6-24 1978

Опального картона
нелепые подстилки
вслед за приливом звона
с трудом вонзились в пилки.

Другие же предметы
с прибитыми гвоздями
легли на сигареты
привычными рядами.

Пол, устланный до двери
кусками поролона,
сохранных вальсов звери
щадили неуклонно.

Уже на стадионе
сидел я безутешный.
На светлом небосклоне
болтался мяч поспешный.

Фабричный парк старинный
за городком недужным
в футбольный день недлинный
казался самым нужным.

Подростком неумелым
молчал я на трибуне.
С дождём перекипелым
луг царствовал в июне.

С чемпионата мира
из дальней Аргентины
ловил я, как проныра,
мерцавшие картины.

Вблизи телеэкрана
я из рубашки вылез,
но понял слишком рано,
как пас отдаст Ардильес.

Выходят напоследок
из конфетти отныне
вратарь Филлол без сеток
и Кемпес с Тарантини.

Мелькнули эти годы,
и плотники мелькнули.
Другие скороходы
на паперти уснули.

Мне стыдно и неловко
за эти перемены.
Ближайшая парковка
осваивает цены.

Я всё-таки сумею
привыкнуть к вою, к лаю.
Забытую идею
я долго вспоминаю.

Я вспоминаю разом
подъезд с приблудным светом,
трубу с висевшим тазом
в пространстве разодетом,

и к небесам разъятым
подтянутые лики,
и шнур, торчавший смятым
из черепа владыки.

15 – 25 февраля 2020