Военврач

Иглой, с полумесяцем схожей,
шьёт жизнь среди прочих задач,
на Бога совсем не похожий,
не любящий тризн, военврач.

Для тех, кто под символом «триста»
по лезвию смерти прошёл,
есть руки как у пианиста,
игла, хирургический шёлк.

Глаза есть со скальпелем острым,
и сердце, что чаще без сна.
Ему что бушлаты, что звёзды,
без разницы, чьи ордена.

Он режет и шьёт, исправляя
поток человеческих ран,
в свинцовый свой крест добавляя
из каждой по несколько грамм.

Вся ночь, как война со смертями.
Так хочется попросту лечь!
Но движется кровь под бинтами,
и крест не снимается с плеч.

Терновые лики восходов
и новые будни  войны
его сторожат возле входа
в палатку с другой стороны.

А где-то вдали от Эдема
и тёплых домашних забот,
в болотной грязи по колено,
попал под обстрел первый взвод.

Там ангелы крылья сложили
крест-накрест под шквалом  смертей.
Кого-то, наверно, закрыли.
А кто-то остался ничей.

Для них есть по замыслу Бога
другой, запасной вариант.
Без крыльев и лика святого,
не выспавшийся, капитан.

Бог вложит ему в руки крылья,
отправив в бессонный полёт.
Всю ангельскую эскадрилью
врач в пальцах своих соберёт.
 
Чтоб веки навек не сомкнулись,
есть крепкого чая глоток,
и злой, как у градин в июле,
звук пули, упавшей в лоток.