Ферлингетти - Подборка переводов в Лиterraтура

ЛОУРЕНС ФЕРЛИНГЕТТИ
ВЫЗОВ АБСУРДУ
Лиterraтура, ноябрь 2025

*               

У того парня в поезде на пути к парому
что блэкджек всё раскладывал
зубы вперед выступали
точь-в-точь маяки на скалистом взморье

а вот
глаз не имел, так что видеть не мог
как проносятся сумерки мимо

коней, что бесшумно
бегут в садах
птиц
взмывающих стаей в небо

и минувшего бабочек дня
что в памяти моей
взлетели

*
That fellow on the boattrain who insisted
on playing blackjack
had teeth that stuck out
like lighthouses on a rocky coast

but
he had no eyes to see
the dusk flash past

horses in orchards
noiselessly running
bunches of birds
thrown up

and the butterflies of yesterday
that flittered on
my mind


ПРАКСИТЕЛЬ, БЫЛО ВРЕМЯ               

Было время, себя не щадя,
    Пракситель золотою кувалдой
камень крошил и кладовую образов,
                отлитые в гипсе идеи,
в зримые слоги переносил.
Из бронзы деревья творил,
     на одном увековечил хамелеона
и каменных горлиц
                в полёте.
Циркуль его пролёты мостов измерял
      и влюблённых
          а также иных, совершенства достигших людей –
их из пыли выхватывал он посреди пути,
                ведущего к смерти
И тогда проходила мимо ее коса навсегда.
                Рядом с ними стоим мы сегодня,
           почти слыша, как дышат.               
                Их каменные глаза
изучают нас сквозь века,
             вечный страх увядания наш смягчая.
Правда, сам Пракситель
                до двадцати восьми лишь дожил,
       ведь занятье скульптурой – не для
                молодых.

In Hintertime Praxiteles

In hintertime Praxiteles
                laid about him with a golden maul
striking into stone
                his alabaster ideals
uttering all
            the sculptor’s lexicon
                in visible syllables
He cast bronze trees
                petrified a chameleon on one
made stone doves
                fly
             His calipers measured bridges
          and lovers
                and certain other superhumans whom
he caught upon their dusty way
                to death
They never reached it then
                You still can almost see
                their breath
                Their stone eyes staring
thru three thousand years
                allay our fears of aging
      although Praxiteles himself
                at twenty-eight lay dead
         for sculpture’s isn’t for
                young men

ЭТОТ МИР – ПРЕКРАСНОЕ МЕСТО
Этот мир прекрасное место,
куда на свет появиться,
если вы, конечно, согласны, что счастье
отнюдь не всегда
сплошной праздник
и если вы не против, конечно, что то и дело
чуточка ада объявится
как раз в тот момент, когда всё превосходно
а всё потому, что даже на небе
не распевают хоры
постоянно

Этот мир прекрасное место,
куда на свет появиться,
если по барабану, что люди какие-то
мрут постоянно
или страдают всего лишь от голода
время от времени
что не так уж и плохо
если это не ты

О, этот мир прекрасное место,
куда на свет появиться,
если вам фиолетово
что на вершине
тупицы безмозглые
или от случая к случаю
бомба-другая
в лицо летит
к небу вздёрнутое
а также иные гадости
на которые Общество наше Брендированное
падко
с его «сливками»
и отбросами
попами и прочими
дозорными,

размежеванием и барьерами,
и конгресса расследованиями,
и другими запорами и засорениями,
которым дурацкая наша плоть
подвержена

Да, этот мир наилучшее место
для занятий разнообразных всяких:
веселье разыгрывать
ставить любовную сцену
или нарочито печальную
вульгарные песенки петь, получать озарения,
бесцельно бродить по округе,
вокруг глазеть
и вдыхать ароматы цветов
шлепать в пятую точку статуи
иной раз даже мыслить
друзей целовать
и заделывать бэбиков
в кальсоны влезать и размахивать шляпою
пляски плясать
и плескаться на речке
на пикничке
когда лето в самом разгаре
и вообще
отрываться по полной
Ага,
только на апогее заявится
к вам гробовщик

и ухмыляется

The World is A Beautiful Place

The world is a beautiful place
to be born into
if you don't mind happiness
not always being
so very much fun
if you don't mind a touch of hell
now and then
just when everything is fine
because even in heaven
they don't sing
all the time

The world is a beautiful place
to be born into
if you don't mind some people dying
all the time
or maybe only starving
some of the time
which isn't half bad
if it isn't you

Oh the world is a beautiful place
to be born into
if you don't much mind
a few dead minds
in the higher places
or a bomb or two
now and then
in your upturned faces
or such other improprieties
as our Name Brand society
is prey to
with its men of distinction
and its men of extinction
and its priests
and other patrolmen

and its various segregations
and congressional investigations
and other constipations
that our fool flesh
is heir to

Yes the world is the best place of all
for a lot of such things as
making the fun scene
and making the love scene
and making the sad scene
and singing low songs and having inspirations
and walking around
looking at everything
and smelling flowers
and goosing statues
and even thinking
and kissing people and
making babies and wearing pants
and waving hats and
dancing
and going swimming in rivers
on picnics
in the middle of the summer
and just generally
'living it up'
Yes
but then right in the middle of it
comes the smiling

mortician

НЕ ПОЗВОЛЯЙ ЭТОЙ ЛОШАДИ

Не позволяй этой лошади
жевать скрипку,
крикнула мать Шагалу
Но он продолжал рисовать
И стал знаменит
И рисовал всё да рисовал
Лошадь со скрипкой во рту
А когда труд свой закончил
то прыгнул на лошадь
и ускакал
размахивая скрипкой
которую первой же обнаженной
попавшейся на пути
вручил до земли поклонившись

А струн-то на ней и не было

Don’t Let That Horse

Don’t let that horse
eat that violin
cried Chagall’s mother
But he kept right on painting
And became famous
And kept on painting
The Horse With Violin In Mouth
And when he finally finished it
he jumped up upon the horse
and rode away
waving the violin
And then with a low bow gave it
to the first naked nude he ran across
And there were no strings attached

ТРОСТИНКОЮ ПИШУ С ПОВЯЗКОЙ НА ГЛАЗАХ

Слепой сказитель я
я ваш слепой сказитель и художник
чудесных образов и слов я полон
пейзаж рисую я души своей согбенной
и человечества души,
как ее вижу
и голос ей дарю
Народные я распеваю песни
о горемыках захудалых
и толстозадых богатеях
Я кончиками пальцев ощущаю
всю палитру
Вслепую вижу явь и в слово возвожу
Невидимое вам я вижу
вкусно ем и пью
и об эпической мечтаю я поэме
Вам постмодерн в былом, да и в грядущем
в формат мультимедийный уложу
Я в авангарде самый-самый
предметно ориентирован, насквозь концептуален
Моею глубиною с панталыку сбиты
великие зоилы
Я знался с Энди Уорхолом
с кем спал я – не секрет
еще без угомона тараторю
поэт деконструированного слога
весь неотмирный я такой
видений и экстазов полон
кочую я по всяким по воркшопам
лохматый институтский ваш поэт
во штате
при том буддистский ваш поэт тишайший
На чтения поэтические езжу то и дело
где каждый чих как следует оплачен
Всему внимаю
и во всем ищу зерно
не упускаю ничего
чтобы творить иль громозвучной лирой*
или железобетонною** такой,
чтоб разгадать никто не мог
Воистину жизнь – это сон
мне снится он
И в голове моей есть всё
Песнь человечности
и Песнь бесчеловечности
Бездонную создам я вам картину
Активная то будет живопись***
жестикуляционная
один сплошной лишь жест
Диковинную песню сочиню я вам
то песнь простолюдинов
Лишь сняв свою личину
увижу мир доподлинный
впервые
Впрочем, не буду я ее снимать
Уж слишком мне к лицу
сидит так безупречно
удобна чересчур
Ведь мне подумать надо о карьере
и жизни всей
Живем ведь лишь однажды
и жить прекрасно – лучше мести нет
Своя повязка только на глаза нужна вам
моя не подойдет
придется без нее вам с миром повстречаться
И по любому молод слишком я, чтоб умирать
Американец я
а между тем не умирают американцы 
Мы – покорители
мы новоримские властители
мы подминаем под себя весь мир
невидимой империей
от капитала дружелюбных хищников
А демократия и есть капитализм
Не будет больше нищих
и умирающих от голода не будет
У нас в империи не будет суматошных толп
Прилив, мы знаем, все поднимет лодки
вот только есть ли лодка у тебя?

*Речь идет о звуковой поэзии.
**Игра слов: конкретная поэзия (экспериментальное направление поэзии) в английском обозначается тем же словом, что и бетонный.
***Активная живопись или живопись действия – стиль абстрактной живописи, разработанный Дж.Поллоком, который заключается в разбрызгивании краски, следуя интуиции.

Performed With A Blindfold And A Cane

I am a blind poet
I am your blind poet and painter
full of fantastic phrases and images
I am painting the landscape of my bent soul
and the soul of mankind
as I see it
I am giving it a voice
I am singing folk songs
about the downtrodden masses
and the rich on their fat asses
I am the painter who feels
with his fingers
I am the blind seeing-eye poet
I see what you can’t see
I eat well and drink well
and dream of great epics
I am your postmodern pastmodern
multimedia artist
I am the most avant of the avant
I’m site-specific and totally conceptual
Even the greatest critics have been baffled
by my profundity
I once knew Andy Warhol
And I’ve slept with you know whom
And I’m a fast-speaking man
your deconstructed language poet
your far-out poet
full of ecstasies and visions
your wandering workshop poet
your hairy university poet
with tenure
your buddhist quietest poet
I go on poetry reading tours
where everything is paid for
I hear everything
and it’s grist to my mill
I use it all
to make great sound poetry
or great concrete poetry
that no one can see through
Life is a real dream
and I am dreaming it
And I’ve got it all in my head
the Song of Humanity
and the Song of Inhumanity
I’ll paint you a profound picture
an action painting
a gestural painting
nothing but pure gesture
I’ll write you a far-out song
of common people
If I take off my mask
I’ll see the real world
for the first time
But I won’t take it off
It fits too well
It’s a perfect fit
It’s too comfortable
And I’ve got my career to think of
my life to think of
We only live once
and living very well is the best revenge
Get your own blindfold
You can’t have mine
You’ll have to face the world without it
And anyway I’m too young to die
I’m an American
and Americans don’t die
We’re the conquerors
We’re the new roman emperors
We’re conquering the world
It’s the invisible empire
of genial vulture capitalism
And democracy is capitalism
No more poor people
No more starving and dying
No more huddled masses in our empire
The rising tide lifts all boats
If you’ve got a boat

О, СОБИРАЮЩИЙ
О, собирающий
          возвышенный пепел поэзии
                пепел ослепительно белого пламени
                лирного

Взглядом окинь тех, кто прежде сгорел
          в этом пламени таком белом

Горнило Кампаны и Китса
          Бруно и Сапфо
                Рембо, По и Корсо
           и Шелли в Виареджо*
                под солнцем, пекущим на пляже

И этой ночью
         в повальном пожарище
                свет белёсый
                всё еще испепеляет нас
               
         клоунов жалких
                с нашими свечечками
                что заодно полыхают  с этим огнем   

*В Виареджо близ того места, куда море выбросило тело Шелли, воздвигнут мемориал в его память.

Oh You Gatherer

Oh you gatherer
      of the fine ash of poetry
            ash of the too-white flame
                of poetry

Consider those who have burned before you
            in the so-white fire

Crucible of Keats and Campana
            Bruno and Sappho
                Rimbaud and Poe and Corso
      And Shelley burning on the beach
                at Viarreggio

And now in the night
      in the general conflagration
            the white light
                still consuming us
      small clowns
            with our little tapers
            held to the flame

         ДЕЛЬФИЙСКОМУ ОРАКУЛУ
Оракул великий, что вглядываешься в меня –
расстроил тебя я, довёл до отчаяния?
Я, Америго, американец,
из тьмы материнской сызвеку выпростанный,
из древней Европы тьмы.
К чему вглядываешься нынче в меня
сквозь сумерки нашей цивилизации?
Что на меня глядишь,
словно я – это сама Америка,
Империя новая,
громадная как никогда,
что по электронным путям скоростным
гонит чрез мир
корпораций монокультуру своих,
да ещё и английский сегодня – что прежде латынь.

Оракул великий, спящий века и века,
проснись, наконец, и скажи,
как нам спастись от самих себя?
Как пережить правителей наших – стряпают
ведь из демократии плутократию,
великий рубеж возведя
меж богатеями и голытьбой?
Между тем, как Уолт Уитман слыхал, Америка голытьбою поёт.

О, Сивилла, молчальница долгих веков,
твои легкокрылы мечты,
из святилища света свой голос возвысь,
раз так строго созвездья
под титлами греков
взирают на нас свысока,
раз рупор движется маяка
поверх глади морской,
Свой голос возвысь и нас просвети
Эллады сияньем морским,
Эллады алмазным сияньем.

Прозорливица, вечно сокрытая,
выйди, Сивилла, из склепа уже.
И возвести нам гласом поэта,
даже не в третьем – в четвертом лице,
голосом будущего непостижимого,
гласом, в котором сквозь человечье
слышится твари мятущейся смех:
Одари нас новыми грёзами,
новыми мифами светозарными одари!

To the Oracle at Delphi

Great Oracle, why are you staring at me,
do I baffle you, do I make you despair?
I, Americus, the American,
wrought from the dark in my mother long ago,
from the dark of ancient Europa--
Why are you staring at me now
in the dusk of our civilization--
Why are you staring at me
as if I were America itself
the new Empire
vaster than any in ancient days
with its electronic highways
carrying its corporate monoculture
around the world
And English the Latin of our days--

Great Oracle, sleeping through the centuries,
Awaken now at last
And tell us how to save us from ourselves
and how to survive our own rulers
who would make a plutocracy of our democracy
in the Great Divide
between the rich and the poor
in whom Walt Whitman heard America singing

O long-silent Sybil,
you of the winged dreams,
Speak out from your temple of light
as the serious constellations
with Greek names
still stare down on us
as a lighthouse moves its megaphone
over the sea
Speak out and shine upon us
the sea-light of Greece
the diamond light of Greece

Far-seeing Sybil, forever hidden,
Come out of your cave at last
And speak to us in the poet's voice
the voice of the fourth person singular
the voice of the inscrutable future
the voice of the people mixed
with a wild soft laughter--
And give us new dreams to dream,
Give us new myths to live by!

ВСЁ ЕЩЁ КОНДОВАЯ РОССИЯ
Стучусь к тебе, кондовая Россия!
Дырявлю дырочки я птицей белокрылой
в твоих просторов белоснежной древесине.
К берёзкам рвусь, что тянутся по всей Сибири
от самого Владивостока и до Блока,
я им ещё разочек постучу.
Кто мне на этот раз ответит?
Ты там ещё, поэт?
Ты там ещё, брат-анархист,
Ты там ещё, всё так же перепахан?
Теперь не чеховским покрыта ты вишнёвым садом – давно он срублен. Вечная тайга
теперь даёт отпор ветрам,
её кора вся в непроглядных шрамах.
Стучусь к тебе!
Пора всерьёз уж пробудиться лесорубу*.

(Написано в 1968 или в 1973)
*Лесоруб – прозвище Авраама Линкольна, считающегося одним из лучших президентов США.

Wooden Russia Still

Knock knock on wooden Russia!
I am a white bird drilling holes
in the white wood of your snow. To the white birches
that stretch across Siberia
from Vladivostok to Blok
I give one more knock.
Who will answer this time?
Are you still there, poet,
Are you still there, brother, anarchist,
Are you still there, under the plow?
These are not Chekhov's cherished cherry trees that fell down long ago.
This is the eternal taiga now
that still stands up against all winds
dark scars upon the bark.
Knock! Knock!
Let the railsplitter
truly awake.