Вера Люция

Рев Люцифера ввергает Еву в вертеп времени, где мадам мода mad, a mad от made, ибо безумно творение, не помнящее Творца, так что демон mad (он безумен), но mad и Эдем, куда блаженный вхож, и mad Адам, Аэдем (отрицание Эдема); Адам – Eidam (зять Божий) и Адам призывает: айда обратно в рай! где mad – упоительный мёд, исцеляющий от рассудочности, пока время ревмя ревет.

А в раю mad – maid, девотворение, ибо девственность – боговЕна, боговИна, боговинА.

В деннице таилась ендиница (конечница), она же юла цифр Люцифер; юла тождественна лаю, и цифирь облаивает сущее; Ева приняла лай и улюлюканье за музыку, но вращение – вечное возвращение, юла вечно описывает нуль, и цифирь – лишь нулю цифирь, люцифирь поглощает ну, unus, единое, и даёт себя знать фер (ferrum – железо); оно целится во всё, и ничего не исцеляется от ржавчины, правда, ваджра не ржавеет, но она тлеет, ибо она от скелета, и ваджра увенчивается нирваной, а нирвана – навья почка (Niere), а где почка, там нефрит, корабль рит-правд: их столько, что от них почка воспаляется, чтобы гаснуть, возвращаясь всё к той же ржавчине, и сама ваджра – луноподобное исчадие нефрита, и нирвана – равнина, а равнина – проекция бездны в небытие.

Лжелезо перечит Сущему, и фер – гвоздь сфер, отсюда ад – enfer, но фер – бывший вер, и от бывшего дракона происходит ver (червь), но ver – very, чин очень, червь – инерция чрезмерности, но чин – inch (дюйм), червь начинает с малого, и начинка естества – червоточина, и вот уже червь – вервие; таким образом, червь связывает всё, ибо жизнь – la vie, a via – путь; червежизнь и червепуть – одно единое, и это единое вервие – червевИй, а Вий от век (eaves), и сквозь червевеки смотрит вечное, от которого не скроешься; оно подглядывает не на жизнь, а на смерть, потому и умирать стыдно: стыд Vergogne (вергон) – изгнание червя; стало быть, стыд – симптом бессмертия.

Оказывается, червь зелен (vert), и вертоград – червеград, а вертикаль – ал кит, он же червь, ему очень холодно (verу kalt), но зелёное берёт верх над холодом, вверх тикАя от него; тИкает стрелка; червь – времяточец.

- Avez vous con verte? – спрашивает приезжий. – У вас там зелено?
- Нет, - отвечает она, - у меня там красно… Весна-красна.

Потому и променял Исав зелёное на красное, что спросил он: Was? А ему ответило Эхо: И вас, Исав; вот и вышел Vas d’elezione, сосуд избранный; Исав – ваза, а зев – пагуба; где Исав, там savoir, а где savoir, там Saviour, где знание, там спасение; Исав – savour, вкус к спасению, он Едом; Едом – эдем для того, кто находит мёд в безумии.

Где весна красна, там зелено, но венерина гора может зазеленеть, лишь донельзя зачервивев; Венера – эра вен, кровотечение истории; Венера – Вернея; от неё неочервь Эней, исторгающий историю из Трои; Троя – ятро, ядро зачатия, из-за которого перегорел диод Дидо.

Ромул – мул времени, коего мера – Рем; так возник Рим, где обитал Вергилий; его должны были назвать Религий, но он впал в дату, дата – ад в квадрате; дата Ата бесновата, и не Религий, приполз Вергилий, червь связной; Исав спросил: Was?, Вергилий же спросил: Wer?, и ответило ему: Эгоэхо: Вер, то есть, ты червь, Гилий; если ты не Гилий, ты Nihil, то есть гиль, но Гилий – живоносное произрастание, и подобный червь – истинный муж Вир Гилий, однако вир – омут, ибо вир – мы, а мы всепоглощающие; а дно – спасение от нас – вирши.

Червь кусачий – изверг, а изверг – вер зиг; червь победы!

Смекнул Вергилий, кто зовёт его червём, Эгоэхо – Геоэго – Землея! И записал Вергилий герогики: Герь – я, венерина игрица, кличет героя, супротив которого Гера, но героогнь гаснет; лишь диод горит, чтобы выплыл Эней – эон, но эон – не Ной, а Онан, и его семя поглощает Гея.

От Вергилия, однако, Алигьери; пусть Вергилиева дата «ад, да», Данте: ад, нет.

У Вергилия вигилия круговорота, а круговорот – времяверчение, и червь – верчь, зачаток юлы, Юлица – самозванка, посягнув на пол, назвалась Поллюция.

А тогда Вергилий – не Вергилий, а Геврилий; вриль сверлит, когда следовало бы сверять: сверло вместо свирели. Но вриль от врио; кто заклинает тебя: О, ври! когда велено ouvrir, открывать? Рио – река времени, и рио же – зло; история из Торы, она бывшая истина, впадающая в ложь.

Вот откуда суевер; Су Иеси – дух воды; Иисусовер несостоявшийся – суечервь, уверовавший, что всё течет.

Так червь превращается в речь; речь же врёт, поскольку река речи временна; vers libre – вер брил – червь бреющий; истый же стих – бородатый старовер.

А Венера – не Вера; она Юлица, улица общедоступная, тогда как фюрер rue fer – железная магистраль, ведущая в ад, где червь не умирает.

Так приготовляется Вегрилий, Виев гриль.

При фюрере абвер, при абвере вервольф, червеволк, оборона - оборотень, она о двух концах; ала заря на вербе, видишь? Лазарь ожил, завербованный Богом, ибо верба верб – Слово.

Было древо до вер; для заблудшего оно вредодерево, для взыскующего истины дверодрево, по природе же своей оно Веродрево.

Научил Вербилий говорить: «ад, нет», и сказал Данте: «Вероника», то естть «Верикона». Вот икона, а ты верь, как сама икона верит «Верни око, Вероника», - молит одноглазый Верлиока, но у него ливер вместо души, а ил вер – тлен; у Вероники плат; он тальп (крот), но его слепота вещая; плат от Платона, слепота – видимость, свидетельствующая: с подлинным верно. Виден Бог!

Верба Верб – единство истины и веры; Бог Верб – Слово; когда отпадаешь от Бога, остаёшься ты, червь, но вер – вершок веры; он верен, пока он стих; червь юлит, и выходит rеve, бред, а рев супротив вер; он рёв небытия вместо сущего Слова. Когда похищена Верона, остаётся Ревона зверообразная; выворачивается ревчервь, и Юлица заявляет, что она Люция, поллюция светского, советского света, сиречь революция минус электрификация всей страны.

Самоубийство говорит: ревую вместо верую, но стиховер Вергилий ввергает червя в свет, и над Юлицей торжествует Люция, чьё имя: я целю.

Люцифер – выворотень; он вор, но он тень, ибо он вы; его реввера – светоскверна, революция – оговорка вора; скажи: Вера Люция, Световера, и будет свет, ибо Древо относится к Деве, как Вера к Еве; Ева в рае – Вера, Древодева райская.

5.07.1990.