Rainer Maria Rilke, Der Apfelgarten

Komm gleich nach dem Sonnenuntergange,
sieh das Abendgruen des Rasengrunds;
ist es nicht, als haetten wir es lange
angesammelt und erspart in uns,

um es jetzt aus Fuehlen und Erinnern,
neuer Hoffnung, halbvergessnem Freun,
noch vermischt mit Dunkel aus dem Innern,
in Gedanken vor uns hinzustreun

unter Baeume wie von Duerer, die
das Gewicht von hundert Arbeitstagen
in den ueberfuellten Fruechten tragen,
dienend, voll Geduld, versuchend, wie

das, was alle Masse uebersteigt,
noch zu heben ist und hinzugeben,
wenn man willig, durch ein langes Leben
nur das Eine will und waechst und schweigt.


Подстрочник

Райнер Мария Рильке, Яблоневый сад

Приходи сразу после захода солнца,
глянь на вечернюю зелень газонной земли;
разве это не то, что мы как будто долго
собирали и копили в нас,

чтобы теперь из чувствования и воспоминания,
новой надежды, полузабытой радости,
к тому же смешанных с внутренним сумраком,
в мыслях перед собой раструсить

под деревья словно от Дюрера,
что вес сотни трудо-дней
в переполненных фруктах несут,
служа, полные терпения, пробуя то,

что превосходит все меры,
всё ещё удерживать и преподнести,
если вольно всю долгую жизнь
лишь одного желать, и расти, и молчать.


The Apple Orchard, translated by Edward Snow

Come just after the sun has set, see
this green deepen in the evening grass;
is it not as if we'd long amassed it
and saved it up within us, so that now

from feeling and remembrance,
from new hope and half-forgotten rejoicing,
all still mixed with inner darkness,
we could scatter it in thoughts before us

under trees like those of D;rer, which bear
the weight of a hundred days of labor
in their efflorescence of brimming fruit-
serving, full of patience, reckoning

how that which exceeds all measure
must yet be gathered in and given up,
when one willingly, throughout a long life,
wills that single thing and grows and holds one's peace.