Из Роберта Геррика. Портрет женщины

Из Роберта Геррика. Портрет женщины

Чудесна россыпь золотых волос,
Они что кудри Феба, в блеске рос,
Иль кудри Эос, что встаёт пред нами
В венце из роз, сверкая жемчугами;
Высокий лоб, что прядями увит,
Ей придаёт величественный вид;
Две чёрточки изогнутых бровей,
Как усики лозы, тонки у ней;
Под ними - очи, звёздные огни:
Прикрыты бахромой ресниц они.
Прекрасный нос не мал и не велик,
Он бел и ровен - украшает лик;
Её ланиты чудны, бесподобны,
И каждая с дамасской розой сходна;
Лицо её – цветущий райский сад,
Что манит обещанием услад;
В нём - розы, и гвоздики, и лилеи,
Цветочный праздник, нет его милее.
Ещё приманка, что видна средь них, -
Две спелых вишни, дивных, налитых;
Под ними словно виден алый сок;
Расходятся – и слышен голосок;
Они под нежной кожей (покрывалом)
Подобны розам под батистом алым, -
Рубиновый божественный портал,
Ведущий в небольшой, но дивный зал,
Где сладкое царит благоуханье
(Сабейских благовоний сочетанье);
И здесь же язычок, надёжно скрытый:
У этих нежных стен он под защитой.
И зубки чудны: выглядят богато -
Они блистают, как жемчуг и злато.
Вот подбородок - чудо как хорош:
Округлый, белый, глаз не отведёшь;
Он с ямочкою, а его вершина -
Уста, что роза (дивная картина!);
Он то их сводит, строгость им даруя,
А то и разведёт – для поцелуя.
Два ушка-лабиринта, в них, лучисты,
Богато блещут серьги золотисты;
Но нелегко сказать, они ли краше
Иль больше ушки манят взоры наши?
А ниже… Что есть царственней, белее
Сей величавой лебединой шеи?
Она покорно на себе несёт
Мир, полный удивительных красот.
Вот грудь её, любви заветный брег,
Два полушарья, средоточье нег;
Венчают их соски, что сходны с лалом,
Иль на снегу с бутоном розы алым.
В долине между ними Купидон
Сидит, целуя мать (в неё влюблён),
К соску он прижимает пальчик свой,
И льётся млеко тонкою струёй.
Живот прекрасен - мягкий, пухлый, нежный;
Горе Рифейской он подобен снежной,
Где вкруг, как дар Природы, - белизна;
И Гордиев есть узел, без пятна.
Вот бёдра, что для взгляда – просто диво:
Как Небеса, округлы и красивы;
Её колени, вместе или розно,
В движениях неспешны, грациозны;
Ещё пониже – голени, под стать…
Чему? Сравненье трудно подыскать,
Прекрасны, восхитительны они!
Но так же чудны и её ступни,
Изящной формы, редкой красоты,
Они малы, приятны и чисты:
Куда бы эти ножки ни ступили,
Там специй ароматы вы б испили.
А плечи не пленяют ли? Их цвет
Слоновой кости не уступит, нет!
От них две ветви стройных – две руки -
Нисходят, серебристы и легки,
До пальчиков, что могут (видим это) 
Быть украшеньем лютни иль спинета,
И каждый перст на них (чудесный вид!)
Жемчужною ракушкою блестит.
Хоть пальцы по длине своей различны,
Но вместе, в кисти, - чудны, гармоничны:
Так звуки струн, в отдельности, – не в лад,
Но в хоре дивной музыкой звучат.

Robert Herrick.
THE DESCRIPTION OF A WOMAN

Whose head, befringed with bescattered tresses,
Shows like Apollo's when the morn he dresses,
Or like Aurora when with pearl she sets
Her long, dishevell'd, rose-crown'd trammelets:
Her forehead smooth, full, polish'd, bright and high
Bears in itself a graceful majesty,
Under the which two crawling eyebrows twine
Like to the tendrils of a flatt'ring vine,
Under whose shade two starry sparkling eyes
Are beautifi'd with fair fring'd canopies.
Her comely nose, with uniformal grace,
Like purest white, stands in the middle place,
Parting the pair, as we may well suppose.
Each cheek resembling still a damask rose,
Which like a garden manifestly show
How roses, lilies, and carnations grow,
Which sweetly mixed both with white and red,
Like rose leaves, white and red, seem mingled.
Then nature for a sweet allurement sets
Two smelling, swelling, bashful cherrylets,
The which with ruby redness being tipp'd,
Do speak a virgin, merry, cherry-lipp'd.
Over the which a neat, sweet skin is drawn,
Which makes them show like roses under lawn:
These be the ruby portals, and divine,
Which ope themselves to show a holy shrine
Whose breath is rich perfume, that to the sense
Smells like the burn'd Sabean frankincense:
In which the tongue, though but a member small,
Stands guarded with a rosy-hilly wall;
And her white teeth, which in the gums are set
Like pearl and gold, make one rich cabinet.
Next doth her chin with dimpled beauty strive
For his white, plump, and smooth prerogative;
At whose fair top, to please the sight, there grows
The fairest image of a blushing rose,
Mov'd by the chin, whose motion causeth this,
That both her lips do part, do meet, do kiss;
Her ears, which like two labyrinths are plac'd
On either side, with rich rare jewels grac'd,
Moving a question whether that by them
The gem is grac'd, or they grac'd by the gem.
But the foundation of the architect
Is the swan-staining, fair, rare, stately neck
Which with ambitious humbleness stands under,
Bearing aloft this rich, round world of wonder.
Her breast, a place for beauty's throne most fit,
Bears up two globes where love and pleasure sit,
Which, headed with two rich, round rubies, show
Like wanton rosebuds growing out of snow;
And in the milky valley that's between
Sits Cupid, kissing of his mother queen,
Fingering the paps that feel like sieved silk,
And press'd a little they will weep pure milk.
Then comes the belly, seated next below,
Like a fair mountain in Riphean snow,
Where Nature, in a whiteness without spot,
Hath in the middle tied a Gordian knot.
Now love invites me to survey her thighs,
Swelling in likeness like two crystal skies,
Which to the knees by Nature fastened on,
Derive their ever well 'greed motion.
Her legs with two clear calves, like silver tri'd,
Kindly swell up with little pretty pride,
Leaving a distance for the comely small
To beautify the leg and foot withal.
Then lowly, yet most lovely stand the feet,
Round, short and clear, like pounded spices sweet,
And whatsoever thing they tread upon
They make it scent like bruised cinnamon.
The lovely shoulders now allure the eye
To see two tablets of pure ivory
From which two arms like branches seem to spread
With tender rind and silver coloured,
With little hands and fingers long and small
To grace a lute, a viol, virginal.
In length each finger doth his next excel,
Each richly headed with a pearly shell.
Thus every part in contrariety
Meet in the whole and make a harmony,
As divers strings do singly disagree,
But form'd by number make sweet melody.