4-12

Одна половина неба была осквернена, а другая - чуть-чуть сформирована. Я чувствовал, что нынешнее солнце застыло, преобразовавшись во что-то пугающее. На облупившемся пианино стояло хрупкое изваяние какого-то счётчика денег. Очень навязчиво звенел протянутый через колокольню провод, едва замечаемый в воздухе. Может быть, сделанный из застывшего масла берет беспокоил меня не меньше, чем загазованность улиц. Когда вши, теперешние вши потеряют интерес к моей комнате, я наведу справки о высвечивании луп в холодных просветах облаков. Цель сковороды - не жарить  темнеющий картофель, а моя удобная ложь взывает к долготерпению фляг. Дрожу один, посреди луж. Во дворе много рассыпанных ручьёв. Из револьверов льётся полуденная  жидкость. Сказочные матросы посещают умеренно синий банк. Дальше - заспанный квартал соединённых друг с другом булавок, превращённых в изящные гирлянды. Разве не я уподобился человеку равенства звёзд? Разве не я втыкаю маленький прутик в Землю?