4-5

Ознобом меня охватило. Решил пойти посмотреть, как переставляет женщина бигуди на своём абсолютно пустом столе у окна. Бигуди белые, но есть и цветные. Стоят они не рядком, а как попало. Наверное, женщина уже успела дать им определённой сырости, просачивающейся с дождливого двора. Вереница хорошо откормленных гусей чуть-чуть заметна под отремонтированным башенным краном. Сипло гудящий вечер изменяет соотношение между одышливостью искристо разбрасывающих лак линий и избалованностью перпендикуляров от лампы к лампе в соседнем доме. Впрочем, женщина знает о его существовании. Она знает очень-очень много, но никогда не догадается, как делают бигуди. Есть бигуди из особенной, высушенной соломы, а есть - из глины, получаемой посылками из-под Самарканда. Женщина умна и капризна, но в её голове всегда отсутствует некий перспективный вызов по-царски блуждающей мечте. Её  ли это мечта, не её ли, - это не очень важно. Вот тут и приходит время заняться каким- либо побочным делом, а что может быть лучше бигудей, предварительно сложенных в полиэтиленовый мешочек? Бигуди, бигуди... Сколько в этих словах затаённой нежности ко всему мировому хаосу, к рассыпанным мраморным крошкам, к заблудившимся волчатам и к тому, как посылает в проёмы между кварталами свои глуховатые, едва различимые мелодии ночной проносящийся товарняк. Да не лживость обуяет нас в минуты эти! Да не жалкая рябина поломает шорох! Ближе, ближе дыхание кровотворящих дней. Всходит уже на несколько мгновений простое хрустальное солнце. Держит паутина падающий меч.