Бальмонт Русский язык Balmont Russian Language

Константин Бальмонт «Русский язык»

Язык, великолепный наш язык.
Речное и степное в нём раздолье,
В нём клёкоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.

В нём воркованье голубя весной,
Взлёт жаворонка к солнцу — выше, выше.
Берёзовая роща. Свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше.

Журчание подземного ключа.
Весенний луч, играющий по дверце.
В нём Та, что приняла не взмах меча,
А семь мечей в провидящее сердце.

И снова ровный гул широких вод.
Кукушка. У колодца молодицы.
Зелёный луг. Весёлый хоровод.
Канун на небе. В чёрном — бег зарницы.

Костёр бродяг за лесом, на горе,
Про Соловья-разбойника былины.
«Ау!» в лесу. Светляк в ночной поре.
В саду осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп с звенящею косой.
Сто зим в зиме. Проворные салазки.
Бежит савраска смирною рысцой.
Летит рысак конём крылатой сказки.

Пастуший рог. Жалейка до зари.
Родимый дом. Тоска острее стали.
Здесь хорошо. А там — смотри, смотри.
Бежим. Летим. Уйдём. Туда. За дали.

Чу, рог другой. В нём бешеный разгул.
Ярит борзых и гончих доезжачий.
Баю-баю. Мой милый. Ты уснул?
Молюсь. Молись. Не вечно неудачи.

Я снаряжу тебя в далёкий путь.
Из тесноты идут вразброд дороги.
Как хорошо в чужих краях вздохнуть
О нём — там, в синем — о родном пороге.

Подснежник наш всегда прорвёт свой снег.
В размах грозы сцепляются зарницы.
К Царь-граду не ходил ли наш Олег?
Не звал ли в полночь нас полёт Жар-птицы?

И ты пойдёшь дорогой Ермака,
Пред недругом вскричишь: «Теснее, други!»
Тебя потопит льдяная река,
Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что речь речного серебра
Не удержать в окованном вертепе,
Пойдёшь ты в путь дорогою Петра,
Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи.

Гремучим сновиденьем наяву
Ты мысль и мощь сольёшь в едином хоре,
Венчая полноводную Неву
С Янтарным морем в вечном договоре.

Ты клад найдёшь, которого искал,
Зальёшь и запоешь умы и страны.
Не твой ли он, колдующий Байкал,
Где в озере под дном не спят вулканы?

Добросил ты свой гулкий табор-стан,
Свой говор златозвонкий, среброкрылый,
До той черты, где Тихий океан
Заворожил подсолнечные силы.

Ты вскликнул: «Пушкин!» Вот он, светлый бог,
Как радуга над нашим водоёмом.
Ты в чёрный час вместишься в малый вздох.
Но Завтра — встанет! С молнией и громом!

1924

**

Konstantin Balmont «Russian Language»

Our language is magnificent and bright,
Embracing long rivers' and vast steppes' reign,
The eagles' proud cry, wolves' roar at night,
The chants and chimes, and the incense with praying.

Presenting coo of a dove in spring shades,
The lark's flight toward the sun — higher, higher.
A birch grove. A pure light, which penetrates.
Heavenly rain upon roofs, that doesn't tire.

Uniting purl of an underground spring.
A ray, playing on a door, with joy poetic.
And Her, who had received not a sword's swing,
But seven swords into the heart prophetic.

Having again broad waters' steady hum.
A cuckoo. Young women at the well speaking.
A green glade. A glad round dance, full of charm.
Eve in the sky. In dusk — a lightning peaking.

Involving roamers' bonfire on the hill,
Old tales of Nightingale with whistle sudden.
Forest’s «Au». A firefly with the «shine» skill.
Bunches of red rowans in an autumn garden.

Including a plough, sickle, jingling scythe.
A hundred winters in winter. Quick sleighing.
A bay horse jogtrots. But a trotter flies,
Like a winged horse, as a fairytale's saying.

Also, a shepherd's horn, pipe until dawn.
Dear home. Sharper than steel – is my yearning's dare.
It's good here. But there — look, look. We move on
Running, flying. Beyond far ways, we'll go there.

Hark, another horn. Full of wild outburst,
A huntsman his greyhounds and hounds enrages.
Lull, my Love. Are you asleep? I'll pray, first.
Pray, too. For failures don’t last through all ages.

I'll send you for a long trip in all ends.
Out of the tightness, roads go randomly mere.
How sweet it feels to sigh, in foreign lands,
About it — there, in blue — about the porch dear.

Our snowdrop always breaks through the snow crust.
Lightnings interlock in the thunderstorm's stroke.
Didn't our Oleg reach Tsar-grad at last?
Didn't Firebird's midnight flight call our folk?

And you will tread Ermak’s way, being true,
Before foes, you'll shout: «Closer, friends, courageous!»
The river with ice will try to drown you,
You'll come from it in chain mail for all ages.

Having got, that the river's silver speech
Can't be kept in chains, for it to flow sweeter,
You'll carry sea waves as far as to reach
Forests and steppes. You'll go the way of Peter!

To all the fulminating waking dreams,
You’ll merge might and thought into one choir pretty,
Crowning deep Neva's flowing crystal streams
With Amber Sea in the eternal treaty.

You’ll find the trove you've sought without a break,
And quench thirst of minds and states, great numbers.
Isn't this yours Baikal, magical lake,
Where deep not a single volcano slumbers?

You have carried far your bonfire camp chants,
Your golden-ringing and silver-winged voices,
To where the Pacific Ocean enchants
The under sun's forces with its fresh noises.

You cried: «Pushkin!» Here he's, bright god in high,
Like a rainbow over our waters rounder.
In dark hour, you'll fit into a small sigh.
Tomorrow — will rise! With lightning and thunder!

27-29 December, 2025