9-1 Памяти Пабло Эскобара

Медельинский картель! Я бы спел тебе скромную арию. Только послушай,
как звучит она эхом Латинской Америки. Ну же, дружок,
покажи свои улицы, лёгкие мраком и пухом. На случай
встречи с ветром я флаг приготовил. Возьми его в долг.

Как просты твои нежные дети! А впрочем, как скрытны они, плутоваты.
О, Колумбия! Как мне любовь передать тебе? Знаю, поймёшь
эту искренность ты. Не одни проходимцы, сквалыги и фаты
населяют тебя. Я не верю в расхожую ложь.

Ты – страна, совместившая всё, что бывает в неистовом, вспыльчивом мире.   
Я поверил в тебя, в твои запахи, сны и дожди. Никогда
я твой образ из сердца не выну. Ответь же скупцу и придире,
что живая ты, а не из мерзкого пепла и льда.

Твои улицы пахнут бензином, взметнувшейся пылью и марихуаной.
Веет бриз с океана, а ночью вторгается с гор тишина.
Так хрупка она, что из кафе прозвучавшая нота обманной
долго кажется, но тишину обличает она.

Колумбийцы! Не вы ли потомки племён, увидавших пришельцев Вселенной?
Не от них ли в глазах ваших грусть? Обречённость – не ваш ли удел?
Я не знаю про это, но твёрдо уверен, что картой разменной
в играх наций не станете вы, и отточенный мел,

написавший на школьной доске «Богота», не слукавил. Безмолвьем невнятным,
словно где-то похищенным, веет от этого слова. Над ним
поднимается дым партизанских костров. По изодранным картам
я пробрался бы к людям, сорвавшим с правительства грим.

А теперь сокровенное, главное… Да, я хочу защитить Эскобара.
Стало быть, он бандит со сверкающим лунною ночью ножом?
Стало быть, он убийца, стреляющий с крыши, убогой от пара?
Стало быть, он подросток, на сверстника кинувший лом?

Позвонивший жене с поздравленьями, он не подумал, что держат в осаде
дом его и всю местность вокруг. Да, подвёл роковой телефон,
но ведь те, кто палили в него, помечтали о славной награде,
прежде чем приступить к своему ремеслу. Не прощён

не один из них мною, но дело, поверьте, не в этом. Не в наркобарона,
они в родину с дальним прицелом стреляли, но их беднота
проклянёт, потому что они, несмотря на всесилье закона,
верно метили только в неё, коли честь их снята

распорядком их будней, ушедших на блуд, безразличие и потасовки.
Нет, на смену убитому Пабло не явится мстительный сын.
Ничего не случится. Лишь воздух, от влажности чаще неловкий,
чем гнилой, помрачнеет, куда его в льянос ни сдвинь.

О, Антьокия, Валье-дель-Каука, Мета, Атлантико и Магдалена!
В ваших ветрах есть отзвуки Новой Гранады! А разве забыт
Сантандер? Нет, от тех, кто не может сегодня прорваться из плена
злополучных иллюзий, его дальнозоркость хранит.

Рядом с ним – Эскобар. Я прошу извинить мою дерзость, но знайте, я верю,
что он был бы везде, где идти надо с мыслью о правде вразрез.
Помолчите на время. Пускай его тихо оплачут потерю
Картахена, Летисия, Кукута и Сан-Андрес.

7 – 10 февраля 1994