Н. Гоголь Иван Шпоька и тетушка Василиса Парафраз

Слушай, Иван Федорович! я хочу поговорить с тобою сурьезно.
Ведь тебе, слава Богу, тридцать осьмой год.
Чин ты уже имеешь хороший. Подумать и о детях ведь не поздно:
Тебе непременно нужны жена и приплод.

А  Иван Федорович стоял, как будто Онегин, громом оглушенный.
Марья Григорьевна очень недурная барышня; но жениться!.. Боже ж мой!
Это казалось ему так странно, так чудно, что он никак не мог
подумать без страха. Жить с женою!.. непонятно!  Видит Бог!
Он не один будет в своей комнате, но их должно быть везде двое!..
Пот проступал у него на лице,  бывшее как от дождя мокрое.
По мере того чем более углублялся он в размышления,
и ранее  обыкновенного улегся  на постелю он,
но, несмотря на все старания, никак не мог заснуть.
Наконец желанный сон, повел беднягу в сновидений путь.

То снилось ему, что вокруг него все шумит, вертится, а он бежит,
бежит, не чувствует под собою ног — почти что не лежит.
Вдруг хватает его за ухo кто-то. «Ай! кто это?» — «Это я, твоя жена!» —
с шумом говорил ему какой-то голос. Он вдруг отходит ото сна…
То представлялось ему, что он уже женат недавно,
и что все в домике их так чудно, и так странно:
в его комнате стоит вместо одинокой — двойная кровать.
На стуле сидит жена. Ему странно, тогда ан глядь:
На стуле сидит взъерошась большая  гусыня,
поворачивается тут он в сторону нечаянно
и видит другую жену, тоже с гусиным лицом она!
Поворачивается в другую сторону — стоит третья жена.
Назад — как назло там еще одна жена-гусыня.

Тут его азяла тоска. Он бросился бежать в сад, но в саду жарко.
Он снял шляпу, видит: и в шляпе сидит жена вразвалку.
Пот выступил у него на лице пылающем докрасна,
Полез в карман за платком — и в кармане еще жена;
вынул из уха ком из ваты —
и это вовсе жена, телом мохната.
То вдруг он запрыгал на одной ноге, мигом
а тетушка, глядя на него, говорит с важным видом:
 «Да, ты должен прыгать, как ты уже человек женатый».
Он к ней — но она уж не тетушка, а колокольня с раскатом,
Чувствует, что его кто-то тащит веревкою на колокольню.
«Кто это тащит меня?» — жалобно проговорил Иван Федорович
«Это я, жена твоя, тащу тебя, потому что ты колокол всенощный»
— «Нет, я не колокол, я Иван Федорович!» — кричал он.
«Да, ты колокол», — говорил, проходя мимо, его командир  полковой.

То вдруг снилось ему, что жена вовсе не человек, а шерстяная материя,
что он в Могилеве приходит в лавку к купцу.Тот: «Какой прикажете отмерить?
Вы возьмите жены, это самая модная материя, притом  очень добротная,
из нее все шляхтичи теперь шьют себе сюртуки и брюки охотно.
Купец меряет и режет жену,складывает тишком.
Иван Федорович берет ее  под мышку,
идет к жиду, портному. «Нет, — говорит жид,
— паганная  материя! Из нее не стоит сюртука шить!..»

В страхе и беспамятстве просыпался Иван Федорович всякий день
Холодный пот лился с него градом, экая же дребедень!!!