Rainer Maria Rilke, In der Vorstadt

Die Alte oben mit dem heisern Husten,
ja, die ist tot. – Wer war sie? – Du mein Gott,
sie gab uns nichts, – ihr gab man Hohn und Spott...
Kaum, dass die Leute ihren Namen wussten.
 
Und unten stand der schwarze Kastenwagen.
Die letzte Klasse; als der Totenschrein
sich spreizte, stiess man fluchend ihn hinein,
und dann ward rauh die Tuere zugeschlagen.
 
Der Kutscher hieb in seine magern Maehren
und fuhr im Trab so leicht zum Friedhof hin,
als wenn da nicht ein ganzes Leben drin
voll Weh und Glueck und tote Traeume waeren.


Подстрочник

Райнер Мария Рильке, В предместье

Старуха сверху с хриплым кашлем,
да, она умерла. – Кто она была? – Да боже мой,
от неё нам ничего не досталось, – ей достались глумление и насмешки...
Толком люди не знали её имени.

Внизу стоял чёрный катафалк.
Низшего разряда; когда гроб
заклинило, его проклиная впихнули внутрь,
и следом была грубо захлопнута дверь.

Кучер хлестнул своих тощих лошадок
и поехал рысью так легко на кладбище,
словно там не было всей жизни внутри,
полной боли и счастья, и мёртвых мечтаний.