Цветочек аленький

Свет алый струится по нежно-зелёной опушке,
Склоняются ели и сосны в изящном поклоне.
До тысячи дружно считают певуньи-кукушки.
Уютно и серому волку и белой вороне.

В кудрявом лесу огоньками играет цветочек:
И ночью играет и днём, отгоняя печали.
Живёт себе мельник, растит трёх красавиц, трёх дочек.
Он вдовый. Следит, чтобы дети его не скучали.

Дом полон диковинных книг и весёлых игрушек.
Вьюнок оплетает ворота, горит черепица.
Чай девочки пьют из расписанных пчёлками кружек.
Чтоб дочкам хватало всего, мельник должен трудиться.

Мука его нежная - градам и весям услада.
Пекут из неё пироги безо всякой начинки.
Клубника сама к пирогам прилетает из сада.
Малина из леса спешит, клюкву взяв для кислинки.

Грибы прибегают, несутся творог и сметана.
Загадывай - и угощайся, вкушай то, что любишь.
Смелей, они тают во рту и полезны для стана.
Поев этих лакомств, фигуры своей не загубишь.

Весной к ним заехали хлеба купить чужестранцы,
Нахваливали, убирая в мешки караваи.
Остались обедать, а после затеяли танцы.
Один младшей дочке шепнул о загадочном крае.

Туда не попасть по желанью, природные чары
Приводят невинного путника в край заповедный.
Там дивные травы растут, полны злаков амбары.
Там счастьем лучится карминный цветочек заветный.

Уехали гости, а мельник с тех пор заприметил,
Что часто кручиниться стала меньшая дочурка,
Что взгляд у девчушки печален, а раньше был светел.
Он сделал бычка из соломы, лошадку из чурки.

Алёнушка песню затянет - они подпевают.
Уляжется спать детвора - звери сказывать сказки.
Заморские, русские. Сон на детей навевают.
Проснутся сестрицы, а бык и лошадка в коляске.

Готовы везти на прогулку хоть в лес, хоть на речку.
Однажды прослышал отец, что в далёком селенье
Растить научились лиловую сладкую гречку.
Наешься блинов из неё и получишь уменье

Язык всех зверей понимать, что бы те ни фырчали,
Урчали, свистели, чирикали. Всё будет внятно.
Собрался в дорогу Иван. - Чтобы вы не серчали
За то, что нескоро я с гречкой приеду обратно,

Желайте, чего захотите, уж я расстараюсь,
Уж я разыщу, что б вы, детушки, ни попросили.
Арина сказала: «Я, батюшка, честно признаюсь.
Хочу двух щенков, чтобы мячики мне приносили».

Аксинья откинула косу, оправила юбку:
«Хочу двух котят, чтоб любили забавы да ласки!»
Алёна промолвила: «Мне - голубка и голубку,
Чтоб пёрышки белые с сизым и синие глазки!

Чтоб утром они прилетали ко мне на окошко,
Чтоб песенки дружно о дальних краях ворковали,
Чтоб зёрна и сладкие ягоды ели с ладошки,
Чтоб алый цветочек водой ключевой поливали».

Иван подивился, что детям не надо серёжек,
Ни платьиц нарядных, ни мягких сапог из сафьяна.
Лошадку запряг, на прощанье обнял своих крошек
И тронулся в путь вдоль полей васильков и тимьяна.

Дней тридцать он ехал, любуясь лесами, холмами,
Широкими реками, тоненькими ручейками,
Весёлыми хатками, лаковыми теремами,
Садами, плотинами, выпасами, рудниками.

Когда же добрался, селяне его привечали
И словом душевным, и хлебом, и квасом, и песней.
За стол посадили да хмелем чело увенчали.
Три дня угощали и гречкой снабдили чудесной.

«Пора и домой, только надобно прежде зверушек
Найти, чтобы дочкам особую радость доставить», -
Подумал так мельник, и в путь. Заприметил старушек,
Подъехал поближе, а те и давай шепелявить:

«Щенков-шалунов у шалашика хвойного сыщешь
На шёлковой травке шалфее. Любовно на счастье
Себе шелудивый Лешак воспитал их. Засвищешь -
Виляя, щенки подбегут, забушует ненастье.

Собачек хватай и, нещадно пришпорив лошадку,
В чащобу скачи, шибче ветра, проворнее мысли.
Лешак разозлится, нагонит, нашлёт лихорадку,
Ты крикнешь ему: «Вы бы нашенских шанег погрызли!»

И кинешь с размаху холщовый мешочек со сдобой
Из хвороста, шишек и щепок, Лешак ошалеет,
Начнёт пировать-смаковать, а с набитой утробой
Ему не настичь вас, под ёлкой паршивец сомлеет».

Старушки мигнули, махнули платками и мигом
Исчезли, а мельник увидел под тоненькой ёлкой
Лазурный шалфей с голубым обливным базиликом,
И шустрых лохматых щенков с серебристою  холкой.

Присвистнул - щенки принеслись, он скорей их в охапку,
Рык страшный раздался, и тут же гроза разразилась,
Шалаш развалился, лешак деревянной культяпкой
Взмахнул, и лошадка как будто в падучей забилась,

Ивана озноб охватил, огневица скрутила,
Насилу мешочек достал: «Вот вам шанежки, ешьте!»
Опешил Лешак, доброта его очень смутила.
Нетрудно преграды чинить наглецу и невежде.

Ан этот, гляди-тка, любезный, должно, и учёный:
В очках да к седлу приторочена «Серая Шейка».
Стал шаньги Лешак уминать и рыдать, огорчённый
Разлукой с щенками, промокла насквозь телогрейка.

Иван поскакал без оглядки, трещал под лошадкой
Валежник, тихонько скулили щенки, всё ж голубил
Лешак их. Стемнело, тропа раздвоилась рогаткой,
Заухали совы, на путника пялясь из дупел.

Иван пригляделся - горит жёлтым цветом окошко
По левую руку, рысцой полчаса - и доедешь.
Видать, там лесничий живёт-поживает в сторожке.
Быть может, возьмёт на ночлег, лес-то полон медведищ

Да серых волков. Что однако виднеется справа?
Лиловый дымок подымается. Запах съестного
Доносится. Верно, землянку скрывает дубрава.
Готовит еду лесоруб. Миску супа грибного,

Наверно, нальёт, если странник пожалует в гости.
Куда отправляться: к землянке иль лучше к избушке?
Достал бедный мельник из сумки игральные кости:
Пусть жребий решает. Но тут появились старушки

Всё те же, втроём застонали они безутешно,
И сердце Иваново сжалось: «О чём вы, бабули?»
«О доле твоей горемычной. Ты сгинешь, конечно,
Хоть к дому свернёшь, хоть к землянке, но мы вспомянули

О дудке-жалейке - играют на ней, коли худо.
В землянке найдётся котёнок игривый и рыжий.
В сторожке - котёнок трёхцветный да ласковый - чудо,
Он прячется в крохотной комнатке сразу под крышей».

Плач слева раздался унылый, протяжный, истошный.
Взял мельник жалейку, старушкам махнул и умчался.
Доехал он быстро, с такой-то лошадкой надёжной.
Взглянул на чердак и решительно в дверь постучался.

Ему отворила красавица с долгой косою.
Она улыбалась, как будто не слышала плача.
Иван сдвинул брови - коса обернулась змеёю.
Шипеть принялась, извиваться - страшна, но незряча.

Касается жалом плеча, зубы клацают грозно.
Чуть-чуть и до шеи дотянется клык ядовитый.
Красотка осклабилась: «Ну, попроси меня слёзно,
Зарыть тебя здесь, во дворе, под зелёной ракитой.

Не будешь просить - посажу твою голову на кол.
В глазницы вложу угольки, чтобы двор освещали».
Взвыл котик от страха и вовсе надрывно заплакал,
И серые мышки в углах ему в лад запищали.

Иван изловчился, достал из кармана жалейку,
К губам приложил, заструились волшебные звуки,
Змея закружила, ужалила в лоб чародейку,
Сдавила ей горло, опутала ноги и руки.

Раздался хлопок и поганая ведьма исчезла.
Скорей на чердак! Там котёнок, к скамейке привязан,
Из грубой коряги стамеской вытачивал кресло,
Он лапку порезал, и кровью был весь перемазан.

Схватил его мельник, сбежал по ступенькам ретиво,
Запрыгнул в седло и помчался галопом к землянке.
У входа в неё пела песни унылая ива.
Иван постучался. - Погодь, намотаю портянки!

Прошло пять минут, нос крючком показался,
А следом сапог. На Ивана повеяло смрадом.
- Ну здравствуй, мой ужин. Явился, родимый? Попался!
Покушать хотел задарма? Выпьем чай с шоколадом,

Потом приготовлю тебя, будешь нежный и вкусный
С начинкой из ягод лесных, у меня их пять бочек.
В красивой посуде подам. Ты чего такой грустный?
Друзей приглашу, быстро слопаем, без проволочек.

Вцепилась в Ивана Яга и со смехом в землянку
Втянула, тотчас с потолка паутина спустилась,
Скрутила его, а старуха схватила таранку,
Погрызла, утёрлась рукой и вприсядку пустилась.

Когда уморилась, чайку заварила, достала «Алёнку»,
Ивану ко рту поднесла, по кусочку скормила,
Из носика чаю влила, взбила с маслом сгущёнку,
Лицо ему смазала густо, чтоб выглядел мило.

Намазала брови сурьмой, за Кащеем рванула.
Вдруг слышит Иван, будто прялка гудит потихоньку.
Трудился за ней котофей ростом чуть не с манула,
Он мявкнул Ивану: «Спасу, я б прибил охламонку,

Но жалко: когда-то котёнком слепым из пожара
Спасла меня, сытно кормила, я вырос холёным
И грамотным, сказки брала для меня у гусляра,
Хозяйственным...» «Котик, скорее, запахло палёным!

Натоплена печка, огонь корчит злобные рожи.
Вернутся вот-вот и зажарят, сиротками дочек
Оставят, красавиц да умниц, куда это гоже?»
Кот живо вскочил да оскалил железный зубочек.

Минута-другая - и мельник уже на свободе,
Коту поклонился, с собой пригласил. Тот подумал,
Решил, что не стоит жалеть о дремучем народе:
Кащее, Горыныче... Тихо мурлыкнул: пойду, мол.

Помчались уже вшестером, едут. Сутки ли, трое -
Не знают: не видно ни солнца ни звёзд в тёмной чаще,
Как вдруг алый свет засиял вдалеке. Что такое?
Взыграло у мельника сердце, застукало чаще.

Прелестный цветочек на свежей пушистой полянке
Искрился, и свет, исходя от него, разгонял все тревоги.
Летали вокруг зеленушки, дрозды и овсянки,
Мишутка плясал, разминая озябшие ноги.

Тут кипенно-белые пёрышки наземь упали,
Слетели к цветочку с небес голубок и голубка
И петь принялись о волшебной заоблачной дали,
Где солнце глотает зарю из червлёного кубка:

«Когда-то из кубка плеснуло оно на полянку
И тут же родился цветок огневой ярко-алый.
Однажды он жаром своим полонит чужестранку.
Однажды цветочку поклонится зверь одичалый».

Цветочек прелестный на дивной пушистой полянке
Искрился, и свет, исходя от него, разгонял все тревоги.
Порхали вокруг зеленушки, дрозды и овсянки,
Мишутка плясал, разминая озябшие ноги.

Тут кипенно-белые пёрышки наземь упали,
Слетели к цветочку с небес голубок и голубка
И петь принялись о волшебной заоблачной дали,
Где солнце глотает зарю из червлёного кубка.

Когда-то из кубка плеснуло оно на полянку,
И тут же родился цветок огневой ярко-алый.
Однажды он жаром своим полонил оборванку.
Приходит его поливать страшный зверь одичалый.

- Ах, как вы прекрасны, как звонко и славно поёте.
Трёх дочек отец я, меньшая Алёной зовётся .
Поехали к нам, в ароматном саду заживёте.
В нём сотни цветов и с искристой водой три колодца.

- Мы рады бы, только цветочек прелестный увянет,
Когда десять дней не услышит, как мы распеваем,
И сердце лохматого зверя стучать перестанет,
Нависнет лихое проклятье над сказочным краем.

- Я с корнем достану цветочек, с землицею здешней.
Посадим его под окошками младшей дочурки.
Жизнь будет весёлой и доброй, в сто раз лучше прежней.
Вы станете петь, а девчушки - кружиться в мазурке.

Стал мельник руками выкапывать ямку, тут страшно
Гроза загремела, земля застонала натужно.
Ничтоже сумняшеся, рыть продолжал он отважно.
«Успеть бы до ливня», - подумал Иван простодушно.

Вдруг слышит: шаги, леденящая, жуткая поступь.
Чудовище вышло из чащи, страшней не бывает:
Косматое, глаз не видать, продвигалось наощупь.
Скулит и рыдает, клыкастую пасть разевает.

Иван огляделся поспешно: ползёт отовсюду
Несметная нечисть, под каждым кустом - вурдалаки.
Под каждой сосной - по огромному склизкому спруту,
Слюнявые ведьмы когтями скребут в буераке.

- Не знаю, как звать-величать тебя, страшное чудо!
Безвинна продерзость моя, не сгубил я цветочка.
Хотел увезти его в сад распрекрасный отсюда,
Чтоб тешилась видом прелестным разумница-дочка.

Чтоб с ней подружиться смогли голубок и голубка,
Чтоб счастье и радость царили в дому каждодневно.
- Ну что ж, получается, дочка твоя - душегубка.
На смерть обрекла тебя! - рявкнуло чудище гневно.

Пять дней проживёшь во дворце, на рассвете шестого
Казню тебя лютою казнью как мерзкого вора.
За мной! Там уже всё давненько для гостя готово.
Мы думали честно уважить приезжего, то-то умора:

Все ждали искусника, он оказался злодеем.
Потупился мельник, вздохнул да куда же деваться.
Так, по недомыслию что-то порою содеем -
Приходится горькой судьбине на милость сдаваться.

Брели с полчаса, прежде чем показались ворота,
Увитые розами и ароматным жасмином.
Мохнатое чудище фыркнуло вполоборота:
«Ступайте, приветят, накормят чин чином!»

Волшебный дворец встретил мельника пышным застольем,
Нежнейшие яства и сладкие красные вина
Манили отведать, палаты блазнили раздольем:
Прошёлся Иван колесом, хоть и взрослый мужчина.

Щенки и котята нашли контрфаготы и дудки,
Задули в них бойко, и мысли об участи страшной
Оставили мельника. Рады весёлой минутке,
Друзья отдались безраздельно игре бесшабашной.

Лошадка в просторных хоромах, резвясь, гарцевала,
По залам бежали раскаты беспечного смеха.
Должно быть, кудесница добрая наколдовала:
Куда ни посмотрит Иван - всюду праздник, потеха!

Поутру, позавтракав, вышли они прогуляться
И вмиг очутились в саду не в саду, может, в парке:
Фонтаны высокие бьют, родники серебрятся,
Искристые радуги всюду стоят словно арки.

Вкусили заморских плодов, и побегав в горелки,
Сомлели. Проснулись в палатах от ласковой зорьки.
Поели, напились чайку. Две огнистые стрелки
Внезапно зажглись на лазурной шелковой скатёрке,

Поднялись над ней и проворно к дверям подлетели,
Иван истуканом застыл стрелки раз - и вернулись,
Под руки его подхватили, да как завертели
И в воздух, шкворча, с онемевшим беднягой взметнулись.

Из горницы в горницу лихо неслись, опустили
Несчастного в зале большом близ сапфирного шара.
На шаре зелёные буквы огнями светили.
Иван стал читать: «Волга, Альпы, Канада, Сахара».

Внезапно паук с потолка на серебряной нити
Слетел и на слово «Антарктика» спрыгнул неловко
Да тут же исчез, а минуту спустя в лучшем виде
Опять появился - и лапки в снегу, и головка.

Встряхнулся, поёжился зябко, пополз к «Калахари»,
Дотронулся только до «эл» и в мгновение ока
Пропал. - Вот досталось-то крохотной твари! -
Воскликнул Иван, а паук прежде всякого срока

Вернулся обратно - песком припорошен, довольный.
Иван и смекнул: шар - волшебный, понятно,
Он может вернуть к дочерям, в край раздольный,
И стало на сердце отцовском легко и приятно.