Дождило весь день Элан Льюис

Дождило весь день, и мы у болота в леске
Валялись в палатках в мрачной, глухой тоске,
Бросив накидки и одеяла на грязь.
И первым серым утром дошло до  нас,
Что от нудной мороси не спастись; 
И брезентом хлопал ветер, как кнутом,
И рвались растяжки мокрые со щелчком.
Весь день скользил волнами дождь, туман и сон,
Капал на дрок и вереск, но жёлуди он
Никак не мог стряхнуть, а ветер-злодей
Вырвал из чашечек их, и град желудей
Застучал по палатке, над сном запрокинутых лиц.
Встряхнувшись, и Вудбайн смоля, мы взялись
За чтенье газет, штопку грязных носков;
– А я лису увидел среди кустов,
О чем сказал в письме, что царапал своим;
Шёл трёп про девиц, про то, что бомбят Рим,
Мы вспомнили тихих мёртвых и горластых звездунов,
Влекущих нас на бойню, о всех потерявших кров:
Хоть и вяло, и так угрюмо, так безразлично о них,
Как о себе; или о других,
Кого давно любили; и как,
Бог даст, полюбим опять; но пока – дождь и полумрак, 
Нас захватили полностью дождь и полумрак.

И воспоминаний нет дороже и ближе к душе,
Чем мальчишки в лесном краю в одну из суббот,
Что стрясали каштаны для своих озорных забот,
Иль лохматый пёс; за мной увязался он
На Бараньей Лопатки* лесистый склон,
Там, где Эдвард Томас подолгу о смерти размышлял
И красоте - пока свинец песнь не оборвал.

1941

* Баранья Лопатка (Shoulder o’ Mutton) - холм у деревни Стип в Хэмпшире, Англия

***

All Day It Has Rained

All day it has rained, and we on the edge of the moors
Have sprawled in our bell-tents, moody and dull as boors,
Groundsheets and blankets spread on the muddy ground
And from the first grey wakening we have found
No refuge from the skirmishing fine rain
And the wind that made the canvas heave and flap
And the taut wet guy-ropes ravel out and snap.
All day the rain has glided, wave and mist and dream,
Drenching the gorse and heather, a gossamer stream
Too light to stir the acorns that suddenly
Snatched from their cups by the wild south-westerly
Pattered against the tent and our upturned dreaming faces.
And we stretched out, unbuttoning our braces,
Smoking a Woodbine, darning dirty socks,
Reading the Sunday papers – I saw a fox
And mentioned it in the note I scribbled home; –
And we talked of girls and dropping bombs on Rome,
And thought of the quiet dead and the loud celebrities
Exhorting us to slaughter, and the herded refugees:
Yet thought softly, morosely of them, and as indifferently
As of ourselves or those whom we
For years have loved, and will again
Tomorrow maybe love; but now it is the rain
Possesses us entirely, the twilight and the rain.

And I can remember nothing dearer or more to my heart
Than the children I watched in the woods on Saturday
Shaking down burning chestnuts for the schoolyard’s merry play,
Or the shaggy patient dog who followed me
By Sheet and Steep and up the wooded scree
To the Shoulder o’ Mutton where Edward Thomas brooded long
On death and beauty – till a bullet stopped his song.

Alun Lewis 1941