Синхрония ириса

У ириса голубые лепестки, чья голубизна сгущается книзу, насыщаясь фиолетовым, поглощающим голубизну, чтобы, разряжённое в своей пышности, фиолетовое вновь разрежалось в голубом, обнаруживая золотистые прожилки – тычинки, намекающие на запах, душный и пряный, неизбежный в непрерывном чередовании голубого с фиолетовым, когда образуется подвижная бесконечность, прозрачная, но непроглядная.

Ирис цветёт передо мной в саду, которого я не узнал бы, если бы не был свидетелем его постепенного преображения.

Закрываю глаза, и передо мной тот же ирис, возвращающий меня в прежний сад диких тихих цветов, где царят чистотел, кипрей, мышиный горошек, так что при мне моё прошлое, обволакивающее меня дымчато-голубым, фиолетово-золотистым излучением ириса.

И в будущем, если я закрою глаза, я увижу ирис, чьё неизменное присутствие определяет вселенную, запечатлевая каждую точку и каждое мгновение.

Ад и рай для меня ознаменованы одним и тем же ирисом. Если ирис представляет лишь прошлое, созерцать его – адская мука, так как ад – безысходное прошлое. Если ирисом представлено только будущее, достаточно увидеть этот ирис, чтобы оказаться в раю, ибо рай в каждом своём проявлении остаётся будущим даже для тех, кто там обитает.

Но, глядя на ирис, я вижу одновременно настоящее, прошлое и будущее, как будто передо мной синхронные часы вечности.

Так Бог видит вселенную, пребывая одновременно в настоящем, в прошлом и в будущем. Бог создал рай для твари, но кто сказал, что Сам Бог только в раю? Что такое адская мука в сравнении с тем, что претерпевает Бог, одновременно пребывающий в раю и в аду?

Но если ирис цветёт в настоящем, Данте сказал бы, что непрерывно всматриваться в него – испытание, свойственное чистилищу, ибо только настоящее не вечно, как чистилище. Однако в чистилище будущее человека определялось, а в настоящем ирис – лишь подвижная бесконечность, прозрачная, но непроглядная.

3.08.1984.