Веселухин ложок. Парафраз сказа Бажова П. П

У нас за прудом с годов давних на славе
Одна логотинка – широкий ложок.
Весной тут мокреть дольше держится, травам
На пользу вода и цветам тоже впрок.

Кругом лес растёт всякой разной породы.
Глядеть просто любо. С пруда приставать
Там тоже сподручно на берег пологой,
Песок с мелким рябчиком, мягко ступать.

Дно крепкое, ногу ни капли не колет.
Нарочно придумано всё, чтобы жить,
И как хорошо просто выкурить трубку,
Под шелест воды костерок запалить.

К ложочку спокон век народ здесь приучен.
Еще при Мосоловых мода пошла.
Они - эти братья, при коих завод наш
Поднялся – с подрядчиков, и их семья

На плотницком деле, вишь, разбогатела.
Завод, как поставили, так от богатств
Вмиг отяжелели. Ходить по стропилам
Негоже: отвыкли от этих забав.

Брюшко нарастили, в дверь не протолкнуться,
Но всё же до барской статьи не дошли,
И жили как все - просто, не отвернулись
От люда, хотя и имели рубли.

Под праздник большой, день воскресный и летом
Нет-нет и объявят народу: «Кому
Досуг да охота, ступай на ложочек
Попить, погулять и наполнить суму

За полный хозяйский расчёт!» И ведь верно,
Всегда пирогов и закуски другой
Полно. Без прижиму давали, пей, ешь сколь
Нутро твоё вытерпит, брага рекой.

Повадка подрядчичья - год на работе
Мотают, а день угощают вином,
Да всё улещают: «Мы с вами едины,
Как дети с отцом, ну, а вы нам потом

Обратно старайтесь!» А что там стараться?
Кишки и так вымотаны от труда.
От этих мосоловских щедрых гулянок
Привычка к ложку зародилась тогда.

Народ приучился, как время свободно,
Так сразу лодчоночки правят к ложку:
Кто песни поёт, кто-то пляшет. Бывало,
Что драчку затеют, как без фитильку!

Драчливое место там. Знать, Веселуха
Живёт в логотинке. Её то дела.
Сперва поманит людей праздным весельем,
А после уж лбами столкнёт. Всё она!

Нашлись и такие, кто ту Веселуху
Своими глазами видал, и она
На вид молодуха, в пестром сарафане,
Платочек узорный, собою видна.

Приглядная, глазки весёлые, зубки
И губки сработаны в точь на заказ.
Запомнишь такую на годы, в руке же
Гранёный хрустальный стакан, как алмаз.

Подходит, стакан подаёт и так нежно
Гутарит: «Глотни для веселья питья!»
Легонько питьё вошло, душу согрело.
Она в смех: «Пришло время, знать, для битья!»

Так вот и пошла молва в нашем народе,
Кого Веселуха пьянит да мутит,
Её кто-то хвалит, а кто-то ругает,
А есть она, нет, не скажу. Без обид.

Но только с поры той то место прозвали
Ложок Веселухин, а кто осерчал
На девку ту враз Веселухи болото
Иль проклятым местом его величал.

А от Мосоловых завод наш достался
Лугинину. Этот по крою был бар.
Ложок приглянулся ему и стал строить
Своё заведенье там. Тут, бац, пожар.

Опять начал строить и снова сгорело.
Он в третий раз, стражу приставил свою.
Построить построил, да лишь гвоздь последний
Забил, как огонь всё пожёг на корню.

Подмечено, барская вера девчонкам
Пригожим - на горе, растление тел
И душ… Веселуха, знать, не попустила,
Чтоб пакость в ложке развести он сумел.

Потом навезли немцев. Им-то по делу
Одно мастерство - брюхо пивом набить.
В момент на казённых харчах раздобрели.
Проблема одна: как-то время убить.

Ложочек им этот, навродь, поглянулся.
Постройки же нету на нём никакой.
Им тут рассказали, что стройка велася,
Дома же сгорали, прям сами собой.

«Кто есть Виселук и какая собою?» -
Пытают всех немцы. А им говорят:
«Бабёнка приметна, рот на растопашку,
Язык на плече и зубов кривых ряд.

В избу зайдёт – сами скамейки заскачут,
Пойдут табуретки плясать. А коли
Хмельного хлебнёт, тогда выше всех станет.
Когда во хмелю – Веселуху не зли!»

«Какой страшный шеньшин! Такой песпоряток
Наделайт в изба. Иё нада турма!»
«Найти мудрено, ведь зимою под снегом,
А летом в траве живёт. Таки дела!»

А немцы своё твердят, мол, не согласны,
Кусты и деревья все выдернем прочь.
«А шеньшина фредная эта паймаим,
Пожар нам наделайт она здесь не мочь!»

От сытой бездельности, видно, решили,
Что нет Веселухи в помине. Зимой
К ложку подвозить брёвна начали. Только
Обтаяло, стройку зачали. Долой

Кусты и деревья с корнём, траву тоже
Подрезали, после песком из реки
Всю росчисть засыпали, люду нагнали,
Большущий сарай на столбах возвели.

Пол толстый настлали, столы, табуретки
Такие наделали, сдвинешь с трудом,
В заводе сготовили лодки большие,
Аж вёсел на сорок, коль сесть в них гуртом.

А как всё поспело, начальство оравой
Поплыло на лодках к заветну ложку.
В сарай свой убрались, там трубки курили,
Пивком с кофиём наполняли кишку.

Потом плясать стали отлично от наших.
Толкутся друг с дружкой и топают в пол.
Стучат дюже крепко, так, что половицы
Трещат от их топота, прыгает стол.

И все гологруды там и голоруки.
Комар же своё дело знает. Весной
Набилось в сарае том гнуса в избытке
И стал наш комар донимать на убой

Немецкое белое тело со смальцем.
Наш брат только куревом да ветерком
Спасается. Ну, а в сарае раздолье.
Опять же мы ж в лес не пойдём нагишом.

Короче, пришлось немцам туго. Крепятся,
Как видно хотят доказать, что комар
Им тьфу. Только это всё даром. Метнулись
По лодкам своим, будто это пожар.

А в лодках все донья решётом пробиты.
Какой-то добряк им там дыр навертел.
Пришлось немцам вкруг пруда пешим плестися.
А там ведь болотина, гнус поднасел.

И только лишь к лету опять осмелели,
В тяжёлых долгушах к сараю спешат.
А тут как раз овод набрал полну силу
И начал лошадок их грызть в аккурат.

Пока на ходу ещё лошади - терпят,
Стоять же в лесу в таку пору не в мочь:
Дичают, на привязи бьются, оглобли
Ломают, калечат себя, рвутся прочь.

И кучеры ихни совсем непривычны,
В лес едут гулять без боталов и пут.
И даже костёр развести нет сноровки:
Не куревом – огнем бока коням жгут.

А тут наш шутник ещё рявкнул медведем
И лошади в лес гуртом. Тоже хорош!
Искать их в лесу без боталов, вглухую -
Занятье пропащее. Как тут найдёшь?

Ну, наш молодяжник по этому случью
Тем немцам под глаз нацепил фонарей.
Светлее им, дескать, в лесу искать будет
Своих разбежавшихся в страхе коней.

И долго в сарае том было затишье.
В народе прошёл разговор: не придут
Туда больше гости заморские. Нет, уж,
Не угомонились. По осени тут

Опять объявились на лодках и снова
Орать песни стали свои «дри-та-тай».
У лодок стоят караульные, пивом
Да кофьем, знай, брюхо своё наполняй.

И рады радёхоньки, что комара нет,
Не жарко… Но в вечер другая напасть.
Бегут караульные с криками: «Волки!
Их целая стая, и могут напасть!»

Осеннее время. Как раз волкам в стаю
Сбиваться пора и к жилью подходить,
И коли случится в лесу запоздниться,
Невесело станет от страха-то жить.

Ну, немцы, конечно, бегом из сарая.
Глядят - в лесу тёмно, и лишь костерок
Горит, а людей вокруг тоже не видно.
Прижались к огню, будто зайцы в кружок.

И тут появилася женщина. Видно,
Собою приго;жа, одета цветно,
В одной руке держит хрустальный стаканчик,
В другой штоф зелёным искрится стеклом.

Стоит, ухмыляется: «Ну, дубоносы,
Хотите отведать питья моего?
Гляжу, что с утра нутро ваше хмельное.
Мож серого кликнуть дружка своего,

Коль смелости нет?» Немцы тут в один голос
Орать: «Виселук дас ист!» Мигом в сарай.
Все двери и окна подпёрли столами,
Скамейками, в страхе твердят «дри-та-тай».

Наутро бегом без оглядки оттуда,
Ложок Веселухин забыть поскорей…
Сарай тот с годами совсем растащили,
Земли не поганил, чтоб тенью своей.

Пытали исправника немцы, мол, кто-то
На них комаров, знать, со зла натравил,
Волков подговаривал, оводов кликал
И в тёмном лесу по кустам рожи бил.

Видать, Веселуха им дырки вертела,
Медведем рычала. О том каждый знал.
Но только со временем этот ложочек
От погани разной совсем чистым стал.