Думы о былом

Аннотация. Данная подборка содержит две исторические поэмы, в каждой поэме ровно 32 катрена. Первая рассказывает о великом князе Владимире Красное Солнышко и Крещении Руси. Вторая повествует о взаимоотношениях простой девушки, жившей в разгар гражданской войны в России, со своим отцом-белогвардейцем, также царем Николаем II, попутно в поэме излагаются главные идеи русского православия.
Подборка представляет большой интерес для тех, кто считает литературное творчество на сайте стихиру серьезной частью русской литературы, представленной классиками и значительными современниками.

Поэма первая. Князь Владимир Красное Солнышко.

Владимир был большой распутник,
Пока не принял от Христа
Крещенье, словно божий путник,
Руси в подарок — доброта

Христа великого ученья,
Ведь в нем любовь, прощенье, свет
России нашей становленья,
От летописца — сей портрет:

Была эпоха безобразной,
Разбои, войны, грабежи,
Но быть бы ей благообразной,
С Христа ученьем в сердце жить.

А был порог тысячелетий,
Тому, что первое, - финал.
Могли попасть мы в беса сети,
А тот бы честь у нас украл.

Владимир выбирал из многих
Религий — выбор был не мал.
Стране же предлагались Боги,
Которых мир тогда вот знал.

Но выбрал князь наш христианство.
Стал с православием дружить.
Он видел князя в нем убранство,
Хотел бы Русь уму учить -

Той грамоте, что в жизни нашей
Творит прогресс в душе людей,
С которым те, конечно, краше -
Умом, не красотой ногтей.

Прощай, язычество, навеки,
Не надо капища для жертв.
«Теперь мы будем жить, как греки», -
Идея это словно жердь

В каркасе княжества святого.
Князь византийку в жены взял.
Живи, страна, с христовым Богом.
Тебя с Христом сам князь спаял.

Здесь нужно сделать отступленье,
Прервать сюжет — из жизни взят.
И мысли светлой здесь рожденье:
Теперь Христа Владимир брат.

Но почему он выбрал веру,
Что православие в миру?
«Видать, не знал в распутстве меру,
Хотел всех пробовать подруг», -

Такое слышал в наше время.
Разврат ведь был не запрещен.
Его везде блудило семя.
Ислам прогнал б то семя вон!

Но дальше время показало,
Что к русской женщине любовь
Спасла страну от зла орала,
Не допустила тех костров,

Что инквизиция в Европе
Для «ведьм» кроваво разожгла.
Была в тупой, жестокой злобе,
Сжигая женщин — их зола

Была Европы преступленьем.
Но Русь пошла другим путем!
Не утомил бы я вас чтеньем,
Моим поэзии трудом.

Мне кажется, что князь Владимир
Совсем в другом увидел то,
Что было видно и без грима
И отличалось добротой:

«Любите, люди, тех, кто рядом.
Не делайте другому зла.
Прощенье воздавайте взглядом,
С которым истина бела:

С любовью жить, а не в раздорах.
Нужнее это для Руси.
Пусть это знает всякий ворог,
А нам прибавит это сил,

Чтоб в полный рост благое сеять,
И семя будет прорастать,
Наполнив чашу жизни. Время
Придет весь русский люд собрать

В одну ладонь — примите с миром
Такую истину, друзья.
Руси пусть станет это лирой
Души широкой соловья».

Здесь отступленье завершаю.
Что было дальше? Дальше так:
Из словарей хороших знаю,
Что Русь тогда не знала благ,

Привычных нам уже сегодня.
Но ведь жила без них она.
Для торжества ума пригодна.
Иди в грядущее, страна!

Стал расширять наш князь просторы,
Другие земли покорять.
От печенегов — ну и воры! -
Русь нужно было защищать.

Его любили летописцы.
До нас дошел его портрет
Через века, через седьмицы -
Князь излучал, поверьте, свет.

Не зря ведь солнышком назвали.
Эпитет «красный» у него.
С ним славу русскую ковали
Своей земли, а не другой.

Владимир мудрый был политик.
Он православие дал нам.
И был властителем наитий,
Как превратить Отчизну в храм.

И вот конец. Пришла расплата.
В тот час пред Богом мы стоим.
Прошел Владимир рая врата,
Неся с собой Отчизны дым.

Сказал Господь ему: «Великий!
Ты изреки потомкам суть
Руси своей, была что дикой,
Но ей открылся новый Путь».

И изреченье прозвучало -
Князь обращался к временам,
Любовь где будет править балом -
Короче, Слово князя — нам,

Прошедшим с честью сквозь столетья
Со всем величием Христа,
Глаголом став, не междометьем:
«Пусть обойдет вас всяк беда -

За вас молюсь на небесах я.
Пусть каждый русский человек
Получит Ключ в конце от Рая,
Любите Русь — христовый брег!»

С тех пор прошло тысячелетье.
В стране духовный нынче центр.
Войн победив все лихолетья,
Христа по-прежнему в ней ген.


Поэма вторая. Молитесь за любимых.

Казалось бы: лихое время.
Двадцатый век. Гражданской жар.
Вражда в то время будто семя,
Что дьявол превратил в пожар.

А Николай, что царь, расстрелян,
Причем, со всей своей семьей.
Как будто путь Христа потерян.
Снаряда власть и пули злой.

Но мы расскажем про девчонку -
Такою, Родина, гордись! -
Ей отойти б от битв в сторонку,
Но скажут нам: «Такая жизь….»

Без буквы «н» звучит дремуче,
Но что поделать — век такой,
Подобен он кровавой туче,
Которой был никто не свой.

Девчонку звали нашу Евой.
Ей царь убитый был не враг.
Считалась правильною девой.
И верила в Христа. Все так.

 На миллиметр мы не ошиблись.
Такие люди есть всегда.
Когда войной эпохи сшиблись,
Над Вифлеемом есть звезда?

Христос учил: живите с миром,
С любовью к людям — не со злом.
Так быть должно и в мире сиром,
Там, где родной для сердца дом.

Носила медальон на шее,
В котором был портрет царя.
Он не над сердцем был — правее
(Со стороны себя смотря).

Казался Еве царь спокойным,
Не психовал он никогда.
Считался Евой он достойным
Страною править в холода,

Что наступили безвозвратно
Ко временам тепла, любви.
Ведь зло усилилось стократно.
Вся жизнь сейчас во зле, в крови.

У Евы папа был из белых.
Таким грозил сейчас расстрел
От командиров скороспелых
Под флагом, кровью что горел.

Попал папаша в плен, сражаясь
За взгляды старые свои.
Судьба папаши очень злая,
Что погрузила жизнь в бои.

Не перекрасился папаша,
Хотел сражаться до конца.
Не выпита ведь жизни чаша,
Хотел чтоб Русью правил царь.

Его за то приговорили
К свинцу, что прекращает свет.
А коль смогли б, то убедили
Сменить Христа на красный цвет.

Но папа был упертый с детства.
Ему винтовка — не указ.
Не знал никто иного средства,
Чтоб сохранить в цвет крови власть.

Пришла в храм божий Ева сразу,
Молиться стала за отца.
Одну лишь здесь мы скажем фразу:
В отце не видела борца

С пришедшей властью комиссаров.
Ведь он — отец и то главней.
Не нужно Еве даже даром
Всех политических страстей,

Которые одно твердили:
Плевать на родственную связь.
Они б и мать свою убили
С другими взглядами. Вот грязь!

Чему Христос же учит, братцы?
Любовь, добро - всего главней.
Смотрела Ева с детства в святцы.
Девчушки Бог не знал добрей.

Молясь за папу, вспоминала
Тот мир, что канул в пустоту.
А та девчушку не пугала,
Что испытала маяту.

Царь Николай, что в медальоне,
Грел сердце Евы добротой.
Такой уж не было в бульоне
Эпохи, что вмиг стала злой.

Цари, цари, вы были силой
Для нашей Родины в былом.
Сердечко в Еве нежно билось.
Хотела в мире жить простом,

Где ясно все, Христос в почете,
Кровь не течет по мостовой,
Где доброта в хорошей моде,
Не посылают на убой.

Страна дружила с православьем,
Оно давало силу жить
С любовью — та была заглавьем
Для жизни, коей бы учить.

Конечно, не было все гладким.
И при царях страдал народ.
Иной монарх был властью шатким,
Считая свой народ за скот.

Но без Христа все стало хуже,
И рухнул всякий идеал.
Сам дьявол этим был разбужен.
И каждый русский пострадал.

Сейчас дадим ответ вопросу:
Должны ль гордиться Евой мы?
Судьба ее подобна плёсу,
Что держит волн напор из тьмы.

Конечно, надо ей гордиться.
Ведь в ней живет Христа завет,
Что на людей не надо злиться,
Любовь — препятствие для бед.

А ведь когда любовь всех выше,
Любой стране такое — в честь.
Любовь подобна счастья нише
И выше звезд. Всегда ей цвесть.

Мы уважаем Николая,
Последний царь что был в стране.
На никого тот царь не лаял,
Не продал душу сатане.

Молись, девчушка, за Россию.
Отец расстрела избежал.
Не угодил на завтрак Вию,
Он просто, говорят, сбежал.

А после обратился к Богу.
Дыханье смертное поправ,
Встал на великую Дорогу,
Поверив сердцем в божью love.