Ах, осень, ты опять навзрыд

Ах, осень, ты  опять навзрыд
Отчаянья перебираешь грани.
Скопив у сердца груз обид,
И ком, застрявший у гортани.
В туманной призрачности слов,
Печаль твоя все различимей,
Но грусть свою переборов,
Ты как молитву шепчешь имя.
А ведь недавно, видит Бог,
Ты так восторженно парила.
Но знали мы, то был пролог
Твоей тоски невыносимой...

 ***
Осень- холодов и грусти вестница.
Как же ей тоскливо в ноябре.
Та ли это хрупкая прелестница,
Что так щеголяла во дворе?
В ноябре ей ничего не хочется.
Город равнодушен стал и строг,
И стучится в двери одиночество,
Будто жизни горестный итог.
Души, с заколоченными ставнями,
Словно город резко стал стареть,
Пролетают мимо мысли стаями.
Как же мне ноябрь переболеть?
Солнца нет,  и небо темно-серое.
Я живу, как будто, в полусне.
А лечусь, надеждою и верою,
Что вот-вот закружит первый снег.

***
Осенью поздней день стал так мал и нищ,
Голые ветви замерзли в сыром саду.
Этой порою жаждешь тепла жилищ,
Ищешь людей с сердцем своим в ладу.
Чувствуешь хрупкость-мир беззащитно наг,
Сломлен и стар, готовится умирать…
Дождь, словно слезы, уже не дарует благ,
Может лишь лист последний с рябин сорвать.
Кажется, всё, ему не привстать с колен.
Тлен рассыпается, быль превращая в небыль…
Тихой молитвой, грусти прейдя  взамен,
Снег наши взоры вновь обращает в небо.
Саваном белым cкрыв нашу боль потерь,
И разъясняя тайну судьбы цепочек,
Лес засыпает, молвя:"Все Богу вверь».
Все остальное читается между строчек.

***
Осыпаются нотами мокрые листья
Си бемоль очень част в партитуре дождей,
И ноябрьский Босх мне уже ненавистен,
Слишком много загадок в изгибах ветвей.

Слишком часто унынье пишу меж грехами,
И стараюсь запомнить мелодию дня,
Как шуршит облетевший наряд под ногами,
Обнаженных деревьев, стыдливость браня.

Растворяются звездных соцветий   пунктиры.
И разбуженный первым рассветным лучом -
Небосвод, все баюкает тучи над миром,
Всех вселенских прозрений являясь ключом.

***
В ноябре город к Осени стал жесток.
Хлещет ветром, обрывками горьких строк.
Закрывает тучами небеса,
Чтоб тоска отражалась в ее глазах.
Но она не противится злой судьбе,
Не заботясь о доме и о себе.
И живет, беспробудная, как во сне.
И с надеждою ждет только первый снег…
Потому никогда не спешит домой,
Ей уже привычнее быть одной.
Не старается что-то в себе менять,
Ведь никто не скажет: «Прости меня».
Потому что некого ей прощать,
Говорить за ужином о простых вещах.
Лишь бы день прожить, не сойдя с ума,
И дождаться, когда же придет зима…

***
Осень пишет. А письма нещадно рвут.
В клочья,
до нестерпимой боли.
Он не помнит, как ее даже зовут.
А ей,
будто душу вспороли.
Она меняет прически, бусы, наряд,
Тучи на  небе стирает.
Но,
вторую неделю подряд,
Медленно умирает.
Она сменила шум листьев и голоса
Птиц
на шепот дождя.
Она все пыталась ему  рассказать,
Но он лишь молчал, уходя.
И лишь, когда промокла насквозь,
И платье ее истлело,
Расправила грудь и тихо ушла.
Видимо, отболело.
***
Молитвы ветра, с слезным покаяньем.
 Записки, с отпущением грехов.
 С каким-то отрешенным осознаньем
 Упущенных  возможностей счетов.
 Скамеек потускневшие пунктиры,
 На ветвях опустевшее гнездо.
 Туманные тональности в клавире,
 Да осень, в износившемся пальто.