Готовлю борщ

Субботний рынок, словно собеседник
с очарованием торгующих рядов, 
всё также, как и в век ветхозаветный,
советует купить на борщ мослов.

Распиленных, с манящим костным мозгом,
и обещающих немыслимый навар.
К ним рёбер порубить велели звёзды,
широких, словно сабли янычар. 

Теперь мне нужен лук, морковь, томаты,
душистый безбородый сельдерей,
петрушки корень, снявшая наряды
капуста, белая, как ясный Божий день.

И к ним необходимо мне добавить
болгарский перец, свёклу по нутру,
не борщевую, мне подсказывает память,
я винегретной для борща натру.

Картошку выбираю не спонтанно.
Ведь в этом деле я  совсем не новичок.
К борщу сгодится Королева Анна, 
Голландка, а ещё  Боровичок.

Возьму душистый и обычный чёрный перец,
лимон сухумский и лавровый лист из Гагр.
Вам свой рецепт решаюсь я доверить,
как борщ готовить в пасмурный ноябрь.

Промоем рёбра, кости мозговые,
нальём воды в кастрюлю литров семь.   
Как закипит - так варим без насилий,
на самом слабом, медленном огне.

С бульона собирая нежно пенку,
кладу я лук с морковью через час.
И, словно историческую веху,
корней петрушки добавляю к овощам.

Прозрачным, словно души утром ранним,
становится говяжий мой бульон.
Я, непрестанно пенку собирая,
в него ввожу, как в поэтический салон
ватагу начинающих поэтов,
лавровых листьев с перцами куплетом,
и, по желанию, добавлю эстрагон.      

Ещё проходит час. Я избавляю
грядущий борщ от лука и моркови.
Но лист лавровый с перцем оставляю
и сыплю миллионнолетней соли. 

Жду полчаса, вытаскиваю рёбра,
кладу картофель к мозговым мослам.
Варю и далее. А раз бульон разобран,
лук режу, веря собственным слезам.

Обжаривая лук на сковородке,
к нему добавлю свёклу и морковь,
натёртые на самой злющей тёрке. 
И пастернак, особую любовь!

А чтобы свёкла яростней пылала
в волшебной лаве вкусного
борща,
лимонный сок добавлю я помалу,
томатной пасты, помидоров без плаща. 

И сладкой паприки, желательно копчёной,
в поджарку эту творчески внесу.
Болгарский перец, жёлтый и зелёный, 
добавлю в эту жаркую красу.

Немного соли и толчёный горький перец
пусть завершат этюд в сковороде.
А я, в успехе собственном уверясь,
беру накири, верный остроте.

Топориком японским я шинкую
капусту в заключении всех дел.
Солю немного, мну её вручную
и жарю несколько минут на чугуне.

Затем, почти готовую, капусту
бросаю в свой томящийся бульон.
Варю всего лишь пять минут по хрусту.
Кому-то нравится, а мне не нужен он.

Вот рёбра возвращаю я в кастрюлю,
кладу поджарку и мешаю на огне.
А мысли уже вкусно утонули
в прекрасно-рыжей сказочной заре.

Они разыскивают там приметы лета,
горячий танец предвкушаемых страстей, 
где нежность мяса дружит с огненным букетом
из  пряностей и местных овощей. 

Я завершаю вдохновенные причуды
на точке закипания чудес,
а борщ теперь настаиваться будет,
свой аромат вздымая до небес.

Становится подобен вздоху Солнца,
когда на стол придёт пора его нести,
мой борщ, хранящий огненную гордость
вкуснейшей в мире мозговой кости.

Теперь отдельно свежая сметана,
чеснок и сало,  бородинский хлеб.
И то, о чём душа с утра мечтала,
уже готово подаваться на обед!