Rainer Maria Rilke, Der Stifter

Das war der Auftrag an die Malergilde.
Vielleicht dass ihm der Heiland nie erschien;
vielleicht trat auch kein heiliger Bischof milde
an seine Seite wie in diesem Bilde
und legte leise seine Hand auf ihn.

Vielleicht war dieses alles: so zu knien
(so wie es alles ist was wir erfuhren):
zu knien: dass man die eigenen Konturen,
die auswaertswollenden, ganz angespannt
im Herzen haelt, wie Pferde in der Hand.

Dass wenn ein Ungeheueres geschaehe,
das nicht versprochen ist und nie verbrieft,
wir hoffen koennten, dass es uns nicht saehe
und naeher kaeme, ganz in unsre Naehe,
mit sich beschaeftigt und in sich vertieft.


Подстрочник

Райнер Мария Рильке, Основатель

Это был заказ гильдии художников.
Возможно, Спаситель ему никогда не являлся;
возможно, и никакой святой бишоф мягко
не подступил к нему, как на этой картине,
и не возложил тихо свою руку на него.

Возможно это было (и) всё: так коленоприклониться
(так же, как и всё, что мы узнали):
коленоприклониться: что собственные контуры,
стремящиеся прочь, в полном напряжении
держать в сердце, как лошадей в руке.

Что если бы неслыханное случилось,
что не обещано и никогда не задокументировано,
мы могли бы надеяться, что оно нас не увидело бы
и подошло бы ближе, совсем близко к нам,
собою занято и в себя погружено.


The Donor, translated by Edward Snow

That was the commission to the painter’s guild.
Perhaps the Savior never appeared before him;
perhaps not even a holy bishop
stepped gently to his side as in this painting
and lightly laid his hand on him.

Perhaps this was all: to kneel thus
(just as it’s all we witnessed):
to kneel: and thereby hold one’s own
outward-willing contours tightly reined
in one’s heart, like horses in hand.

So that if some enormity should appear,
something unpromised and never written,
we could hope that it wouldn’t see us
and would come closer, all the way to us,
deep in itself and self-preoccupied.