8-13 Норов

Когда я в шестой и последний раз лежал в одной из психиатрических лечебниц, я занимался привычным делом: изучал больных. Труднее других поддавались анализу люди неразговорчивые, мрачные. На вопросы они отвечали отрывисто, странно, а порой ругались матом. Так как дебильность является третьей, лёгкой формой олигофрении, то с больными, страдающими этим расстройством, найти общий язык оказывалось легче, чем с параноиками с «голосами» и «социально активными». С дебильными можно было шутить и даже играть в домино. В этот раз, в отличие от третьего пребывания в больнице, я не встретил наркомана Юру Назаркина, отморозившего руки из-за того, что он упал и долго находился на снегу (руки у него были завязаны бинтами по самый локоть). Впрочем, я познакомился с совершенно несчастным Сашей Башкатовым, который провёл около полугода в надзорной палате из-за беспрерывно возникающих «голосов», рвущихся, как ему казалось, из обыкновенной электрической розетки за спиной сидевшего в кресле медбрата. Никогда не забуду навещавших Сашу стареньких родителей. Они производили жалкое впечатление. Это были бедные, слабые люди. Далее события развивались следующим образом: днём, но чаще вечерами стал подсаживаться ко мне на кровать человек лет тридцати, в больничном пиджаке и в больничных брюках. Сначала я не предавал его появлению какого-либо значения. Вскоре я заметил, что он как-то по-особенному чёрен. Чёрные волосы, чёрные брови, чёрные глаза… Что же это значило? Спрашивать о нём у людей, заваривающих чифирь, я не решался, поскольку среди них появлялись бывшие уголовники. Через некоторое время я выяснил, что фамилия этого человека Норов. Но справа налево эта фамилия читалась как «Ворон». Это значило одно: я по непонятной причине удостоился внимания человека-ворона, и это внимание превращалось в навязчивый кошмар. «Выбрал слабейшего», - мелькало у меня в голове. Однажды «Ворон» пришёл и молча принялся перебирать в руках полиэтиленовые тесёмочки, служащие обычно для завязывания коробок для тортов. Возможно, что эти тесёмки использовались для чего-то другого. С ними он приходил ещё раза два.
Кончилось это всё прозаически. Где-то в палатах образовалась группа молодых ребят во главе с весёлым глупым парнем. В один из вечеров они навсегда отогнали от моей кровати человека-ворона. Впоследствии он быстро исчез из отделения, а я раздумывал: существует ли где-либо ворон-человек, похожий отдалённо на незабвенного ворона из стихотворения Эдгара По?