Rainer Maria Rilke, Roemische Sarkophage

Was aber hindert uns zu glauben, dass
(so wie wir hingestellt sind und verteilt)
nicht eine kleine Zeit nur Drang und Hass
und dies Verwirrende in uns verweilt,

wie einst in dem verzierten Sarkophag
bei Ringen, Goetterbildern, Glaesern, Baendern,
in langsam sich verzehrenden Gewaendern
ein langsam Aufgelaestes lag –

bis es die unbekannten Munde schluckten,
die niemals reden. (Wo besteht und denkt
ein Hirn, um ihrer einst sich zu bedienen?)

Da wurde von den alten Aquaedukten
ewiges Wasser in sie eingelenkt –:
das spiegelt jetzt und geht und glaenzt in ihnen.


Подстрочник

Райнер Мария Рильке, Римские саркофаги

Но что мешает нам поверить, что
(так, как мы выставлены и распределены)
не короткое время только напор и ненависть,
и это сбивающее с толку в нас пребывает,

как однажды в украшенном саркофаге
среди колец, идолов, стекляшек, лент,
в медленно истлевавших одеждах
медленно разлагавшийся лежал –

до того, пока его неизвестные уста (устья) не проглатывали,
что никогда не говорят. (Где наличествует и мыслит
мозг, чтобы однажды воспользоваться ими?)

Тогда была из старых акведуков
вечная вода в них направлена –:
которая отражает теперь и движется, и блестит в них.


Roman Sarcophagi, translated by Edward Snow

But what prevents us from believing
(the way we're set down here and put in place)
that only for a short time rage and hate
and this confusion live in us,

just as once in this ornate sarcophagus
among ribbons, rings, images of gods,
in slowly disintegrating veils and garments
something lay slowly decomposing

till it was swallowed by those unknown mouths
that never speak. (Where does a brain
wait and think that one day will employ them?)

Then from the ancient aqueducts
eternal water was channeled into them—:
where it shimmers now and laps and gleams.