допить не успеть..."

          Эпилог. От автора.

В конце концов он согласился (смирился, подчинился - как хотите),что у него есть некий двойник, альтер-эго по-научному. Что этот некто вполне самостоятельный тип, имеет внешность, хотя с той особенностью, что какую-то постоянную, неопределённого возраста и даже можно сказать пола. Что лицо его пребывало в некой тени, типа его как бы и не было. Был он не то чтобы без примет, а совсем можно сказать неприметный. А вот голос был вполне отчётлив, хотя и несколько в нос, впрочем - от постоянной сопливости. Это типчик был в курсе всех его дел и делишек, даже не свидетелем, а стопудово соучастником. Можно считать был "в доле", хотя долю свою никогда не брал или брал своеобразно - возможностью и даже правом быть. И не просто быть, а быть самостоятельной особой, иметь особенную, оригинальную философию с явным обвинительно-обличительным уклоном. Как выражаются в коммуналках - был склонен "портить кровь".

Со временем они притёрлись друг к другу настолько, что скучали, думается, без этих этических батлов как артисты тоскуют без роли и плотно садятся на стакан или удаляются в ****ство. Обнаружилось даже, что противоречие между чистыми абстрактными заповедями и конкретной грязной жизнью скорее надуманное. Что человек вовсе не "сапиенс", а руководим слепыми страстями, которые и есть, собственно, в человеке человеческое. Не "сапиенс" он, видит Бог, "не-сапиенс"! Вот отчего этический антагонизм между ними с годами устаканился и пикировка приобрела более уязвительный, чем обличительный окрас. Поиски истины закономерно сменились тихим, так и не признанным впрочем, консенсусом. Что жизнь как ни крути прожилась, что самая пора взглянуть на неё типа "поширше" и стать, грубо говоря, к ней "помякше".

А, собственно, чем плохо лежать скрестив руки на груди под собственным портретом с чёрной ленточкой лихо наискосок в гудком зале прощания лечкомиссии и подсматривать с жгучим любопытством кто пришёл, а кто нет, кто уважил, а кто - свинья поросая. От гадостей, даже собранных воедино, начиная с ясельного возраста и до предпенсионно-начальственного, и следов не осталось. Даже обиженные и даже сильно покорёженные им люди, именуемые ещё потерпевшими, не то чтобы простили его, а скорее забыли как забывается плохая погода. Гадёныш? Помилуйте, это жизнь, селяви так сказать, - прегадкая штука такая. Не наебёшь - не проживёшь, вывел формулу народ. Ещё не самую крутую в алгебре жизни.

Что их было двое, дуэт так сказать - так и тут оказалось ничего особенного. Даже психиатры отстали с последним советом - " вы только слушайте эти голоса, а живите по своему собственному хотению...любой голос врёт, как мудро сказано - "мысль изречённая есть ложь"...вот вам рецептик, ладисаном не увлекайтесь...будьте, как говорится, здоровы...".

Как-то "батюшка" (сошлись случайно, в поликлинике, в очереди бесконечной разговорились за "Бог терпел и нам велел", а оказался вполне, братом по разуму что называется, расстригся в перестройку из радиофизиков никому не нужных и постригся в монастырские служки, с "жабой" развёлся-рассудился, всё оставил в смысле, и был таков), выслушав сетование на существование гадкого двойника, задумался - "тут двуединство усматривается, типа Бог-отец и Бог-сын, в тебя и уверовать возможно...уж не Истину ли ты являешь собой?". Именно, согласился с ним Гадёныш. Всё сходится, и к десятке - туз, жизнь моя - чистая проповедь. Только не смирения и уничижения, а свободы, что ли, хоть и затасканное, замусоленное слово. Живите мне подобно и да будете свободны... А что не распяли - так не получилось! Пытались и не раз. "Уволь, типа распни его!" - кричал Большому начальнику трудовой коллектив, "мочи его!" - науськивали "придурка" блатные. Вот и дана мне была ещё одна жизнь-ипостась, на всякий пожарный случай... Что ипостась оказалась вздорная и скажем прямо гадкая, так и тут есть та самая сермяжная правда - "муж и жена - одна сатана".

Что касаемо хронологических несуразностей, так они оттого, что он не был пленником времени, в его потоке плавал и так и сяк, и противу течения. В идеях был тем более непостоянен. Заражался мыслями мгновенно, пусть не навсегда и не всей душой. Может оттого что свои имел и мог соорудить эдакую концепцию. Хороший бы вышел из него адвокат, адвокат диавола естественно. С годами он отточил свою жизненную философию, снабдил цитатами из авторитетов. Вполне мог проповедовать и в лесах и на горах, учить так сказать. Чему? Сразу не сообразишь... Но точно не жизни праведной. Скорее той, что именуется "правильной", опёртой на неписанные правила, "понятия", как выражаются в "местах" и покинув сии места.

В этой никак не простой миссии ему очень пригодился оппонент. Эдакий фарисей-начётчик, голос Власти можно сказать. Именно так - никак не глас народный. У народа его нет, народ типа "безмолвствует" перед любой решительной или даже просто единой властью, только клянчит - хлеба, вина и проституток. Потому этот голос был невыразительный, гундосый, принадлежал невыразительной внешности с нечёткими вторичными половыми признаками.

Самым ценимым писалой был у него Фолкнер. Его герои, припадошные раздолбаи, сарторисы всякие, заходили ему своей верой в истину сиюминутного желания, в жизнь быстро и мимотечную, а вовсе ни в какую не вечную. Похождения и авантюры он читал с любого места, опуская пустые размышления автора устами героев.

Как он развился из поначалу обыкновенного карапуза? Ему пытались дать вполне приличное так называемое "еврейское" воспитание-образование, с плаваньем в бассейне с хлоркой, от которой у всей секции прорезался конъюнктивит, вдобавок и сцались в прохладной воде обильно-рефлекторно, с дрессировкой на фортепьянах, с тупыми гаммами, которые неумолимо переходили в собачий вальс и шипение соседей снизу и сверху - "дурдом устроили...", с подсовыванием книг, написанных длинно и скучно про необитаемый остров и путешествие на воздушном шаре. А подрастал некто трудновоспитуемый,кидавший в кошек кирпичами и
перебегавший улицу перед близко и быстро идущим транспортом. Педагогика ещё та лженаука...

Я - архетип раскольника, любил он ввернуть за рюмкой. Триста лет назад шагнул бы от власти в огонь. Только своей собственной власти можно подчиниться. И крестился двумя перстами для эффекта, куражился конкретно.
А ещё он всегда отрекался от звания "гордого" человек и решительно поправлял - "индивидуум, батенька, индивидуум...".
В "чюйствах" он особенно стремился выделиться, критиковал всякое популярное. Хотя втихаря увлекался городскими романсами и даже пел в удовольствие в "ля Сортире". Тем паче что музыкальный слушок всё ж имелся в наличии присутствия... Как там: "Где Вы теперь? Кто Вам целует пальцы? - не стесняйтесь, подтягивайте, все свои, все мы можно считать отчасти "гадёныши", - Куда ушёл Ваш китайчонок Ли? Потом Вы, кажется, любили португальца. Потом с малайцем, кажется, ушли...".

     ВНАЧАЛЕ БЫЛО... ФИКШЕН.

NOOY нашёл очередную подходящую экзопланету. Была правда некоторая необычность: экза не вращалась и к красному карлику была всегда одной, назовём её Светлой, стороной.Точнее вращалась синхронно с облётом, так что получалось как получалось.
NOOY выполнял миссию "Панспермия" в галактических масштабах. Первым попалось нечто, что имело хвост, летало зигзагом и было практически прозрачно в стандартном оптическом диапазоне. Затем нашлось что-то прилипшее к камню, но его же и пожиравшее, источая слизь. Вскоре поймался прыгавший мячиком "субъект" без головы и ножек. И он был инъекцинирован.
NOOY имел ДНК-библиотеку на борту. Всё - миссия выполнена. На прощание уже из стратосферы, на всякий как говорится случай, была сброшена ДНК-бомба. На кого "Бог" пошлёт... Бог-случай послал на Тёмную сторону.
Через миллион миллионов "лет", считая в флуктуациях электрон-позитронного эфира, Правитель Светлой стороны мира, презрительно сузив зрачки в вертикальные риски, приказал доставить еще целых "умников"-каторжников. Это были несчастные, впавшие в ДНК-ересь. Они учили, что можно иметь Правителя без хвоста, да будет на то ДНК-воля и что бежавшие через Лимес на Тёмную сторону уже трансмутировались и скоро один из них явится во всей красе, без хвоста - и нас от них избавит. Он даст нам истинный ДНК.
- "Я хочу знать,- протелепал Правитель, волнами меняя цвет хвоста,- как можно избавиться от хвоста, о чём мечтает даже моя наложница. Просите у меня лёгкую смерть. Через три дня."
Через три "дня", фиолетовый от старости и ума каторжник-рептилоид, ритуально изогнув хвост, медленно телепнул: "Это сможет тот, кто пожирает камни и даже золото.Он живёт где-то на Лимесе."
Через три "года" уже теряющему терпение Правителю показали кусок слизи с кучей присосок.
- "Мы кормим его камнями,- рапортовал рептоцентурион,- хвосты оно не жрёт. Тем более, что они быстро отрастают. Умники лгут. Но... мы нашли вот это. Скорее всего его подбросили с Тёмной стороны. Мы не можем его открыть."
- "Дайте "это" слизняку... прямо сейчас!"
Слизняк взялся за работу над вирусной бомбой, угодившей на Тёмную сторону, не сработавшей и найденной беглыми рептокаторжанами в съедобной плесени по краю кипящего озера среди вечных льдов Тёмной стороны.
,.....................
Через миллион "лет" на террасе Храма сидел новый Правитель. Перед ним стоял некто связанный. И у него не было хвоста. Вместо чешуи местами что-то похожее на сухую тину. Правитель в отвращении изогнул хвост:
- "Где поймали этого урода?"
- "Его нашёл пастух в логове волчицы и показал знакомому плотнику.Его выкормила ослица, а плотничиха научила говорить. Они прятали его",- отчитался рептоцентурион.
- "Я хочу отрезать всем говорящим языки. Они научились скрывать свои мысли. Я не слышу его мыслей. Спроси его, что он хочет. Тебе разрешается говорить".
- "Я уже спрашивал: если ты ничего не умеешь, только пугаешь всех бесконечными пытками за обыкновенную жизнь, то зачем ты нужен? Он отвечает" " сам не знаю... знаю,что меня надо распять, а зачем - тоже не знаю..."
- "Тогда распни его на кладбище прокажонных. Вот и узнаем зачем."
Было особенно жарко. Сколотили крест. Долго привязывали молчащего уродца - у него же нет хвоста!
Воздвигли крест. Правитель злился... На жару, на плотников, на землекопов, на центуриона и висящий вполнеба красный карлик. Впрочем,никто не считал его карликом.
Наконец он решил, что над ним кто-то издевается. Уж не тот ли великий неистребимый "ДНК", о котором высечено на стенах Запретной пещеры: "Вначале было ДНК...".
- "Снимите его. Отведите на Лимес и пните на Тёмную сторону",- мыслеприказал Правитель.
....................
Маленький отряд и его молчащий пленник долго ехали на гиппорептилоидах, потом долго плыли на ихтиорептилоидах. Потом шли и снова плыли. Перелетели на птерорептилоидах Великий Горный Пояс перед границей Света и Тьмы, где рептокаторжники резали изумруд и белый мрамор для изваяний Великого Прарептилоида, беломраморных с изумрудным хвостом.
На Лимесе, под нескончаемым ливнем с ураганными залпами града, в сумерках, перед стеной Тьмы, пленника развязали: "Иди...". "Я приду снова",- нагло заявил урод. Рептолегионеры презрительно закрутили хвосты.
...................
А пастух завёл себе ещё двух безхвостых детёнышей. Он дал им странные имена - Адам и Ева. Он учит их говорить: "ДээНКа"... скажи "Дэ-эН-Ка"...

     Ария отбойного молотка.

из-за ветки мне видна катящаяся в слепой уверенности продуктовая тележка,
покинувшая универсам...
звякнув, она исчезает в открытой канализационной шахте...
её проволочная спина уже не почувствует
тяжести пакетов, а обоняние не угадает
ассортимент позвякивающих и булькающих
в своих оболочках продуктов...
...........................
ее дом был - сухое пространство под нижними
еловыми лапами, где воздух настоян
на смоле, прозрачно сочащейся из-под щепки,
проткнут сухими, окостеневшими иглами,
притянут дрожащей ниткой света к прочно высящемуся стволу...
"смолу можно жевать, попробуй",- так или
примерно так она говорит входящему
в ее дом человеку или белке,
спустившейся по стволу головой вниз...
...я часто заходил к ней,
жуя смолу, которую, впрочем, я считал невкусной; мы как-то обсуждали появление семейки мухоморов...
"тише",- она прижимала к губам палец,-
"нас могут отправить в город"...
я слышал - она сошла с ума,
стала лепить из смолы машинки...
..............................
я знаю человека, живущего в дупле вместе с семейством летучих мышей...
они висят как канделябры...
когда он снял одно веретенообразное тело,
я восхитился красотой уродства.
"носуха",- пояснил он, видя мой интерес...
дьявольский профиль оскалился и потянулся
к моему пальцу.
"она знакомится, не пугайся... чудесные соседи:
мы живем в разные смены, а зимой они вообще в анабиозе..."
где грань между уродством и красотой?
трансформирую профиль в воображении:
нос пригибаю, делая профиль похожим
на треугольник...
мне кажется, в основе красоты
лежит сводимость к совокупности
простейших геометрических фигур...
каплеобразно свисающий нос уродует профиль:
хрящ изгибает катет носовой перегородки, когда я выдвигаю подбородок и лоб, приближаю глаза к основанию носа...
"ты хочешь вернуться?"
"разве?",- отвечает он, подвешивая шевелящуюся канделябру на место...
...............................
находятся чудаки, которые живут
вместе с лесными пчелами,
ползая по полю и собирая цветы...
они понимают язык пчел и сами,
кружась, обегая восьмерки и
размахивая руками, вступают
с пчелами в ментальный контакт...
......................
я знаю - за мной следят...
в облачные сутки я прихожу к городу,
чтобы имитацией технических звуков
поддержать его гаснущую надежду...
раз, по заброшенному песчаному карьеру,
я подошёл к самой окраине города...
неосторожное движение - и скатившийся камень
привлек внимание ждущего с включенным мотором
авто...
включив сирену и мигая фарами он с радостью
устремился ко мне...
я отпрыгнул в сторону и юркнул в цементную трубу
уже давно остывшей теплотрассы,
оттуда наблюдая как он, пролетев несколько метров,
переворачивается и загорается...
мне повезло, лес счёл это самоубийством...
......................................
я не одинок - седой близорукий профессор,
кивая дрожащей головой, слушает мои рассказы:
"вы должны принести из города бумагу"...
а сейчас, убедившись в отсутствии опасности,
я ныряю в кювет и ползу, вдыхая полной грудью
аромат гудрона и целуя цементные крошки,
шуршащие под моим телом...
город все ближе...
где-то поёт отбойный молоток...
я возвращаюсь...
я ликую!

     Лестница в рай.

я бесконечно люблю, поднимаясь по бесконечной лестнице, оставлять на каждой ступеньке что-нибудь...
это может быть трамвайный талон, спичка, отпечаток уха, когда я вслушиваюсь в гул цементного пролёта, без усилий отличая шаги спускающегося от шагов
восходящего к вершине ветра, холода и
кислородного голодания...
а звёзды - это сыто урчащие, бесформенные, отвратительно студнеобразные существа;
мои рассуждения о причине свечения
доводят их до рвоты...
очередной спускающийся по-птичьи машет руками,
на нем ботинки с высокой шнуровкой и сиреневые
перчатки...
я его видел год назад, полного энтузиазма...
теперь он показался мне невменяемым...
на его теле, кроме упомянутых ботинок и перчаток,
ничего не было, выпученные глаза смотрели вдаль...
хотя - на мои вопросы он отвечал разумно и, я бы сказал, мудро; только, быть может, слишком медленно, причём его губы двигались асинхронно звукам...
- добрый день
- не знаю
- скажи что-нибудь
- иди вверх, оставляя одежду на ступеньках, и, когда в воздухе не останется кислорода, переходи на анаэробный способ обмена веществ...
...............
я встречаю брошенную одежду все чаще...
раз мне попалось сиреневое кашне из комплекта кашне-перчатки и я вспомнил эту встречу...
аргонавты, начинающие восхождение, выглядят
как туристы, собравшиеся в двухнедельный поход,
хотя считается, что лестница бесконечна,..
через неделю они умнеют и спихивают рюкзаки с лестницы, провожая взглядом уменьшающуюся точку...
тем более, что чувство голода оставляет тело первым...
иногда мне встречались группки людей вокруг тощего огонька, подозрительно смотревшие на чужака...
при мне они заводили разговор как пройдут завтра
тысячу ступенек, как хорошо, что они бросили груз,
чтобы быстрее продвигаться вверх...
они лгали... они не собирались идти вверх... они уже побывали там...
об этом говорили их обожжённые ультрафиолетом лица и слишком тренированные ноги...
идущие не менее года могут по гулу предвидеть встречу и, например, притвориться мертвыми; так часто поступают стоящие на месте...
чтобы проверить догадку, один раз я стал щупать пульс у симулянта и мог поплатиться жизнью - тот оказался силен и взбешон...
...раньше я задумывался: почему мы поднимаемся,
бросая одежду, еду, умирая от переутомления, вместо того, чтобы оставаться на месте; тем более, что это не запрещено...
я не раз хотел повернуть назад, но вид остающихся на месте меня удерживал -
их затравленность, с трудом сдерживаемое бешенство...
тех же, кто открыто спускался, было совсем немного...
кроме мужчины в сиреневых перчатках я встретил еще двоих: взявшись за руки, они прыгали со ступеньки на ступеньку, напевая детскую песенку...
и потом - чем дальше ты зашёл, тем тяжелее повернуть назад...
тем более, я уверен, до конца осталось совсем немного:
уже несколько дней я слышу далекий скрип...
наверное это скрипят ворота, к которым
ведет лестница...
почему именно врата как в рай, я не знаю...
но обязательно должны быть какие-то очень тугие ворота, чтобы противостояние открываемых створок не оставляло сомнений в реальности происходящего...
далее: должна быть соответствующая моменту музыка, какая-нибудь фуга "ре-минор"...
а что меня ждёт за воротами?, меня настораживает вонь...
так воняет машинное масло,и эта вонь идёт сверху...
..................
я столько лет поднимался по лестнице, бесконечно
переступая через невысокие цементные наплывы,
много раз, скуки ради, начинал считать и - бросал,
размышляя сначала о цели восхождения, а после - о безсмысленности таких размышлений, стараясь оставить какой-нибудь значок, хотя бы капельку крови, когда уже не осталось ничего...
я дошел до её конца...
это не лестница...
это - эскалатор, двигающийся вниз...
вот откуда лязг и вонь машинного масла,
вот почему я продолжаю смеяться, прыгая со ступеньки на ступеньку...
прыг-скок, прыг-скок...

1976 - 2025