Всё не так, как ты думаешь. Из Пауля Целана

Всё не так, как ты думаешь, и не так, как думаю я,
ещё колышется знамя,
маленькие тайны ещё верны себе,
они отбрасывают ещё тень, которой
ты живёшь, я вижу, мы живём.

Серебряная монета тает у тебя на языке,
у неё вкус утра, вкус всегдашнего, путь
в Россию восходит к твоему сердцу,
карельская
берёза
ждёт
имя Осип подходит к тебе, ты рассказываешь ему
то, что он уже знает, и он это перенимает, у тебя перенимает горстями,
ты отрываешь у него от плеча руку, правую, левую,
и на их место вживляешь ему свои руки с пальцами, с линиями на ладонях,
оторванное прирастает
они у тебя, возьми их себе обе они у тебя,
имя, имя, рука, рука, в прок,
возьми их себе в залог,
он и это берёт, ты берёшь
вновь своё, берёшь у него,

ветряные мельницы

нагоняют воздух тебе в лёгкие, ты плывёшь
по каналам, лагунам, протокам
в мерцании слов,
на корме никаких «почему», на носу никаких «куда», тебя
возносит бараний рог

- Текиа! –
как трубный глас через ночи в день, и авгуры
расчленяют друг друга, человеку
свой мир, Богу свой,
любовь
возвращается в свои постели, волосы женщин
отрастают опять,
обращённый внутрь
бутон на груди
опять обнаруживается, пробуждаясь
линиями жизнесердца
у тебя на ладонях, движущихся вверх по бёдрам –
как её звать, землю твою
за горами, за годами?
Знаю, как её звать,
её звать, как зимнюю сказку,
её звать, как летнюю сказку,
трёхгодовая земля твоей матери, так это было,
так есть,
она странствует всюду, как язык,
брось её, брось её,
и она снова твоя, как и он,
кремень
с моравской низины,
унесённый твоею мыслью в Прагу,
в прах, в могилу, в жизнь,

давно
нет его, как и писем, как всех
фонарей, снова
ты должен искать его, вот он,
маленький, белый
на углу лежит он,
где Нормандия-Неман – в Чехии
там, там, там
за домом, перед домом,
он белый, белый, он говорит:

Сегодня – это так.

Белый он, белый, беглый в нём
водолуч, сердцелуч,
поток,
ты знаешь имя его, берега
полнодневные, как его имя;
ты его тронешь рукой:
Альба.