4-7

Какое бы впечатление ни производил чужеземец в гипсовом колпаке, ему пытались кланяться те особенные дети, что считались на окраинах раздосадованными. Однако огибаемые ветром не чувствовали угрозу со стороны иссечённых дождём строительных плит, расставленных над фундаментом новой фабрики. Только воробьи вставали рано. Обусловленный смрадной солью странник держал в узелке кучку пахнущих Приазовьем абрикосов. Кукловоды! А не пора ли вам усомниться в городке Белоомут, насыщенном особенно едкой глупостью? Куда там! Вы не сможете разглядеть даже податливый хлеб. Обременённые звонкими цепями деревья появлялись на пути любого негодяя. Чем это объяснить? Я думаю, усушкой книг... Подробности оставим для молчаливых женщин прохлады. Подробности оставим для узаконенных прислужников возмужания. Давайте-ка вымоем снегом озлобленный сервант, а в случае его непослушности наклеим на окна вертикальные цветные полосы. Это приведёт к аннигиляции. Раскроется бутон проржавевшего цветка, и вылетит из него разукрупнённый, тихий шмель. Так природа отомстит давно умершим королям. Короли, короли... Где же ваши определённо сверкавшие доспехи, стол с желтоватыми помидорами и холодная мгла сентябрьских парков? Ответ на этот вопрос равносилен возникновению сельского ДК.  Будем довольствоваться малым, а не лезть за булавками в забытую перед праздником коробочку. Прости меня, человек в колпаке из просохшей травы, за то, что я не смог оказать тебе помощь в поиске удобной формы жизни, а люди... да, люди пытались забросать тебя воздушными шарами.