Март в городе

Ироническая баллада,
написанная в зале ожидания
аэропорта при задержке
вылета самолёта

Гуляло поле. Грязь-сияла.
И на асфальтовых холмах
броженье началось в умах -
на чердаках домов, в подвалах:

- Сияет грязь! Ей фонари
несут алмазные подвески!..
Окно фривольной занавеской,
прищуром лампочки внутри
соблазняет фонари.

- Ах, тили-тили-тили-тесто!

Коты, бесстрастные снаружи
(но мы-то зна-аем, что внутри),
из снов своих извлекши рожи,
заводятся "на фонари".

Котячьей оргии восторги
я приведу для интереса
не здесь... Здесь пауза.
Пусть будет месса
органная... Играет Бах,
вас оставляя на бобах.

Их трое - он, она и... Он.
Прелюдия. Займите место.
Включаю старый граммофон.

Ах, тили-тили-тили-тесто!

Сахара - знойная пустыня,
не знает, что такое ЗНОЙ.
Коты орут: "Пойдёшь со мной!"
и в жилах кровь от ЗНОЯ стынет.

Драконьи крылья за спиной
у кошки мартовской -"Со мной,
со мной!" И страсть её прекрасна -
Он не отвертится!- "Согласна!"

Сентиментальности нет места -
"Он будет эту ночь со мной!"
И хриплой мнётся плоть волной.

Ах, тили-тили-тили-тесто!

Оргаистические ночи
Март запивает талым льдом.
Коты орут. Царят Содом
с Гоморрой вместе - процветают.
Грязь ослепительно блистает,
ей потакают фонари:
-"Валяй! Роскошествуй! Цари!"

И Грязь царит! Она - невеста.
Её манто и жемчуга,
с тех пор, как отошли снега,
оценены в мильёны Га!

Ах, тили-тили-тили-тесто!

С приходом утренней Зари
(с ней Грязь цветёт подбитым глазом),
насытившись болотным газом,
вдруг, разом, гаснут фонари.

ОБЪЯВЛЕН ВЗЛЁТ. Конец рассказам.