Три дня из жизни Ляли

Глава 1. Санки и овраг
Воскресенье выдалось на редкость солнечным. Мороз выбелил лица прохожих, на щеках расцветали алые маки, а солнце скользило по синему небу, рассыпая по снегу тысячи искр.

Ляля шла рядом с Геннадием, крепко прижавшись к нему, а он держал верёвку от больших самодельных саней. Впереди, за университетом, их ждал овраг — их маленький зимний секрет.

— Давай прокатимся вот с этого пологого склона? Если сани перевернутся, не страшно: днище оврага, мне кажется, мягкое, как перина! — сказала Ляля, прижимаясь к мужу.

— Хорошо, малышка, будь по-твоему! — улыбнулся Геннадий.

Он сел на передок саней, Ляля сзади, крепко обхватив его за талию.

— Эй, вороные, пошли, пошли! — азартно покрикивал супруг.

Сани вихрем понеслись вниз. Через несколько секунд они утонули в большом мягком сугробе.

— Ха-ха-ха! — заливалась смехом Ляля. — Какой ты смешной, прямо как Дед Мороз! Вот тебе! — и она бросила снежок в мужа.

— На себя посмотри, — недовольно буркнул Геннадий, но тут же спохватился: — Не обращай внимания на моё ворчание. Ты самая прелестная снегурочка в мире!

Готовясь к новому заезду, Ляля с пафосом продекламировала:

— Под голубыми небесами, великолепными коврами, блестя на солнце, снег лежит! Ха-ха! Какой Пушкин гений!

— Мороз-воевода шагает и думает думу свою, — вторил ей муж, смеясь сухим отрывистым смехом.

— Некрасов! — наставительно крякнул он.

Ляля прицельно запустила в него снежок и тут же получила ответный. Вновь оседлав сани, они с головокружительной скоростью понеслись с другого склона. Сани перевернулись, и студенты оказались в мягкой снежной постели.

Поднявшись, они увидели, что их окружили четверо парней. Ляля крепко прижалась к мужу, ей стало страшно: ноги онемели, в глазах потемнело. Она смотрела на него с надеждой: рядом с ним ничего плохого не случится. На лице Геннадия застыла непроницаемая маска, глаза странно бегали.

Один из парней шагнул к нему.

— Жизнь или девчонка? — гаркнул незнакомец с язвительной усмешкой.

— Не бойся, Геночка, только держись, — шептала Ляля.

В одно мгновение Геннадий с силой оторвал от себя жену и грубо швырнул в сторону обидчика:

— Вот, возьмите эту… — и, растолкав локтями парней, бросился наутёк.

Тот, кто поймал Лялю, скомандовал:

— Догнать этого отморозка и проучить! Но не до смерти, а так, чтоб на всю жизнь запомнил!

Ляля окаменела. Мысль ещё работала: Генку, скорее всего, убьют, а её просто растерзают. Голова сильно болела, казалось, рассудок вот-вот оставит её.

Но парень, бережно державший девушку, выглядел совсем не как бандит. Это был молодой человек лет двадцати двух-двадцати трёх, выше среднего роста, ладно скроенный. Лицо серьёзное и мужественное: высокий лоб, густые брови, большие серые глаза, прямой нос и полные губы, румянец во всю щёку.

Он осторожно усадил Лялю на сани.

— Милая, успокойся. Ничего дурного с тобой не случится. Это была неудачная, глупая шутка, — с отчаянием в голосе сказал незнакомец.

— Что я вам плохого сделала? — заговорила Ляля каким-то глухим, замогильным голосом. От неожиданности парень отшатнулся, а девушка чуть не скатилась с саней — сил совсем не осталось.

— Не убивайте меня, пожалуйста! Я ещё так мало прожила и никому не причиняла зла! Прошу, не убивайте! Я никому не расскажу о том, что со мной случилось! — захлёбываясь слезами, твердила она.

По щеке парня скатилась скупая мужская слеза.

— И ещё… я беременна, шесть недель. Если вы меня убьёте, то и ребёнок мой умрёт. А родители у меня пожилые — они не переживут, — молила Ляля.

— Успокойся! Не плачь! Хочешь, я на колени встану перед тобой, чтобы вымолить прощение за эту жуткую ситуацию, произошедшую по моей вине? — говорил потрясённый незнакомец.

— Да выслушай же наконец меня! — вскричал он. — Моё имя — Михаил. Я хоккеист, центральный нападающий сборной страны, мастер спорта международного класса, чемпион мира и Европы. У спортсменов не принято говорить о наградах, но сейчас это единственный способ убедить тебя, что я не убийца!

Михаилу показалось, что Ляля потихоньку возвращается к жизни. Она со слабой надеждой впервые взглянула ему в лицо, и в её глазах сверкнул луч надежды.

— Сегодня после тяжёлой тренировки мы возвращались домой, — продолжал Михаил. — Проходя мимо этого оврага, услышали девчачий смех, стихи, радостные восклицания. Наклонились вниз и увидели: под ярко-синим небом, в брызгах солнца, подвижная, нарядная девчонка обнимала и целовала своего ухажёра, потом отбегала и швыряла в него снежки.

— Несмотря на выразительную внешность твоего мужа, он как-то сразу мне не понравился. Я и предложил друзьям проверить его на «вшивость». С этой задумкой мы и подошли к вам, — Михаил замолчал. Он был подавлен и бледен.

— Если сейчас ты не очнёшься от злодеяния мужа и моей преступной, глупой затеи, мне остаётся одно: броситься с моста. Благо, он рядом. Либо утону, либо разобьюсь о лёд. И я это точно сделаю! — проговорил Михаил с отчаянием.

— А сейчас я вывезу тебя из оврага, а потом пешком до ближайшего кафе. Ты ведь проголодалась? И я тоже, — продолжил он.

Новый знакомец увидел, как с лица Ляли сползла бледность, щёки чуть подрумянились, а в миндалевидных карих глазах появилось доверие и благодарность.

Глава 2. Кафе и визитка
Кафе было круглым, столики тоже — накрытые белыми кружевными скатертями с кисточками. В фарфоровых вазочках стояли цветы-леденцы. На маленькой круглой сцене высокий статный парень в белом костюме пел песни Джо Дассена.

Миша помог Ляле раздеться. Перед ним предстала изящная девушка в облегающем вишнёвом вельветовом платье с заниженной талией. Небольшой овальный вырез подчёркивал лебединую шею, увенчанную головкой в каштановых кудряшках.

Новоявленный поклонник заказал белое вино, от которого Ляля сначала отказывалась, мясо по-французски, кофе и сладости. Она не хотела мыслями возвращаться назад. Ноги в замшевых сапожках предательски ныли, пальцы на ступнях онемели.

От пристального взгляда молодого мужчины её состояние не ускользнуло.

— Разреши мне помочь тебе, — улыбнулся Михаил. — Я это умею делать профессионально.

Ляля кивнула. И вот уже влюблённый спортсмен расстегнул молнии на сапожках, извлёк отёкшие ножки и стал их врачевать. Лёгким массажем он привёл в норму не только её ноги, но и общее состояние.

Уже смеркалось, когда пара покинула кафе. Михаил пошёл провожать Лялю домой. Она снимала комнату в доме рядом с университетом. Её хозяйка, тётя Маша, была дородной и очень доброй женщиной, любившей свою квартирантку. Хотя Ляля оплачивала жильё только за себя, хозяйка разрешала приходить и её мужу. К слову, Геннадия она невзлюбила с первого взгляда.

Михаил подвёл Лялю к подъезду.

— Если твой муж-трус будет угрожать, звони по этому номеру, — сказал Миша и протянул визитку. — Ты, Ляля, девочка на все сто процентов. Ты должна с ним развестись. Терпеть предателя рядом — преступление!

— Да, принцесса, у меня к тебе просьба: завтра я улетаю на Урал, на юбилей к дедушке. Ему восемьдесят лет! Всю войну прошёл: от первого дня до последнего и ни одной царапины. Очень прошу тебя, милая, проводи меня. Мне это нужно, важно, — неуверенно проговорил парень.

Как он был удивлён, когда Ляля выпалила:

— Я убегу с последних лекций и провожу тебя до самолёта. Но мне очень грустно тебя отпускать на Урал.

Михаил нежно обнял Лялю.

Принцесса вошла в подъезд. Квартира, в которой она проживала, была на первом этаже. Открыв дверь ключом, она оказалась дома. Тётя Маша колдовала на кухне, поэтому Ляля быстро разделась и незаметно проскользнула в свою комнату.

На диване, в верхней одежде, лежал Генка. При появлении жены он повернулся к ней лицом. Зрелище было ужасным: голова похожа на огромную тыкву, лицо всё в синяках, губы разбиты в кровь, глаз не видно под припухшими веками. Муж громко стонал.

Забыв о причине его состояния, в её сердце влетела голубкой жалость.

— Сволочь, шлюха. Подговорила своих хахалей меня убить. Так я тебя удушу, и тюрьмы не испугаюсь, — еле шевеля губами, шипел тот, кто ещё вчера был для неё самым любимым и близким человеком.

Он пытался встать, чтобы ударить Лялю, но дверь отворилась, и вошла тётя Маша.

— Немедленно убирайся, пьяница проклятый! Я вот тебя, окаянный, так отделаю шваброй, что мать родная не узнает! — кричала хозяйка. Но, увидев его изувеченное лицо, замолчала и вышла, прикрыв за собою дверь.

Ляля прошла в ванную, приняла душ, надела ночную рубашку и легла в постель. Она долго не могла уснуть: муж стонал и сыпал угрозы в её адрес. В мыслях прокручивались страшные события этого злополучного воскресенья. А ещё она видела влюблённые и страдающие глаза Михаила.

Под утро студентка заснула, а очнулась от звонка будильника.

Молодая женщина быстро оделась, позавтракала и отнесла еду мужу, оставив завтрак на тумбочке возле дивана.

— Ты думаешь, что, учинив надо мною такое зверство, оно сойдёт с рук? — зло бросил Генка. — Так не надейся!

Ляля пришла на занятия в университет, прослушала две пары, а с третьей сбежала на встречу с Михаилом. Молодой спортсмен поджидал её, держа в руках великолепные белые розы.

Принцесса засветилась радостью, увидев поклонника и чудесные цветы. Миша нежно обнял Лялю, снял рукавичку с её руки и поцеловал каждый пальчик. Девушка просто растаяла от бесконечного душевного тепла своего обожателя.

Глава 3. Прощание на вокзале
По пути к аэровокзалу пара болтала без умолку. Они ощущали себя самыми счастливыми людьми на планете. Но за эти мгновения оба заплатили самую высокую цену.

Оказавшись внутри вокзала, вскоре они услышали по громкоговорителю объявление о посадке. Ляля проводила Михаила к выходу на взлётно-посадочную полосу. Они крепко обнялись и впервые поцеловались. На глазах девушки сверкнули слёзы.

Миша быстро направился к самолёту, постоянно оглядываясь на Лялю и посылая воздушные поцелуи. Поднимаясь по трапу, он часто поворачивался в её сторону и прощальными жестами говорил: «До свидания, до скорого свидания!»

А она, улыбаясь, размахивала ему вслед пятью подаренными розами.

Провожающие не расходились. Они прильнули к огромным вокзальным окнам. Мотор взревел, и огромная серебряная птица взмыла в высокое жемчужное небо. Люди провожали её долгим взглядом, в котором отражалась грусть расставания или радость от того, что кто-то летит навстречу мечте.

Но через совсем небольшой промежуток времени что-то громыхнуло со страшной силой, и огромная огненная «комета» устремилась к земле. Находящиеся в зале вокзала люди оледенели от ужаса. Вокруг сновали работники Аэрофлота, милиция, толпы провожающих с искажёнными лицами, в слезах, с воплями, пронизывающими сердца и души.

Ляля не могла кричать — не хватало сил, и слёз тоже не было. Она чувствовала стальное кольцо смерти, сжимающее её всё сильнее. Ноги подкосились, и девушка рухнула на пол.

Через несколько секунд после падения она почувствовала, как сильные мужские руки подняли её с пола и усадили в кресло. Открыв глаза, она увидела удалявшегося Михаила. Он повернулся в её сторону и помахал рукой, как бы прощаясь.

Шум стоял невероятный: сирены скорой помощи, врачи, милиция, какие-то важные чиновники. Все они неслись к взлётной полосе, предъявляя документы контролёрам у высоких ворот, отделяющих взлётное поле от территории для обычных людей.

Принцесса нетвёрдой походкой шла по дороге к автобусу и бросала белые розы, подаренные Михаилом. Она понимала, что никто при крушении лайнера выжить не мог. А вместе с тем Ляля была уверена, что именно Миша поднял её с пола, усадил в кресло и, уходя, попрощался, помахивая рукой.

Домой студентка пришла поздно. Тётя Маша, увидев её, испугалась: Ляля казалась мёртвой. Но виду хозяйка не подала.

— Генка приходил. Поел и ушёл в общагу, — сказала хозяйка.

Ляля ничего не ответила. Машинально прошла в ванную, приняла душ, надела ночнушку и легла в постель. Принцесса не шевелилась, но не спала. Одни жуткие картины сменялись другими.

За эти два дня жизнь очень молодой, красивой и счастливой студентки Ляли изменилась до неузнаваемости.

Глава 4. Газета и нож
— Ляля! Вставай: уже восемь часов, а у тебя первая пара! — прокричала хозяйка. — Ты забыла на ночь завести будильник!

— Спасибо!

Девушка встала, аккуратно причесалась и вышла.

— Лялечка, а позавтракать? — всполошилась тётя Маша.

Принцесса никогда не опаздывала на лекции, а приходила минут за двадцать до начала. Так было и сегодня. Пройдя на своё место, она встретилась глазами с соседкой.

— Ба! Лялька, что с тобой? Да посмотрите на неё! Не девчонка, а стена плача! — громко смеясь, говорила Маринка.

Сокурсники, обернувшись на Лялю, обомлели.

— Дурра ты, Маринка, заткнись! Видно, у Ляли что-то случилось, — проговорил Сашка.

— Лялька! Мы вчера твоего муженька встретили! Морда вся в синяках и царапинах, хромает. Уж не ты ли его, тихоня, так отходила?! Ха-ха-ха, — не унималась Маринка.

— Закрой пасть! А иначе я её порву! — ругнулся Вовка. — Что, рожей не вышла, так всех собак вешаешь на красавицу Ляльку!

Перепалка могла бы продолжаться долго, но прозвенел звонок, и профессор занял место за кафедрой. Воцарилась тишина. Звучал только голос лектора. Студенты заполняли конспекты, осмысливая каждое слово.

Ляля пришла домой около пяти часов вечера, быстро разделась в прихожей и первым делом прошла на кухню. Она знала, что Генка голодный. Надев фартук, молодая хозяйка принялась за готовку.

Вскоре на газовой плите аппетитно булькал куриный бульон, разносился запах сварившегося в нём картофеля. Осталось только заправить суп овощами, и Ляля умело шинковала морковь, петрушку и лук.

Неожиданно на кухне возникла фигура мужа. В руках он держал газету. Глаза из-под нависших век метали молнии.

— Вот возмездие, дурра, настигло твоего хахаля! Я его рожу запомнил на всю жизнь! Кха-кха-кха, сдох! — глумился над погибшим Генка. — В этой газете некролог и его фото! Видите ли, хоккеист, центральный нападающий сборной страны! А на деле насильник и убийца! Всё по заслугам получил негодяй!

И разъярённый трус с гомерическим хохотом бросил газету на пол, стал топтать её, плевать на портрет, изрыгая самые гнусные ругательства.

Ляля перестала шинковать овощи, рука с ножом непроизвольно спряталась под фартук. В припадке гнева муж приблизился к жене и изо всех сил тряхнул её за плечи. Девушка пошатнулась, и нож со звоном упал на пол.

Неожиданно дверь открылась, и на пороге кухни появилась тётя Маша с красным от гнева лицом.

— Люди добрые, да что же, в конце концов, делается у меня дома? — голосила хозяйка. — На помощь, соседи, на помощь, сюда, скорее! Я уже и милицию вызвала! Помогите!

(Тётя Маша давно стояла рядом с кухней и слышала безобразные вопли Генки. Она заранее открыла входную дверь, а когда услышала падение ножа, тут-то и ворвалась на кухню.)

На крики прибежали соседи. В центре кухни стоял Геннадий: топтал ногами и оплёвывал какую-то газету, сопровождая свои действия площадной бранью. Его маленькие глазки с нескрываемой ненавистью смотрели на людей, собравшихся на кухне.

Через одну-две минуты молодой мужчина успокоился. Возникла затяжная пауза. Соседи смотрели на Лялю: она была похожа на мокрого воробушка и дрожала мелкой дрожью.

Геннадий, взяв себя в руки, вышел из кухни. Но здесь его ожидал сюрприз:

два милиционера. Он попытался оттолкнуть их, чтобы сбежать, но опытные блюстители порядка в один миг скрутили ему руки.

— Так что здесь случилось? — спросил розовощёкий молодой милиционер.

— Да вот этот супостат хотел зарезать жену! — громко выпалила тётя Маша.

Милиционер внимательно посмотрел на Лялю — она стояла, сжавшись, будто хотела стать невидимой. Потом перевёл взгляд на соседей. Те кивали.

— А где нож, которым предполагаемый преступник хотел зарезать жену? — спросил второй блюститель порядка.

— Да вот он, валяется на полу, — сказала соседка.

Милиционеры посмотрели вниз. И вдруг их лица исказились.

— Кто это сделал?! — громовым голосом закричал молодой офицер.

— Кто, кто? Да вот этот изверг, что хотел убить свою жену! — снова выпалила хозяйка.

— Так это ты, гадёныш, надругался над памятью великого хоккеиста страны?! — рявкнул старший, Григорий. — Мишка, Мишка, дружище, поверь: эта гнида своё получит!

— В наручники! — скомандовал Григорий. Повернувшись к Геннадию, он процедил: — Получай же, свинья!

Оба милиционера, потеряв контроль над собой, стали смачно плевать в изуродованное лицо Геннадия.

— Хозяюшка, потерпевшая и свидетели, пройдёмте в комнату для составления протокола о бандитском нападении мужа на жену с целью её убийства. И вы, свидетели, не расходитесь! — произнёс молодой офицер.

— А вы, милая девочка, присядьте на диванчик. Вам столько пришлось пережить! Наше дело — защищать жизнь каждого человека и наказывать негодяев, как ваш муж! — увещевательным голосом говорил Григорий.

— Начнём с вас, уважаемая хозяюшка. Расскажите обстоятельно о происшествии в вашей квартире, — продолжал он.

Тётя Маша начала рассказывать: про воскресенье, про санки, про то, как вечером привели избитого Геннадия, про то, как Ляля вернулась поздно и встревоженная, про сегодняшнюю сцену на кухне.

Милиционер опросил соседей. Потом подошёл к Ляле.

— Он вам угрожал ножом?

— Нет, — тихо ответила она. — Нож случайно выпал из моей руки, когда он меня тряхнул.

— Что же это такое: вас хотели убить, а вы защищаете злодея? — возмутился Григорий.

— Я говорю правду. Он меня стал трясти, и нож выпал.

— Понятно. Опасность миновала, и теперь она выгораживает своего бандита-мужа. Но ему от правосудия не уйти! — гневно воскликнул милиционер.

Опросили всех. Бумаги сложили в дипломат, газету и нож — в отдельные пакеты. Взяли Геннадия под руки и вывели. У подъезда их ждала милицейская машина.

Глава 5.Белые розы.

Ляля прошла в свою комнату, сбросила верхнее платье и рухнула на диван. Сквозь сон, сковавший её мгновенно, она почувствовала, как чьи-то заботливые руки накрыли её пледом.
Под утро она ощутила ласковые горячие поцелуи в губы, щёки, плечи. И, растворившись в мире грёз, утонула ещё глубже в сказочном сне.
Проснулась Ляля от резкого звука будильника. На часах — шесть тридцать. Первая пара.
Она встала, машинально потянулась… и вдруг замерла.
На тумбочке, в хрустальной вазе, стояли пять белых роз. Те самые. В подвенечном наряде, свежие, будто их только что срезали.
Аромат разливался по всей комнате. Ляля подошла, дотронулась до лепестков. Они были прохладными и живыми.
В дверь постучали, и вошла тётя Маша.
— Девочка моя, я приготовила тебе очень вкусный завтрак!
— Тётя Маша… спасибо за очаровательные розы! — тёплым, почти радостным голосом произнесла Ляля.
— Какие розы? — удивлённо воскликнула хозяйка.
— Так вот они, в вазе на тумбочке! Кто же, кроме вас, мог их принести?
— Не знаю, — растерянно произнесла тётя Маша. — Я ничего не приносила.
Изумлённая Ляля долго смотрела на цветы. Да, это были те самые розы, которые подарил ей Михаил. Их было пять.
А за окном занимался новый день, и город жил своей обычной жизнью, будто ничего особенного и не случилось.