6-14 Памяти друга Кости

Вместе с ним вошёл я в психбольницу,
а подобное случалось редко.
Нас и отрезвлённую синицу
позабавила из жести ветка.

Костя не искал причуд обмана,
не берёг бессмысленное тело,
а на шее оставалась рана.
Говорил, что брился неумело.

Он боялся девушек красивых,
но ведь мысль о них его пьянила,
а Москва в асфальтовых нарывах
за окном сияла и манила.

Утром, проходя вблизи от стенки,
ездил он за молоком холодным.
Знаю я, что слипшиеся пенки
презирал он вечером бесплодным.

Вышел раньше Кости я на волю.
Впрочем, воля – сказочное слово.
Костя, продвигавшийся к подполью,
от надежд отказывался снова.

Что он сделал? Что он сделал дома?
Может быть, окно открыл пошире
и, забывшись под раскаты грома,
крест поставил на заблудшем мире.

Прост мой слог, но как же по-другому
о совсем простом ещё расскажешь?
Разве дням, направленным к излому,
что-нибудь хорошее прикажешь?

9 – 10 января 2020