Что там, за призрачной чертою?

Что там, за призрачной чертою?
Нам не дано предугадать.
Влечёт и манит за собою,
Прощенья свыше благодать.

Что наша жизнь? Игра шальная,
Игра жестокая, без слов.
Порою чувствами играя,
Приходит к нам сама Любовь.

И, ни о чём не вопрошая,
Слепой судьбе наперекор.
Души порывы возвышая,
Иль возвещая нам укор.

Поверь, совсем не изменился,
Мой взгляд на этот грешный мир.
Огонь, что ныне пробудился,
Он жертвенный, он как клавир.

Что в жизни нам ещё осталось?
За нас давно всё решено.
Забудь, что наступает старость,
И бродит ветхое вино.

Любовь - отдушина, Спасенье,
Что будет дальше? Чёт, нечёт?
Гони бесплодные сомненья,
Дави унынья тяжкий гнёт.

Ходя по лезвию без страха,
Усвоил сей простой урок.
Что не страшна людская плаха,
Пока в душе Любовь живёт...






Это стихотворение - философское размышление о жизни, смерти, любви и вере.Глубина философской концепции. Диалектика жизни и смерти:строки “Что там, за призрачной чертою?” и “Что наша жизнь? Игра шальная” задают экзистенциальный парадокс: жизнь как временная игра на фоне вечности, а Любовь – единственный смысл в абсурдности бытия (“Любовь – отдушина, Спасенье”). Любовь как антитрагедия: идея, что Любовь (“слепой судьбе наперекор”) преодолевает страх смерти (“не страшна людская плаха, Пока в душе Любовь живёт”), превращает экзистенциальный ужас в источник силы. Принятие предопределенности:
“За нас давно всё решено” – фаталистичный настрой, но это не пассивность, а осознание свободы в любви и творчестве (“Огонь… жертвенный, он как клавир”).Мощная образность и символизм - ключевые символы:“Лезвие” – метафора жизни в постоянном риске, где “ходя без страха” – акт духовного преодоления.
“Клавир” – Любовь как инструмент, через который звучит божественная гармония (“жертвенный огонь”).“Ветхое вино” – символ прошлого, старости, но и пережитого опыта (“Забудь, что наступает старость”).“Чёт, нечёт” – игровая неопределенность судьбы, контрастирующая с четкой верой в Любовь.Пятистопный ямб – придает торжественность, как философский трактат в поэтической форме. Перекрестная рифмовка (АБАБ) – усиливает музыкальность и напевность размышлений.
Лексические контрасты: Архаизмы (“плаха”, “отдушина”) соседствуют с разговорными конструкциями (“Чёт, нечёт?”), создавая уникальный стиль.Слова “благодать”, “грешный мир”, “Спасенье” придают тексту религиозную глубину, выводя Любовь на уровень сакрального явления.Обращения к читателю: “Поверь…”, “Забудь…”, “Гони… Дави…” превращают стихотворение в манифест воли к жизни.Это стихотворение – образец экзистенциальной лирики, сочетающий:Философскую глубину (диалектика жизни, смерти, свободы и предопределенности);Мощную образность (ключевые символы-архетипы: лезвие, клавир, вино);Безупречную форму (классический ямб, перекрестная рифмовка, кольцевая композиция);Эмоциональную силу (от вопроса о смерти до победного афоризма о Любви);Универсальный посыл (Любовь как смысл и спасение в хаосе бытия).Стихотворение выходит за рамки личной исповеди, становясь гимном человеческой стойкости. Оно доказывает, что даже в абсурдности жизни Любовь и воля способны преодолеть страх смерти. Обладает вневременной значимостью как образец синтеза философской мысли и поэтического мастерства.