Rainer Maria Rilke, Der Kaeferstein

Sind nicht Sterne fast in deiner Naehe,
und was gibt es, das du nicht umspannst,
da du dieser harten Skarabaee
Karneolkern gar nicht fassen kannst

ohne jenen Raum, der ihre Schilder
niederhaelt, auf deinem ganzen Blut
mitzutragen; niemals war er milder
naeher, hingegebener. Er ruht

seit Jahrtausenden auf diesen Kaefern,
wo ihn keiner braucht und unterbricht;
und die Kaefer schliessen sich und schlaefern
unter seinem wiegenden Gewicht.


Подстрочник

Райнер Мария Рильке, Камень жуков

Разве звёзды к тебе почти не вплотную,
и что осталось, чего ты не объемлешь,
когда ты этих твёрдых скарабеев
сердоликовое ядро не можешь охватить

без того, чтобы то пространство, которое их щиты
подавляет, всей твоей кровью
со-удерживать; никогда не было оно мягче,
ближе, податливей. Оно покоится

тысячи лет на этих жуках,
где его никто не использует и не прерывает;
и жуки объединяются и дремлют
под его укачивающим весом.


The Beetle Stone, translated by Edward Snow

Are not stars almost in your vicinity,
and what is there that you don’t embrace,
since you can’t even close these hard
scarabs’ carnelian kernels in your palm

without bearing too, through all your blood,
that space which holds their wing shards down.
Never was space gentler, closer, more
self-surrendered. It rests

for thousands of years upon these beetles,
where no one uses and interrupts it;
and the beetles fold in on themselves
and sleep beneath its gently rocking weight.