Шекспир, сонет-115

     Those lines that I before have writ do lie,
     Even those that said I could not love you dearer;
     Yet then my judgment knew no reason why
     My most full flame should afterwards burn clearer.
     But reckoning Time, whose millioned accidents
     Creep in 'twixt vows, and change decrees of kings,
     Tan sacred beauty, blunt the sharp'st intents,
     Divert strong minds to th'course of alt'ring things --
     Alas, why, fearing of Time's tyranny,
     Might I not then say `Now I love you best',
     When I was certain o'er incertainty,
     Crowning the present, doubting of the rest?
     Love is a babe: then might I not say so,
     To give full growth to that which still doth grow.


     Те строки, которые я написал до этого, лгали -
     именно те, в которых говорилось, что я не могу любить тебя сильнее,
     но тогда мой ум не знал причины, по которой
     мое  горевшее в полную силу пламя должно было потом  разгореться еще ярче.
     Но, принимая во внимание Время, чьи бесчисленные случайности
     проникают между обетами и меняют указы королей,
     портят священную красоту, притупляют самые острые намерения,
     склоняют самые сильные души на путь непостоянства,
     увы, почему, опасаясь тирании Времени,
     не мог я тогда сказать: "Сейчас я люблю тебя сильнее всего",
     когда я был уверен в этом вне всяких сомнений,
     превознося [коронуя] настоящее, и сомневаясь относительно остального?
     Любовь - дитя; поэтому я не мог так говорить,
     приписывая полный рост тому, что вечно растет.

++

Я лгал тебе, когда я написал,
Что не могу любить тебя сильней,
Ещё не знал я свой потенциал,
И что зажжётся свет в груди моей.
Ведь Время, существуя в массе форм,
И рвёт обеты, и меняет власть,
Губя святых и тех, кто непокорн,
И побуждает самых честных пасть.
Увы, боясь, что Время, как тиран,
Не даст поклясться в силе чувств моих,
И страх сомнений мне бы не был дан,
Чтоб я не отказался бы от них.
   Любовь – дитя, поэтому я лгал,
   Чтоб не казаться, кем ещё не стал.

++