Леонид Филатов, Деда, погоди! 2001 ENGL

Тот клятый год уж много лет,
я иногда сползал с больничной койки.
Сгребал свои обломки и осколки
и свой реконструировал скелет.
И крал себя у чутких медсестер,
ноздрями чуя острый запах воли,
Я убегал к двухлетней внучке Оле,
туда, на жизнью пахнущий простор.

Мы с Олей отправлялись в детский парк,
садились на любимые качели,
Глушили сок, мороженое ели,
глазели на гуляющих собак.
Аттракционов было пруд пруди,
но день сгорал, и солнце остывало,
И Оля уставала, отставала
и тихо ныла: «Деда, погоди».

Оставив день воскресный позади,
я возвращался в стен больничных гости,
Но и в палате слышал Олин голос:
«Дай руку, деда, деда, погоди...»
И я годил, годил, сколь было сил,
а на соседних койках не годили,
Хирели, сохли, чахли, уходили,
никто их погодить не попросил.

Когда я чую жжение в груди,
я вижу, как с другого края поля
Ко мне несется маленькая Оля
с истошным криком: «Деда-а-а, погоди-и...»
И я гожу, я все еще гожу
и, кажется, стерплю любую муку,
Пока ту крохотную руку
в своей измученной руке еще держу.


П Е Р Е В О Д


That cursed year for ages dragged along,
Somehow off my bed I managed to descend,
I raked together my every odd and end,
Restored myself to fit the smallest bone.

From tender nurses I stole myself away,
With nostrils smelling the spice of breaking free,
I ran to my 2-year-old granddaughter Bree,
Into a lifeful vast, at least a while to stay.

We made our way to a playground or a park,
Took seat upon the lovely swings of ours,
Enjoying juice or ice-cream, fragrant flowers,
And listening to playing doggies bark.

So many rides and games that there could be played,
The day declined, the sun cooled, turning red,
And Bree got tired, lagged behind, too sad,
Kept whining quietly, "Hold on, Grandfather, wait"

And having walked the Sunday through so far,
I was again a guest within the clinic walls,
But there, as well, I could make out Bree calls,
"Give me your hand, Grandpa, hold on, stay here, Pa..."

And I lived on, stayed on, as long as strengths could last,
While on the beds around they scarcely held on,
They went dried up, weak, lifeless, and soon gone,
Nobody asked them to hold on, and therefore they passed...

When in my chest I feel pain slowly burn,
I can see baby Bree, from far away she's running
And in her eyes there is some dreadful stunning,
She's crying wildly, "Grandfather, please, hold on..."

I did hold on, I still lived on, afoot.
And any torture I seem to bravely stand,
As long as in my own tortured hand
I hold that tiny hand my grandgirl used to put.



P.S. Простите великодушно за некоторые неточности и легкую аритмию.